Глава 6

В детстве закат был для меня прекрасным, волнующим зрелищем. Я любила уединиться, поразмышлять и помечтать. Даже когда я попала в пансионат Кэйи, она не запрещала мне по вечерам залезать на крышу амбара и любоваться исчезающими сумерками.

Но этот закат был мне ненавистен. Моя судьба решалась через кровь. Через чью-то смерть. Чтобы я обрела свободу, другая женщина может остаться вдовой, ее дети — сиротами. И как мне после этого жить? Как радоваться полученной свободе? Однако Реган был категоричен. Бой он не отменил. Выведал, что Бальтазар выдвигает на поединок не Клойса, а кого-то другого, и попросил меня успокоиться.

— Вряд ли это получится, — ответила я, глядя в окно и обнимая плечи.

Во внутреннем дворе поместья уже установили помост в форме октагона и через все восемь столбиков протянули звенящие цепи. Вокруг него расставили лавочки, на которых уже собирались волки из стай Бальтазара и Регана. В трепещущем свете множества факелов ринг казался еще страшнее. От его вида и осознания того, что кто-то скоро погибнет на нем, в моих жилах стыла кровь.

— Мой бета победит, — заверил меня Реган, обняв со спины. — Он тренируется каждый день.

— Мы должны быть готовы к любому исходу этой ночи, — ответила я, повернувшись к своему лорду. — Ты совсем не боишься меня?

— Я покорен тобой, — улыбнулся он, держа меня в своих объятиях. — Моя страсть к тебе сильнее страха. Я отниму тебя у Бальтазара и всю свою жизнь буду хранить твою тайну, буду оберегать тебя и любить. Ты не должна думать о бойце противника. Им наверняка окажется тот, кто уже не раз отнимал чужие жизни. Поэтому выше нос. — Реган губами коснулся моего лба и добавил: — Мы будем вместе.

От его слов мне стало чуточку легче. Я прижалась к его груди, вдохнула его освежающий запах и на мгновенье прикрыла глаза, вспоминая нашу жаркую ночь: его поцелуи, ласки, нежный шепот. Да, я хочу принадлежать этому мужчине! Только ему!

В дверь постучались. Не выпуская меня из объятий, Реган позволил Саломее войти.

— Милорд просит вас во двор, — доложила она. — Бой вот-вот начнется.

— Мы идем.

Взяв меня за руку, Реган повел меня за собой. Саломея проводила нас к рингу, окруженному громкими разговорами, и указала на удобные кресла в первом ряду. Три из них уже были заняты Бальтазаром, Октавией и Клойсом, а два пустовали.

— Вам велено сесть там, — сказала Саломея.

— Велено? — Реган озадаченно улыбнулся.

— Простите. Мне так сказали, — ответила сварливая служанка и заняла свое место в самом дальнем ряду, возле других слуг.

Вздохнув, мой лорд пропустил меня вперед, но усадил в крайнее кресло, сам заняв то, что ближе к Бальтазару.

— Боитесь, Реган? — усмехнулся хозяин поместья, широко расставив ноги перед собой.

— Нет. Мне просто некомфортно. Здесь дурно пахнет.

— Моя стая обожает такие мероприятия. Для нас это настоящий праздник. А какой праздник без выпивки?

— Не вижу ничего торжественного в бое насмерть. Танцы на костях? — Реган не изменял своему мнению и не пытался выслужиться перед Бальтазаром, что еще сильнее притягивало меня к нему.

— Не сгущайте краски, Реган. Где ваш зверь?

— Я держу его на привязи, чтобы не превратиться в монстра. Человеческое в нас быстро умирает, если мы даём волю волку. Не согласны?

Бальтазар лишь многозначительно хмыкнул.

Раздавшийся гудок вынудил всех прекратить шумные разговоры и устремить все внимание на ринг, куда поднимался бета лорда Аларниса — коренастый, плотный, со сросшимися на переносице бровями, что делало его лицо слишком суровым.

— Вы не скажете речь? — уточнил Реган у Бальтазара.

— Не вижу в этом смысла. Волки хотят крови, а не пустых разговоров.

— Сегодня может погибнуть ваш боец.

— А может и не погибнуть, — ухмыльнулся Бальтазар, поднося тонкую когтистую ручку жены к своим губам.

