Глава 9

Майя

Нет-нет-нет!

Я снова здесь — на этом незнакомом крейсере! В постели! С двумя шиарийцами!

Где я просчиталась?!

Как теперь себя не выдать?

Как спастись?

— Сейчас будет жёсткий разговор, шпионочка. Мы давали тебе шанс… — рычит черноволосый Оберон, протягивая руку к моей щеке. Я зажмуриваюсь в ожидании пощёчины, или… сама не знаю чего!

Но лишь вздрагиваю, когда рука маршала ласково касается моей кожи, поглаживает пальцами, нежно берёт за подбородок.

— Откройте глаза, виана-адептка, — мурлыкает Сайрос, нависший симметрично брату, но с другой стороны, и я практически уверена: это именно его рука сейчас ласково, но как-то… жадно оглаживает мне живот и талию, сминая алый шёлк сорочки.

Я пытаюсь удержать её, чтобы не задиралась — но это задача не из лёгких.

А потом в шоке распахиваю глаза! Как он меня назвал?! Виана-адептка?!

— А ты был прав, Сайрос, — мягко смеётся Оберон, продолжая поглаживать моё лицо, и вдруг сжимает мой подбородок чуть жестче, вынуждает посмотреть в его глаза, — благодарю вас, Виана-адептка. Это была очень красноречивая реакция.

— Н-нет… я не… какая ещё адептка?! — зачем-то вступаю в дискуссию.

Что хорошо, голос у меня звучит здесь иначе, по нему меня не узнают, а впрочем… Лучше бы всё-равно говорить поменьше. Ведь объективно понимаю: переиграть маршалов — невыполнимая задача. А прикосновения шиарийцев… Ох, это, конечно, сон и не по-настоящему, но моё тело так живо отзывается на их мимолётную суровую ласку — что я прилагаю сверхусилие, чтобы продолжить думать головой.

Теперь смеётся Сайрос, одновременно припадает к моей шее. И его смех переходит в страстные животные вдохи. Он принюхивается. Он жадно касается моей кожи горячим языком, целует, медленно покусывает.

За лоном уже свернулся горячий узел. Я бы уже давно поддалась инстинктам самки — но ужас перед шиарийцами, страх расправы, и постоянное мысленное напоминание: вся их нежность обманчива (и вообще, я люблю другого!!!) — это кое-как держит меня на плаву.

— Милая наивная девочка… — выдыхает мне в шею Сайрос, — ума не приложу, как ты всё это провернула. Жаль что оказалась шпионкой… Так не хочется пытать тебя… и казнить.

Я леденею.

А светловолосый шиариец продолжает:

— … хотя нет… пытать тебя хочу невыносимо.

— Мы оба хотим, — хрипло шепчет Оберон, проводя горячими пальцами по моим губам, заставляя их чуть размокнуть, — это будет сладкая пытка, виана-адептка Академии Псиоников. А вот про казнь… ещё можно подискутировать… Попробуете нас убедить?

Я задрожала. Сердце заколотилось. Но к своему стыду — не только страха. Серебристый хвост Сайроса как бы невзначай пополз по моей ноге вверх и уже касался внутренней поверхности бедра!

Я невольно попыталась свести ноги и оттолкнуть Сайроса. Но это было всё равно что пытаться сдвинуть гору. И вместо нужного эффекта я лишь ощутила насколько твёрдые мышцы у шиарийца под облегающей космийкой.

Тем временем чёрный хвост Оберона мягко удержал мою второю ногу. И так вышло я в итоге осталась лежать с разведёнными ногами.

— Пожалуйста… — прошептала я.

— Скажи с какого ты курса.

Я отрицательно замотала головой.

— Тогда придётся продолжить.

— Не надо! Я не хочу… — Голос у меня был задушенный. Срывающийся.

— Разве? — вопросительно изогнул безупречную чёрную бровь Оберон и провёл ладонью по моему голому бедру, скользнул горячими пальцами на внутреннюю часть, вызвав чувственную дрожь. Ухмыльнулся, показав удлинённые клыки: — А вот твой запах говорит о том, что ты жаждешь продолжения, малышка.

