Глава 8

Я не бессердечная. Конечно, меня тревожила мысль о том, что совершили мы с Клойсом. У Идена была причина мстить, как бы ужасно это ни звучало. Несправедливость всегда была залогом успеха. И я боялась тоже превратиться в монстра, которому безразличны чужие чувства. А на размышления времени у меня хватало.

К полудню я устроила привал. Нанки пощипал траву, напился, отдохнул. Клойс не обманул: конь был послушным. Ни разу не взбрыкнул. А к ночи мы, как и рассчитывал Клойс, добрались до пригорода. В «Ирохе» я сняла себе самый простой номер и попросила накормить коня, объясняясь жестами, как наказал Клойс. Меня сочли немой, внимания особо не обратили и, скорее всего, обо мне забыли, едва я скрылась за дверью тесной комнатушки. В моем распоряжении была низкая кровать, кривой стул и деревянный таз. К последнему я даже прикасаться побрезговала. К счастью, днем искупалась в реке, поэтому совсем грязной себя не чувствовала.

Не раздеваясь, легла поверх покрывала и уставилась в потолок. Сквозь стены были слышны голоса и прочие шумы других постояльцев. Прямо у изголовья кровати кто-то яро занимался любовью, скрипя мебелью, покрикивая и даже ругаясь. Но уснуть мне удалось. Усталость сморила.

Сон в эту ночь был яркий, беспокойный. Иден Лаверстейн Айдж — голубоглазый красавец с кровожадным взглядом и порочной улыбкой. Никогда раньше его не видела, но почему-то ясно представила его образ. Его длинные черные волосы гипнотически переливались в свете огней факелов. В его глазах взрывалась злость. Его оскал не предвещал ничего доброго.

Плотно сжатыми кулаками он бил по стене, разбивая руки в кровь, засаживая под кожу занозы от шершавого дерева, сдирая ее и утробно рыча.

— Найти ее!!! Найти эту тварь!!!

Запрокинув голову, он завыл, вытягивая волчью морду вверх. Он кликом собирал всю стаю, приказывая обыскать каждый угол владений Лаверстейнов Айджей.

И вот его одержимый взгляд вперился прямо в меня, уничтожая и испепеляя. Иден медленно приблизился ко мне, едва поднимая ноги над полом и почти волоча их, выставил через плечо ладонь и дождался, пока один из его волков вложит в нее ключ. Потом решительно снял кандалы с моих рук, ног и шеи и, пристально глядя мне прямо в глаза, прошипел:

— Найди ее. Приведи ее ко мне, Вит…

Вздрогнув, я проснулась и резко села в кровати. Меня лихорадило. Сердце билось так быстро, что я не улавливала его ритм. Ладонью вытерев влажный лоб, я глубоко вздохнула. Пыталась убедить себя, что это всего лишь ночной кошмар, но с трудом в это верила. Между мной и Хищником будто образовалась какая-то связь. И вполне вероятно, я могла его глазами видеть Идена.

Приняв этот сон за знак, я обулась, взяла свою сумку и поспешила покинуть «Ирох». К тому же уже светало, и я хотела как можно скорее отправиться в путь.

По всей видимости, на мой след еще не напали. Никакого волчьего духа я не ощущала. И следующую ночь провела в холмах, о которых упомянул Клойс. Нашла пещеру в заросшем кустарниками ущелье, развела там костер и попыталась поспать.

Опять меня мучили странные видения. Я неслась сквозь поля, луга, леса, реки. Я принюхивалась, ища след. Меня колотило от жажды почувствовать дурманящий запах, вдохнуть поглубже, пропитаться им. Меня разбудил именно он. Запах. Мой запах…

Затушив угольки костра, я вновь взобралась на Нанки и поскакала дальше. Хищник нашел меня. Как скоро он догонит меня — вопрос времени. Кем бы он ни был, за границу он не сунется. Значит, мне следует поторопиться к Болотам.

Третьи сутки в пути дались тяжелее. Я уже не страдала мыслями об убийстве Бальтазара, но жутко утомилась в седле. Днем солнце пекло нещадно, вода нагревалась, а вдоль реки не было тропы. Если бы я каждый раз сворачивала к источнику, то потеряла бы много времени. Но с закатом на долину опустилась прохлада. Даже Нанки повеселел, бодрее скача навстречу моей свободе.

По словам Клойса его друг уже должен был встретить меня. Но на указанной им точке на карте никого не было. Из-за моей спешки я могла прийти на место встречи раньше, поэтому решила дать Виллему и себе шанс. Присмотрела перекресток чуть поодаль и отправилась туда. Если к тому времени меня никто не встретит, сверну на север и пойду к границе обходным путем.