Члены стаи Регана стали подбадривать своего собрата, другие же откровенно надсмехались над ним. Бета снял куртку и майку, оголяя свою волосатую грудь, и принялся разминать мышцы. Пока он расхаживал из стороны в сторону, абстрагируясь от воплей вокруг, двое волков отворили тяжелые двери амбара.

Скрежет заржавевших петель отразился от меня мелко пробежавшей волной, взбудоражившей мурашки на спине.

Толпа стихла. Из глубинной черноты строения потянуло холодом.

Загремели цепи, и Бальтазар самодовольно осклабился:

— Мой боец.

Еще двое крепких мужчин цепями вытягивали на волю того, кого лорд назвал своим бойцом.

— Кто он? — едва слышно произнес Реган, замерев в ожидании.

— Его зовут Витольд, — ответил Бальтазар, устремляя взор на появляющийся из темноты силуэт. — Но мы называем его Хищником.

Время затянулось в незыблемую петлю. Хруст соломы под босыми ногами бойца эхом прокатывался в мертвой тишине двора. Даже ночные насекомые умолкли, предчувствуя опасность.

Пляшущий отблеск огня осветил порванные штанины выше щиколотки, и из амбара вышел тот, кого называли Хищником. Высокий обладатель широких плеч и внушительной мышечной массы, покрытой татуировками, свесив голову, неспешно ступал вперед. По всей вероятности, его брили наголо. Последний раз пару недель назад. Жгуче-черные волосы уже отросли и топорщились.

— Неуязвимый, — начал комментировать Бальтазар, — беспощадный, изобретательный. От него не убежать и не спрятаться, его не обмануть и не победить.

Хищника ввели на помост, где с его лодыжек, запястий и шеи сняли металлические кольца, обвязанные волчьим аконитом.

Пока он приходил в себя, парни спустились и закрепили цепи на столбах. Теперь на ринге остались двое. И жизнь одного из них вот-вот оборвется.

Я вцепилась в руку Регана.

— Останови это безумие, — попросила, уверенная в нашем проигрыше.

Этого гиганта невозможно победить. Не только потому что так сказал Бальтазар. Я чувствовала в нем мощь, способную противостоять всем, кто собрался во дворе.

Он стоял прямо передо мной, метрах в пяти. Медленно подняв лицо, вынудил меня затаить дыхание. Большие, глубоко посаженные глаза распахнулись и устремили в меня свою бездонную черноту. Он дышал спокойно, размеренно: крылья его прямого носа ни разу не дрогнули. Аккуратные (не тонкие и не пухлые) губы, окруженные густой щетиной, были плотно сжаты.

От вмиг завибрировавшего между нами воздуха у меня заложило уши. Мелкие горячие шарики стали обжигать мои руки, шею, грудь, бедра. Пальцы сами отцепились от руки Регана.

— Мы победим, — произнес он, не знаю, с какой целью: успокоить меня или себя.

Но его голос стремительно отдалялся, тух. Меня окутывало свинцовым облаком магнетизма Хищника, и я превращалась в его негласную пленницу.

Бальтазар, отпустив ручку Октавии и встав с кресла, приблизился к цепям, где ненадолго замер и сказал:

— Убей его, Вит.

Тот, как надрессированный зверек, резко развернулся и без церемоний бросился на противника. Бета Регана даже опомниться не успел, как был сокрушен одним мощным ударом, удивленным возгласом раздавшимся из множества уст. Волки Бальтазара загоготали, хлопая в ладоши и крича: «Добей его!»

— Похоже, бой будет коротким, — усмехнулся Бальтазар, возвращаясь в свое кресло.

— Не вкушайте победу раньше времени, — ответил Реган. — Моему бойцу нужно разогреться.

И хотя говорил он твердо, я-то видела, что фортуна уже не на нашей стороне. Бета Регана со стонами корчился на полу, выплевывая выбитые зубы с кровью. А Хищник скользящей поступью обходил его по кругу. Его кулаки были крепко сжаты, на руках переливались каменные мышцы, прямоугольники на упругом животе стали проступать четче.

Наши взгляды снова встретились, когда он возвысился над противником, давая ему шанс подняться на ноги. Глядя на меня из-под бровей, он заглядывал прямо мне в душу, затрагивал самые уязвимые точки, задевал за живое. Из меня словно потянулись невидимые нити, узлами приковывающие меня к Хищнику. И от этого ощущения было еще страшнее, чем от кровавого боя.

Выпрямившийся бета набросился на противника, но нанести удар ему не удалось. Хищник ловко увернулся и контратаковал. Я услышала хруст ребер и поморщилась, отворачиваясь.