“Вы не можете слышать мой запах!” — едва не выкрикнула я, но прикусила язык. Должно быть во сне именно мой настоящий запах они и чувствуют!

Мамочки! Когда вернусь из этого безумного сна, придётся быть ещё осторожнее!

Иначе…

А что “иначе” я не знала. Потому что мыслить разумно вообще не получалось. Оберон ласкал мои бёдра, а Сайрос целовал шею и сжимал грудь в горячих больших ладонях. Моё тело предавало, выгибаясь навстречу ласке. Я вцепилась пальцами в простыню, чтобы хоть как-то удержать себя на месте.

— Вы пахнете идеально, виана-адептка, — мурлыкнул Сайрос, отлипая от моей шеи. Глаза его горели золотыми факелами. В них бушевало желание. Этот шиарийский маршал, представитель альфа-расы, как будто не издевался надо мной — а правда хотел меня.

— Хотите, чтобы я прекратил? — прорычал он.

Нет! — завопило нечто внутри меня.

— Да! — крикнула я.

— Скажешь своё имя?

Я лишь закусила губу, и задрожала, когда Сайрос соблазнительно ухмыльнулся и двинулся по моему телу вниз, лаская пальцами грудь и покрывая частыми колкими поцелуями кожу. Каждый из них — был словно короткий электрический разряд. И отзывался тугим удовольствием между ног — мышцы невольно сжимались.

“Это сон! Сон-сон-сон!” — повторяла я себе.

Но чувствовала себя так… неловко! Мамочки, как же стыдно! Но при этом — на удивление естественно. А если хоть на секунду расслабиться — то и безумно приятно. Совершенно противоположные эмоции рвали на части. Я металась в кровати между двумя мужчинами, которые ласкали меня, и едва сдерживала стоны. Душа была в полном раздрае.

И вдруг вспомнилось уж совсем странное: а как же Роланд?! Я в постели с этими двумя… Это что же получается, я как бы… изменяю Роланду?..

Аххх!..

Это Сайрос накрыл губами мою грудь. Взял в рот прямо с тонкой тканью сорочки. Даже не удосужившись её сдвинуть! И… даже не знаю — что меня в этом так возмутило или удивило или… Горячо... Горячая увлажнившаяся ткань на груди — через которую прекрасно ощущались движения языка шиарийца. Он то обводил ореол соска кончиком языка, то брал в рот верхушку правой груди, развратно посасывая. Мышцы между ног начало сладко-болезненно потягивать. Я не знала, куда мне деться!

— П-прекратите… — шепнула я. И сама поразилась своему голосу. Это было самое неубедительное "прекратите", которое я когда-либо слышала! Там было что-то от вопросительной интонации, что-то от кошачьего мурлыканья, что-то от отчаянной мольбы. Но это уж точно не звучало как просьба прекратить! Скорее уж наоборот!

Но я решила быть упорной:

— Вианы, ну, пожалуйста! Не надо!.. Я... я не шпионка. Это… это всё случайность! Я ничего плохого не хотела. От…отпустите.

Шиарийцы замерли.

Снова переглянулись.

— Это что угодно, но не случайность, виана-адептка, — хрипло шепнул мне на ухо Оберон, а его рука скользнула под алую сорочку и ласково сжала мою левую грудь.

— Никто не смеет так оскорблять шиарийских маршалов, виана, — вкрадчиво произнёс Сайрос, прекращая мучить своими губами и языком мою, ставшую слишком уж чувствительной, грудь, — проникать в их сны. Пробивать походя многоуровневую защиту… За это страшное оскорбление мы желаем получить компенсацию…

— Ч-что?.. Вы о чём?.. — чуть не простонала я, — я… я не…вы же… не заставите меня…

— Это просто сон, виана, — шепнул мне на ухо Оберон, — присниться может всякое. К тому же… шиарийцы никогда не берут женщин против воли.

