Глава 10

Майя

Такой выспавшейся, отдохнувшей и стыдливо-счастливой я не просыпалась никогда за целую жизнь! Тело было переполнено сладкой негой, а походка, которой я дошла до душа, могла засчитаться за самую сексуальную. Потому что колени подгибались, а бёдра у меня вихляли.

Сон — это просто сон, и тело однозначно не ощущало никой физической нагрузки, однако трусики за ночь намокли так — хоть выжимай. А внутренняя самка требовала теперь повторить всё это в реальности.

“Нет! Нет! И ещё раз нет!” — строго сказала я ей, ныряя под струи воды. Я прикрыла глаза. Тёплые капли вновь пробудили жаркие воспоминания… Я будто вживую ощутила крупные сильные руки, которые касались меня везде. И чужие умелые губы. И… Я не подозревала, что первая близость может быть такой приятной.

“Это потому что во сне! — подумала я, встряхнув головой, — в жизни от обладателя ТАКОГО инструмента неопытной девушке стоит держаться подальше. И ведь у Сайроса наверняка не меньше! Ох… А если бы его не вытолкнуло из сна, он бы тоже?...Они бы с братом вместе?.. или по очереди? Ой”.

Космос! О чём я думаю?!!!

От шиарийцев нужно держаться подальше!

Как можно дальше!!!

И всё же…

Всё же… где-то в глубине души пряталось постыдное желание — мне хотелось узнать… как оно — в реальности. Если с ними… если это будут они, то…

СТОП!

Я сменила горячую воду на холодную. И тут же сжала зубы, чтобы перетерпеть резкую смену температуры. Позволила холодной воде остудить голову и смыть с меня остатки сна.

Потом, отгоняя прилипчивые мысли, расчесала и высушила свои светлые волосы, оделась в строгую форму академии — белый пиджак и юбку. И уверенно глотнула нужную дозу “мимикрии”, которая и сегодня должна была скрывать мой запах.

Несмотря на ночное приключение, мой настрой оставался неизменен.

Что будет, если шиарийцы меня раскроют?

Почему-то мне казалось, что убивать меня они не станут. Как и “насильно вторгаться в разум”. Иначе пытки во сне были бы совсем иными. Хотя и тут нет полной уверенности.

Маршалы ведут себя странно.

Я для них шпионка. Но всем ли “шпионкам” они оказывают такой жаркий приём? Может, у них метод какой — свести внутреннюю самку женщины с ума? Приучить к своим ласкам, как к наркотику, а потом уже получать любые ответы без всяких усилий?

Что ж, может и сработать!

Вон — у меня мысли уже текут в дико неправильном ключе.

Странно всё это! Однако всё же… если они поймают меня окончательно, то что будет? Скажу им: “Извините, простите, не хотела!” — и они отпустят?

Да как бы не так! Если не запрут в тюрьме, то уж из академии точно увезут! Для выяснения всех обстоятельств. И плакала моя мечта стать учёным.

А у меня свои планы на жизнь. Свои мечты! И я не дам каким-то там двум шиарийцам (даже самым горячим и умелым в постели) разрушить моё будущее!

И вообще…

Вообще!

У меня есть Роланд.

И сегодня у нас с ним свидание.

Уверена, рядом с моим изящным и утончённым Роландом я и думать забуду про этих огромных (во всех смыслах) шиарийцев.

Кивнув собственным мыслям, я выскользнула из комнаты и отправилась сначала в столовую, а потом и на занятия.

В расписании стоял объединённый урок с другими группами. Так что когда зашла в аудиторию, то сразу нашла взглядом знакомые лица. Ида, Зоя… Малышке-Весте я помахала рукой. А вот и Роланд! Многозначительно улыбается мне. Я улыбнулась в ответ. Жаль, что место рядом с ним было занято.

Зато вон чуть правее — через одного — свободно.

Я подошла к свободному столику и, усевшись, достала учебный планшет. Открыла нужные файлы… А потом, вздохнув, упёрла подбородок в сложенные домиком руки. И снова вспомнила ночь…

…интересно, что сейчас делают маршалы? Они и сегодня будут искать “шпионку”? И почему ни на секунду не поверили, что я — это Ида? Значит, они уже как-то её проверили — и она им не подошла? Я же вчера, выходя из аудитории, краем уха слышала, как они её звали на тестовую чистку! Должно быть, она её провалила. И почему от этой мысли мне становится тепло на душе?