Уже наступила ночь. Нарастающая луна освещала мой путь холодным светом. Она будто лизала дорогу, делая ее скользкой, опасной. Нанки шел медленно. Я дико озиралась по сторонам, в ожидании нападения. Кожей чувствовала, что за нами кто-то следит.

Вдруг из-за высокого валуна показалась тень. Нанки вздрогнул, но не остановился. Я развернула его мордой к приближающемуся к нам человеку, а сама напряглась. Покрепче сжала поводья, чтобы в любой момент поскакать прочь.

— Кто вы? — спросила я, разглядев сапоги, плащ, шляпу. Ко мне приближался мужчина. Остановившись в четырех ярдах от нас, он поднял голову, и лунный свет упал на его лицо под широкими полами.

Улыбнувшись уголком губ, мужчина положил ладонь на рукоять клинка на поясе и произнес:

— А ты быстрая. Я искренне завидую. Ты Роксана? Я Виллем — друг Клойса.

Я бросила мимолетный взгляд на валун, из-за которого вышел незнакомец, и снова посмотрела на него.

— Ты один?

— Нет, — хмыкнул он и присвистнул. В темноте послышалось ржание, и к нам вышла вороная кобылица. Нанки дернул ухом: то ли отгоняя муху, то ли от волнения при виде этой благородной красоты. Виллем взял ее за удила. В ответ она закивала головой. — Мы заметили вас издали и спрятались.

— Умно! — заценила я, разворачивая Нанки к востоку. — Так мы идем или как?

Виллем запрыгнул на свою лошадь и поравнялся со мной. Ближе мне удалось лучше разглядеть его выразительные глаза ниже упавшей на лоб челки, волевой щетинистый подбородок, широкие ладони. Несмотря на свою компактность в плечах, я была уверена, что этот мужчина обладает всеми рельефами. И его тело наверняка давно побеждено развратом столичной жизни: слишком небрежными и беспечными были его манеры. Хотя почему он должен упускать шанс жить в свое удовольствие? Молод, красив, силен, в рабство не продан, сам себе хозяин.

— Спасибо, что помогаешь мне, — заговорила я.

Он хитро взглянул на меня и улыбнулся. Животных мы не гнали. В темноте опасно бежать. Но и задерживаться было нельзя.

— Теперь я понимаю, почему Лаверстейн Айдж спонсировал твое воспитание. Такая ягодка…

— Давай обойдемся без флирта? — сразу попросила я. — Два дня назад я убила лорда здешних земель, альфу кровожадной стаи. Вероятно, на мой след уже напали. И меньше всего мне хочется тратить время на игры.

— Кого ты убила? — обомлел он.

— Бальтазара Лаверстейна Айджа. Теперь ты понимаешь причину моей спешки?

Виллем остановил лошадь и обернулся, видимо, не веря мне.

— Я не шучу, — добавила я. — Нам желательно двигаться дальше.

Он снова улыбнулся:

— А ты опасна, красотка.

— Поэтому не зли меня, — ответила я. — Если я могу легко разделаться с альфой, то что мне стоит убить мелкого человека?

— Оскорбляешь, Рокси, — протянул он, велев лошади ступать дальше. — Ты же меня совсем не знаешь.

— Ты меня тоже. Предлагаешь познакомиться поближе?

— До границы Болот нам ехать всю ночь и полдня. Было бы неплохо пообщаться.

— Я бы не отказалась отдохнуть, — призналась я. — Мы можем устроить привал?

— Южнее — городок. Там есть таверна. Можно поесть и снять на часок-другой комнату.

Усмехнувшись, я сказала: «А ты тоже быстрый!», — и, повернув Нанки на юг, рванула во всю прыть. Я не останавливалась и не оборачивалась, пока не увидела желтые огни и двухэтажные однотипные дома.

— Клойс не говорил, что ты веселая, — улыбнулся Виллем, на своей лошади обходя меня по кругу.

— Скорее — дерзкая. Он и сам не знает, какая я. — Я посмотрела вдаль. — Ты уверен, что там безопасно?

— Сейчас опасно всюду. Но без отдыха ты далеко не уедешь. Идем.

Мы вошли в город под покровом ночи, и это избавило нас от любопытных зевак. Добравшись до центральной площади, мы спрыгнули на землю возле шумной таверны, и Виллем распорядился, чтобы какой-то бойкий мальчишка позаботился о животных, и дал ему несколько монет.

