Глава 26

База Убур-Руи, планета Регулан

17: 01 м. в.

День 1898 от начала событий

Эджу

— Господин Омф-Кадеш.

Комендант отдал мне честь и почтительно отошёл в сторону. Двое офицеров, которые в этот момент находились в комнате моей сестры, тоже вышли.

Я чувствовал оттуда запах её крови…

Я уже знал, что её больше нет. Но теперь мне предстояло увидеть это своими глазами.

Я вошёл в её комнату, чувствуя ненависть к этому моменту, который теперь должен был навсегда отпечатается в моей памяти.

Вель лежала на своей кровати с руками, аккуратно сложенными на груди, и закрытыми глазами. Если бы не кровавое месиво из запёкшейся крови и разодранной майки на её животе, можно было подумать, что она всего лишь спит…

Хотя нет. Нельзя. Из черт лица моей сестры пропало очарование жизни — её маленькие пухлые губы побелели, с щёк испарился милый розовый румянец, да и сама она словно осунулась. Стала меньше, ничтожнее.

Я подошёл к кровати и взял руку моей Вель в свою. Её пальцы были ледяными, а кожа на ощупь как присыпанная мелом бумага. Отвратительно…

Это была уже не Вель. Мою Вель украли. Её вырвала из тела и забрала с собой эта киранская тварь…

Рэвул Исавур Эрив и тот второй пожиратель, который пришёл за ним, чтобы вернуть домой.

«Вернуть домой…» — как нелепо и смешно! У легионеров нет дома, кроме Убур-Руи. После того что они вершили на службе, им не вернуться к прежней жизни, как бы они того ни хотели. Они прокляты. Кто сказал, что проклятые могут выбирать, где им жить и когда умирать?

Чужая кровь, боль, жестокость, смрад разложения — это теперь навсегда их неотвратимая часть. Могут ли руки, которые без жалости убивали всех без разбора, качать колыбель? Возделывать поле? Ласкать любимую женщину?

Нет. Легионеры могут только ломать, сжигать и ещё без жалости трахать.

Они все сломаны, и их место здесь, рядом со мной. Под моей рукой, под моей плетью, умоляя о новой порции боли.

Потому что боль — это их суть.

Я небрежно отбросил руку Вель, и она шмякнулась об окровавленные ошмётки на её животе.

Вот что бывает со слабыми.

Слабость — это отвратительно.

— Я говорил тебе, Вель… Я тебя предупреждал. Но ты не слушала меня, глупая девчонка…

Влюбилась. И в кого! В грязное животное… в пожирателя! В извечного врага своей расы и своего рода.

Что сказал бы Великий Корион, если бы узнал, что кровь от его крови станет пресмыкаться перед киранцем, вместо того чтобы держать его на короткой цепи у своих ног? Пожалуй, он бы в тот же день собственной рукой перерезал бы глотки всем своим детям, чтобы избавить нас от позора.

Вель была слишком похожа на отца. Слабачка… Постепенное вырождение, к несчастью, бич всех древних родов. Так что это был закономерный исход её жизни.

И всё же я не мог принять его. В моей груди кипела злоба и ревность. Эти двое забрали у меня её… ЭТИ ДВОЕ ЗАБРАЛИ У МЕНЯ МОЁ!

Их нужно было достойно наказать.

Я достал коммуникационный планшет из внутреннего кармана своего плаща и создал задание. Искать тех, кто выпустил киранский корабль с планеты во время диверсии на базе, не было смысла, этим можно было заняться и позже…

Я уже знал, куда киранцы направлялись. Знал, где они будут, и какой корабль следует отправить за ними для подавления огневой мощи их судёнышка, чтобы взять этих уродов живьём.

Подумав немного, я снова раскрыл созданное задание и вписал в графу «капитан корабля» своё имя.

Любое неповиновение должно было караться не только жестоко, но и той же самой рукой, что до того обеспечивала благоденствие бунтаря.

Но поймать и высушить Рэвула Исавура Эрива мне было мало. Я хотел, чтобы он тоже потерял что-то ценное… Для этого мне пригодятся и его спаситель, и его отряд. Всё, что было дорого этому пожирателю.

Рэвул должен был умереть последним. Кровь, наполненная невыносимыми страданиями её владельца, всегда слаще… Я любил это искрящееся ощущение от адреналина на языке…

Выпотрошить его или оставить в качестве корма, пока не надоест — можно было решить и позже. В начале нужно было взять Рэвула и его подельника живьём.

Я обернулся к входной двери и дал знак одному из офицеров подойти ближе.

— Сто одиннадцатую снять с расписания и в полном составе под стражу. Никаких поблажек, пусть держат как соучастников преступления до моего возвращения.

— Так точно, господин Омф-Кадеш, — ответил тот, чуть склонившись.

Я уже собирался уйти, когда этот офицер вдруг поклонился мне ещё ниже и, посмотрев исподлобья, виновато спросил:

— Прошу простить за вопрос… Что нам делать с телом вашей сестры, господин?

— То же, что с останками легионеров. Сожгите и развейте над пустошью. — Коротко бросил я и отвернулся.

Также я когда-то велел поступить и с телом нашего отца, хотя Вель сказал, что, как и все Омф-Кадеш он упокоен в семейном склепе.

Но горькая правда была в том, что слабаки и предатели к нашему славному роду не имели никакого отношения. А значит и небыли достойны таких почестей.

Я вышел из комнаты, оставив за собой лишь эхо своих шагов и запах смерти, пропитавший воздух. Впереди меня ждала охота, и я был готов к ней полностью. Рэвул Исавур Эрив должен был пожалеть, что решился укусить за дающую ему руку. И случиться это должно было очень скоро. Я вообще никогда не любил ждать.