— Адептка Эванс! — раздался вдруг грозный голос профессора Алистера, вырывая меня из мыслей. Оказалось, он уже зашёл в аудиторию и даже прошёл к демонстрационному экрану. И теперь так взирал на меня с преподавательской сцены, будто я плюнула ему в утреннюю чашку кофе.

— Да, профессор? — испуганно откликнулась я.

— Чего такая радостная? Где витаешь? Неужто была бурная ночь? А лучше бы за учебниками сидела! — процедил он.

Другие адепты стали коситься на меня. И я выпрямилась как по струнке, чувствуя, как щёки припекает румянец.

Замечание Алистера попало не в бровь, а в глаз!

Ночь была бурная… ох…

Но и за учебниками я успела посидеть, перед тем как лечь спать! Так что была готова к любому каверзному вопросу. И даже грозный профессор не пугал. Мне нужно было срочно возвращать баллы, если не хотела лишиться стипендии. Что для меня равносильно — отчислению.

— Так что, училась? — сощурил тёмные глаза профессор.

— Да!

— Тогда вставай и напиши на доске формулу изгиба тёмной волны в эль-а-фазе!

Судя по тому, как довольно ощерился Алистер, он был уверен, что сейчас-то меня и завалит! В самом его требовании закралась ловушка! Сомневаюсь, что в группе кто-то кроме меня может её раскусить.

Но я улыбнулась про себя. Не на ту напал.

Однако нельзя было показывать торжество раньше времени. А то ведь изменить задание на что-то совершенно безумное!

Делая вид, что я страшно расстроена, я поднялась из-за стола и вышла к экрану. Специальные датчики улавливали движения моих рук, так что я стала рисовать в воздухе знаки формулы, а они мгновенно отражались на экране.

Алистер молча следил за моей работой. Уверена, он зубами скрипит! Придётся начислить мне баллы!

Чтобы ещё больше набить себе цену, я также начала вносить формульную расшифровку самого изгиба волны, хотя это было из углублённого курса для следующего года, но не успела закончить, как вдруг поняла, что в зале уж как-то очень тихо.

И обернулась.

Алистер стоял в паре шагов от меня, недовольно поджав губы. Адепты сидели почти неподвижно, косясь куда-то в сторону прохода. А там… стояли маршалы. Скрестив руки, они молча наблюдали за моим ответом. На губах Оберона гуляла какая-то особенно сытая ухмылка, тогда как Сайрос казался мрачным и недовольным. Его серебристый хвост выписывал в воздухе раздражённые восьмёрки.

— Продолжайте, адептка Майя, — кивнул Оберон, не сводя с меня пронзительного взгляда.

Его голос пробрал меня до костей. Вызвал горячую отдачу в груди, и почти сразу — за лоном завязался тугой узел желания.

Не теряй концентрацию, Майя!

Выписывай дальше формулу!

Ну пришли маршалы в аудиторию, ну и что? Сейчас Алистер Дрейк выставит их за дверь! Он — тот редкий экземпляр, который выскажет своё “фи” даже шиарийцам, не особо просчитывая последствия.

И что намного важнее — нельзя выдать себя изменившимся поведением! Нельзя дать маршалам понять, что прошлая ночь… что вчера… они именно меня. Они…

То, что произошло во сне, промелькнуло перед мысленным взором... А как нежно поцеловал меня на прощание Оберон! Как чувственно звучал его низкий хрипловатый голос… Вот и сейчас — та же чувственная хрипотца.

И мои щёки заливает жар — чёрт, я же сейчас покраснею!

Хотя… невербальные знаки, что самка возбудилась — не слишком удивят шиарийца. Они регулярно получают либо такую реакцию на себя, либо страх. Так что нет… нет… никто ничего не поймёт… Наверное.

Ох, не глупи, Майя! Если ты сама себя сейчас не выдашь, никто тебя не поймает!!!

Но с другой стороны… Оберон сказал, что долго прятаться у меня не получится. А ещё — что я только его. Их с братом.

Ох…

В ушах у меня гудело. Я приложила дичайшее волевое усилие, чтобы продолжить выводить на доске формулу. А когда закончила — стала медленно оборачиваться к маршалам, профессору и всей аудитории. Надеюсь, румянец с моих щёк за это время сошёл. Надеюсь, ко мне сейчас не будут приставать с кучей вопросов…

Я не смотрела на аудиторию — только на носки своих ботинок. Но если сейчас зададут вопросы — и я начну отвечать — голос обязательно дрогнет! Осипнет. Из головы вылетят все знания, а лицо запылает, будто факел!