Мы вошли в заведение, где мой напарник снял шляпу и взмахнул своей кудрявой темно-русой шевелюрой. Здесь я увидела, что он и в правду очень симпатичный. А еще важно отметить, что он это знал. Такие мужчины, как правило, пользуются своими внешними данными, желая получать женщин лишь на одну ночь, а потом — поминай, как звали. Но как назло, он мне нравился. С того дня, как я попала в пансионат Кэйи, я забыла, что такое — жизнерадостные, неунывающие люди.

На нас обратили повышенное внимание завсегдатаи таверны — здешние пьянчуги, которые с явной опаской относились к чужакам.

— Ты уверен, что здесь получится отдохнуть? — уточнила я, продвигаясь за Виллемом промеж столиков.

— Нет, — ответил он, но все равно повалился на барную стойку, заскрипевшую под его весом, и обратился к толстопузому натирателю кружек: — Комнату до утра!

На металлической тарелке звякнули монеты. Мужик ссыпал их на свою ладонь и подозрительно сощурился.

— Тут много.

— Неужели? — ухмыльнулся Виллем. — Не подскажешь, ночевала ли в твоей таверне незнакомая девица в сопровождении не менее неузнаваемого типа в плаще, и куда они могли направиться?

Тот хмыкнул и ответил:

— Никого подходящего под это описание не видел. — Он убрал монеты в карман передника и кивком указал нам на дверь за своей спиной.

Виллем обернулся ко мне и, улыбнувшись, сказал:

— Дамы вперед.

Обойдя барную стойку, я протиснулась в узкий проем и оказалась в глухом коридоре с несколькими дверями. Он тускло освещался парой свечей. Некоторые комнаты были открыты, хотя в них кто-то спал. Виллем нашел для нас пустую и взял свечу. Особых удобств здесь не было, но мне стало достаточно кровати. Я снова легла, не раздеваясь, и, почувствовав, как гудит от усталости все мое тело, осознала, что другой кровати в комнате нет.

— А на чем будешь спать ты?

— Я не устал. — Виллем подошел к окну, отдернул занавеску и выглянул на улицу. — Одному из нас все равно надо бодрствовать.

— Ладно. Я посплю, потом подежурю. Договорились?

— Спи, — засмеялся он, подставляя стул спинкой к окну и туша свечу. Раздвинув ноги, он сел и, локтями упершись в спинку, положил подбородок на руки.

Но я не могла просто отвернуться и уснуть. Я должна была задать этот вопрос, иначе меня замучило бы любопытство.

— Виллем?

— М-м-м?

— Кто ты такой?

Он даже не шелохнулся. Продолжая глядеть в окно, невозмутимо произнес:

— Это важно? Я друг Клойса. Я пообещал ему, что помогу тебе добраться до его друзей. Думаю, остальное не имеет значения.

— А говорил, что было бы не лишним пообщаться, — проворчала я и, отворачиваясь, услышала его глухой смешок.

Пусть хоть обхохочется, разговаривать с ним я больше не собираюсь!

Устав и обозлившись, я быстро уснула, напрасно молясь, чтобы в эту ночь мне приснилось что-то хорошее или хотя бы менее пугающее. Но он был здесь… рядом… Я видела его глаза, слышала его дыхание, читала его одержимые мысли: найти, найти, найти.

Я проснулась от того, что горячая тяжелая ладонь легла мне на лицо и перекрыла дыхание. Пальцами вцепившись в мужскую руку, я в ужасе завизжала, и возвышающийся надо мной Виллем приложил палец к своим губам:

— Тс-с-с…

Рассветные лучи еще не рассеивали мрак в комнате. Я моргнула, и Виллем отнял ладонь от моего лица. Глубоко вздохнув, я села.

— Ты что, хлебанул? Кто так девушек будит?

— Тихо! — шикнул он, подкравшись к окну и осторожно отодвинув занавеску. — На улице какая-то суета. Я узнал нескольких: они сидели в таверне, когда мы заходили.

Я подошла к нему и посмотрела на скопившуюся на площади толпу из дюжины мужчин. Они передавали друг другу какую-то листовку.

— Похоже, гонец принес, — предположил Виллем, взглядом бродя по темным закоулкам.

В одном из них я увидела какое-то движение, а потом — растущий из черноты силуэт. Липкий страх сковал меня невидимыми путами. Сглотнув, я охрипшим голосом произнесла:

— Это еще не самое страшное.

— О чем ты? — Виллем хмуро посмотрел на меня, и я пальцем указала на гигантскую фигуру, решительно пересекающую площадь.