Бальтазар ликовал. Реган ногтями царапал деревянные подлокотники кресла.

Бой набирал обороты, толпа сходила с ума. Вдоволь насытившись зрелищем, все завопили с требованием поединка волков. Бальтазар дал добро, и бойцы по команде обратились.

Я никогда раньше не видела обращение оборотня. Думала, это что-то медленное, болезненное, ломающее кости и затмевающее рассудок. Оказалось, что зверя легко выпустить наружу, словно по щелчку пальцев. Все произошло слишком быстро: туловища бойцов увеличились и покрылись густым грубым подшерстком, морды вытянулись, руки превратились в лапы. Брюки, расползшись по швам, лоскутами попадали на помост, и оборотни опасливо закружили вдоль цепей, сверля друг друга угрожающими взорами и рыча, обнажая острые пасти.

Теперь в ход пошли когти и зубы. Волки терзали друг друга, оставляя на полу алые лужи, наполняя воздух запахом зверя и железа, пронзая меня невидимыми стрелами дикого ужаса.

Бета Регана очередной раз оказался на полу. Обессиленный, раненый, тяжело дышащий, он приподнял морду и тихо заскулил, когда Хищник приготовился для решающего прыжка.

— Ваш боец просит у вас прощения, — с издевкой усмехнулся Бальтазар, довольный исходом боя. — Пощадить его?

Реган опустил ресницы и поджал губы. Мне стало до тошноты мерзко за то, что втянула его во все это. Я все равно осталась в плену Бальтазара, а Регану теперь нужно решить судьбу своего беты. Опозорит ли он своего альфу, выжив, или прославит, умерев.

— Пощадить, — едва слышно произнес он, и Хищник по кивку Бальтазара попятился.

Я заметила, как в волчьих глазах беты заблестели слезы.

Толпа, разочарованная финалом, стала расходиться. Вернувшего себе почти человеческий облик Хищника снова заковали в цепи. Только в этот раз подошедших к нему было четверо, и они, несомненно, боялись.

Реган велел своим унести с помоста раненого брата и вызвать лекаря. А я смотрела вслед уходящему Хищнику, будто ожидая чего-то еще. И это случилось! Задержавшись у дверей амбара, он обернулся и пристально посмотрел на меня. Уводящие потянули его за цепи, но не смогли сдвинуть. Я невольно схватила Регана за локоть.

— Извини, Роксана, — произнес он, пока Бальтазар и Октавия принимали поздравления от членов своей стаи.

Хищник шагнул вперед, отводя от меня взгляд. Как только он скрылся во тьме, я посмотрела на лорда. В его глазах клубилась тоска.

— Я вызову его еще на один бой, — сказал он.

— Нет! — воспротивилась я. — Не надо. Я этого не переживу, Реган.

— Но Роксана…

— Мы придумаем что-нибудь другое. — Я взглядом указала на проходящего мимо нас Клойса.

Нехотя Реган кивнул и встал. Я тоже поднялась. Альфы пожали друг другу руки, и Бальтазар съязвил:

— Твой боец хорошо дрался. Но мой лучше. — Он склонил голову и улыбнулся мне. — Не на той стороне стоишь, Роксана. А вам, Реган, пожалуй, пора домой.

Бальтазар откровенно выпроваживал гостя, а Октавия ему поддакивала.

— Я уже распорядилась, чтобы вам приготовили карету. Если выедете сейчас, завтра вечером будете дома.

Реган сжал мои пальцы, не желая отпускать меня, а я боялась, как бы он ни решился вызвать Бальтазара на дуэль.

— Дайте нам минуту, — попросил он.

Бальтазар согласно кивнул, победоносно скалясь, и мы с Реганом отошли в сторону. Он поднес мои руки к своим губам и зашептал:

— Я не брошу тебя здесь. Переговорю с Клойсом. Дам ему в помощь своих волков. Но мы вытащим тебя отсюда до возвращения Идена. Просто доверься нам и жди. Хорошо?

— Ладно, — ответила я, прижимаясь к нему и прислушиваясь к его учащенному сердцебиению.

Понимая, что прощание дается нам все тяжелее, Реган отпустил меня и, не оборачиваясь, покинул двор. Проводив его взглядом, я скрестила руки на животе и поежилась. А Бальтазар уже пальцем манил меня к себе.

— Кажется, нам нужно кое-что обсудить, рабыня!