Достаточно смотреть в золотистые глаза шиарийцев дольше двух секунд, и они без труда прочитают на моём лице — что это я была у них ночью! Что это меня они ласкали во сне!

Космос великий! Что же делать?!!!

Но помощь пришла откуда я уже не ждала.

— Ну это ни в какие ворота, — зашипел Алистер Дрейк, — признавайтесь, адептка Эванс! Вы взломали мои персональный планшет? Вам слили материалы для сегодняшнего опроса старшекурсники?!

ЧТО?

Я вскинула взгляд на профессора. Обвинение было настолько нелепым, что поставило в ступор. А затем меня захлестнуло такое возмущение, что я не нашла слов!

Подсмотрела? Я?! А то, что я просто всё выучила — не, не вариант? И знаю больше, чем кто-либо из моих однокурсников! И вообще, как можно, взломав планшет профессора, предугадать каверзные вопросы, которые он, очевидно, выдумывает на ходу и ЛИЧНО для меня?!

О, представляю, с каким удовольствием он посадил бы меня в лужу перед шиарийской комиссией.

— Эванс, вы ответите за своё… — начал было Алистер.

— Хватит, — внезапно рявкнул Сайрос. Серебристый хвост стегнул по полу, разбивая квадратик серой наноплитки.

Я уставилась на светловолосого шиарийца в шоке. И без того молчавшие адепты, кажется, теперь перестали даже дышать.

Но самое странное — то, что сейчас агрессивно рычал именно дипломатичный Сайрос. В то время как вечно агрессивный Оберон благодушно оглядывал зал с видом сытого кота.

— Уважаемый профессор Дрейк, — пугающе ласково протянул Оберон, — Академия и учредители очень высоко ценят ваши заслуги. И в вашей компетентности никто не сомневается. Поэтому у нас к вам просьба…

ЧТО-о-о?! У шиарийцев? “Просьба”? Да, Оберон проявлял чудеса великодушия.

Хотя “просьба” — это конечно равно — “приказ”!

Думаю, профессор даже как-то бы это прокомментировал. Поблагодарил или вставил едкое замечание в своём стиле. Но Сайрос настолько угрожающе изогнул серебристый хвост и предупреждающе застыл, скрестив на груди руки, что… В общем, инстинкт самосохранения победил абсолютно у всех в аудитории без исключения. И даже у Алистера Дрейка.

— Будете исполнять обязанности директора, — выплюнул Сайрос, агрессивно щёлкнув хвостом в воздухе, — вопросы?

Я застыла, как и остальные адепты. Все переваривали новости.

Получается — Бойрона отстранили? Это прекрасные новости!

Но Алистер директор?! Академию ждёт век тирании! Но зато бюджет больше не будет утекать не туда…

Сам профессор переводил растерянный взгляд с Оберона на Сайроса и обратно. Лицо у него было ошарашенное — редкое зрелище! Впервые я увидела иллюстрацию к выражению “отпала челюсть”. Видимо, не такой “просьбы” ожидал профессор. Скорее уж он поставил бы на то, что его уволят… но повышение!

В итоге профессор так ничего и не произнёс.

Вопросов не оказалось.

— Идите в кабинет директора. На ближайшее время это ваше рабочее место. Уверен, мы в вас не ошиблись… — низкий голос Оберона разнёсся по аудитории — мы сами проведём адептам урок.

И я задохнулась в этом голосе… утонула… я…

Кажется, я едва не начала улыбаться, но тут же опомнилась и сделала нейтральное лицо: чему тут улыбаться, Майя?!!! Это катастрофа! Вчера на тестировании “повезло” — я чудом избежала разоблачения!

Повезёт ли сегодня?

Я взлетела на пик паники так стремительно, что не заметила, как профессор покинул аудиторию. А ко мне, всё ещё стоя́щей у доски, хищным упругим шагом приблизились вплотную шиарийцы.

Пока я нерешительно дёргалась: "уйти на место? Или так и стоять? Меня ведь никто не отпускал…", бежать стало поздно.

Братья-маршалы встали с двух сторон от меня и окинули взглядами аудиторию!

Вот же бездна!

Из такого положения — не выбраться незаметно! И по-тихому сесть на своё место уже никак…

— Адепты, — как ни в чём не бывало продолжил вещать Оберон, — мы с маршалом Сайросом проведём для вас… хм… лабораторную работу… У вас у всех сдан базовый курс фармакологии. Так что сегодня каждый из вас приготовит под нашим руководством стимулирующий тоник. И выпьет его.