Босой, грязный, рассерженный. Так же в порванных брюках. Дикий одинокий зверь, изгой.

Виллем присмотрелся к нему, а я прошептала:

— Это Хищник. Вот кого нам надо бояться.

— Хищник? Витольд?

— Ты знаешь его? — вырвалось у меня.

— Слышал. Он — омега стаи, взращенный под чутким руководством Бальтазара. Если альфа имеет право вкушать пищу первым, то омега — тот, кто добывает и приносит эту пищу. Вот уж не думал встретиться с легендой наших земель при таких обстоятельствах. — Виллем посмотрел на меня так, словно я только что отняла у него мечту всей его жизни.

— Если мы сейчас же не уберемся отсюда, то ты с ним точно встретишься. И он будет последним, кого ты увидишь перед смертью. Поверь, я знаю, что говорю. Постой… Ты сказал, легенда?

— Ты разве ничего о нем не знаешь? — удивился он, нахлобучивая шляпу на свой лоб.

Толпа на улице двинулась к парадным дверям таверны, и я бросилась к выходу. Позже выведаю, чем прославился Хищник. Если жива останусь.

В зале нас уже поджидал пузан. Он указал на задние двери, куда мы с Виллемом и побежали. Не знаю, насколько хорош он в рукопашном бою, но если с дюжиной крепких ребят мы каким-то чудом расправимся, то Хищника не одолеем всем городом. Его удержит только граница земель. Туда нам и дорога.

На улице нас поджидали двое. Стоило нам выйти, как они напали на Виллема. Испугавшись, я, как и подобает даме, пискнула и закрыла лицо руками. Расслабилась, только когда прекратились удары и ругательства. Мужики валялись на земле, хрипя и корчась.

— Ого! — поразилась я, пока Виллем поправлял плащ и сетовал на порванный рукав. — Где ты научился так драться?

— А по-твоему, я что, похож на лавочника?

За ногу его схватил оклемавшийся, но не поднявшийся противник. Виллем опустил на него насмешливый взгляд и сказал: «Цыц!» — на что тот тут же лишился чувств.

— Магия, — ухмыльнулся он.

— Да-а-а, — протянула я, уже слыша голоса бегущих к нам громил. — Чудеса-а-а.

Мы оба посмотрели за угол, из-за которого один за другим, как гигантские мураши, на нас неслись разъяренные алчные негодяи, готовые за пару монет сделать из нас отбивные.

— Я драться не умею, — предупредила я Виллема, пятясь.

— А как ты альфу грохнула? — удивился он, тоже отступая.

Повернув голову, я растянула губы в кривой улыбке и ответила:

— Магия.

— Да ты ж моя волшебница коварства и интриг, — причмокнув, парировал Виллем. — Бегаешь быстро?

— Если удастся удрать, значит, быстро.

— Позитива в тебе через край.

— Свобода пьянит, — пожала я плечами и оглянулась. Если Виллем сможет задержать эту ватагу отважных охотников на хрупких рабынь, то я смогу привести лошадей, и мы умчимся прочь из города, где «можно поесть и отдохнуть». — Прикрой меня! — скомандовала я, уже взором прицеливаясь к конюшням.

— Что-о-о??? — Виллем развел руками. — Ты считать умеешь? Их семеро, а я один! Как мне их задержать?!

— Срази их своей харизмой. Ее в тебе через край, — подмигнула я и бегом кинулась к конюшням.

За спиной раздалась череда глухих ударов, хрипы, хруст, рычания. Не оборачиваясь, чтобы проверить, чьи кости там перемалывают в муку, я мчалась прямо к Нанки, который уже вставал на дыбы в стойле и передними ногами бил по деревянной перекладине.

Мое сердце билось в ритм шагов. Я не собиралась сдаваться. Только не сейчас, когда я была так близка к спасению. Не сейчас, когда я поверила в свои силы. Не сейчас, когда я познала вкус свободы.

Когда до коня, вспрыгнув на которого, я смогу убраться отсюда, оставалось не больше двух ярдов, меня мощным темным сгустком сбило с ног. Оказавшись в чьих-то сжимающих меня объятиях, я кубарем прокатилась по земле и оказалась под огромной скалящейся тушей. Его темные глаза высасывали из меня жизнь, прерывистое дыхание опаляло кожу, пальцы крепче кандалов стиснули мои запястья и придавили их к земле над головой.

Вот я и попалась…

…в лапы того, от кого не убежать, — в лапы Хищника.