По аудитории прокатился возмущённый шелест. Понятно. Адепты-второгодки и стимулирующий тоник. Так и без почек можно остаться. Слишком много переменных. Слишком много ошибок. Лёгкое отравление получат почти все... а кое-кто и в госпиталь отправится!

— Не беспокойтесь о возможных… а точнее, вероятных, а ещё точнее… неизбежных отравлениях, — недобро оскалился Сайрос, хлестнув по воздуху хвостом, — мы здесь не для того, чтобы вас ликвидировать. А чтобы обучить. И донести до вас, какая ответственность лежит на специалистах вашего профиля. Поверьте, после этой лабораторной вы запомните это на всю жизнь.

Зал зароптал. Я выхватила краем взгляда, как возмущённо шевелятся губы Роланда. Он явно беззвучно шепчет ругательства в адрес шиарийцев.

— Кто не желает, тот волен сейчас же отправиться в Ректорат и написать заявление на отчисление по собственному желанию, — припечатал Оберон, возвращая своему голосу привычную резкость.

На нескольких лицах мелькнула нерешительность. Но со своих мест никто не поднялся.

Маршалы выдержали идеальную паузу, и Сайрос договорил:

— Мы, разумеется, не оставим вас в беде. Но если хоть немного отравитесь своим творением фармацевтического искусства, организуем диализ. И ваши юные организмы покинут все лишние вещества.

Я похолодела.

Диализ?!

Мне его нельзя!

Он подчистую выведет мимикрию! И мой настоящий запах вернётся в тот же миг!

И тогда — маршалы узна́ют меня за долю мгновения!

Шестерёнки в голове закрутились с бешеной скоростью, просчитывая варианты. Получалось, что я обязана справиться с этой внезапной лабораторной без единой ошибки, чтобы не было повода отправлять меня на процедуру очищения крови.

К счастью, выполнение подобных задач — было моей сильной стороной. И нет повода думать, что я облажаюсь! Что за тоник они там хотят приготовить?!

Я так воодушевилась — мысленно “села на своего коня” — что на миг забыла, что всё ещё стою у всех на виду. У доски перед адептами. А с двух сторон от меня — возвышаются суровые шиарийцы, словно они мои телохранители…

“Или мужья…”, — мелькнула нервная, почти истерическая мысль. И это заставило меня очнуться и отвесить себе мысленную отрезвляющую пощёчину: что за БРЕД, Майя, соберись, сею секунду!

Я хотела тихонько, бочком сделать пару шагов назад и, не привлекая внимания, вдоль бокового прохода вернуться на своё место за столом. Но вдруг поняла, что вокруг одной моей щиколотки обвился шиарийский хвост!

Поздно поняла...

Взвизгнула и полетела на пол.

Но упасть мне не дали.

Второй хвост молниеносно обвил мою талию — и через миг я снова стояла двумя ногами на полу. Сердце колотилось. Щёки пылали от стыда и чего-то ещё.

— Осторожнее, виана-адептка, — Сайрос смотрит мне в глаза в упор. Миг… два… И я отвожу взгляд. А серебристый хвост соскальзывает с моей талии. Щиколотка тоже свободна… Хм, может, мне показалось?! И я просто споткнулась?

— С-спасибо, вианы, — еле слышно шепчу я.

Я не смотрю на Оберона, но знаю, что он сейчас буквально ощупывает меня взглядом. Рефлекторно посильнее прикрываю пси, и всё равно при новых звуках голоса черноволосого шиарийца вздрагиваю: — Не спешите, Майя. Вы ведь глава студенческого научного общества. И насколько мне известно, лучшая на курсе. Программу освоили с опережением более чем на год. Впечатляет. Кстати, профессор Дрейк не успел вам сказать, но за сегодняшний ответ у вас по его предмету дополнительные сто восемьдесят баллов.

СКОЛЬКО?!

— Вполне заслуженно, — продолжил Оберон, — и будет справедливо, если вы будете работать здесь. У кафедры. За преподавательским столом. На глазах ваших коллег-однокурсников. Покажете пример.

— А мы вам поможем, — улыбнулся Сайрос, демонстрируя чуть удлинённые белоснежные клыки.

Хотя это скорее был оскал. И он не предвещал мне ничего хорошего!