— Но здесь об отсутствии желания речи не идёт, — хмыкнул Сайрос, пристраиваясь у меня между ног. Хвосты соскользнули со щиколоток, но моими ногами уже завладел Сайрос, как будто привычно закидывая себе на плечи. Он успел уже стянуть с меня бельё!.. А может — в этом сне белья и не было?!

— Знаешь ли ты, как важно для шиарийцев иметь баланс в близнецовой паре, виана?..

— А? — я шире распахнула глаза, ошарашенная такой резкой переменой темы.

— Мой брат в прошлый раз попробовал тебя на вкус, девочка… — продолжил Сайрос. — И я жажду это ощутить. Иначе нарушится баланс.

Оберон рядом со мной усмехнулся.

А я задрожала сильнее.

Но это было не от страха, а от нарастающего предвкушения, которое накрывало как лавина. Внизу уже было горячо и влажно. А голова в совершенном тумане.

Я вдруг подумала: а ведь, правда, это только сон, мало ли что может присниться… Была в этом своя правда.

Сон. Просто сон… Студенткам такие снятся.

Я обессиленно откинулась на подушки. Прикрыла глаза. Пока руки Оберона ласкали мою грудь, уже избавив верх тела от сорочки. Пока губы черноволосого шиарийца невесомом и горячо прикасались к моей шее…

Сайрос впервые провёл по моим влажным складочкам языком.

Я дёрнулась.

Я бы застонала. Завыла бы.

Если бы не язык Оберона, тут же завладевший моим ртом в требовательном поцелуе. Два шиарийских языка ворвались в меня одновременно. Сверху и снизу. Обжигали. Изводили. Я металась на простынях. Один хвост оплёл мою талию, другой обвился от щиколотки до бедра. Раздвоенные кончики нежно чиркали по коже в такт движениям языков братьев. Удивительно синхронных. Удив… Ах... Что это?!

Сердце заколотилось! Ещё чаще и сильнее. Точно кровь загустела! И начала пылать!!! Мышцы промежности сжались и задёргались в невольном сокращении — будто меня било током!

Я отчаянно мычала в рот Оберону. Но его брат был беспощаден. От пил меня. Пил мои женские соки. Вылизывал нежные складочки. Жёстко обводил языком клитор, бесстыдно втягивал в рот. И мучил, мучил!.. Подталкивая меня к обрыву!

И — вот дальше уже некуда!

Но… Сайрос только что нежно прикусил мой клитор — предупреждающе коснулся зубами, но…

Если он хоть немного усилит давление на этот чувствительный бугорок! Я…я... просто свихнусь! Обрушусь в древние инстинкты! Буду согласна на что угодно!

Это и в жизни так? Или сон всё усиливает?! Неужели так можно себя ощущать?!

Нет-нет-нет!!!

Сил сопротивляться в плавящемся от счастья теле не было. Наоборот. Я была готова позорно умолять. Ещё чуть-чуть, и меня окончательно сорвёт! Я буду, как течная самка отдаваться в разных позах этим альфа-самцам всю ночь! Пока не потеряю сознание!

И это последний рубеж обороны:

— Нет… — беззвучно произнесли мои губы.

— Говори! — вдруг разорвал поцелуй Оберон и навис надо мной. Золотые глаза жгли мою душу, — Назови. Своё. Имя.

В моём разуме сталкивались вселенные.

Решение. Решение? Его нет.

Я поддалась панике.

Я выдохнула, не отдавая себе отчёт в том, что говорю:

— Ида.

И мир взорвался.

Сайрос прикусил мой клитор, сталкивая меня под безумную волну жесточайшего оргазма.

И краем угасающего сознания я услышала рычащий шёпот Оберона:

— Это неправильный ответ.

***

— Даю ещё одну попытку, — усмехнулся Оберон.

Моё тело ещё дрожало от пережитого чувственного кайфа.

Кажется, я немного повредилась рассудком. Дышала так, будто пробежала марафон. И совершенно пропустила, когда меня перевернули. Я просто вдруг обнаружила себя абсолютно голой. Сидящей верхо́м на черноволосом шиарийце… который, к слову тоже был голым! Я сидела на его торсе, а поясницу мне весьма настойчиво упиралось нечто горячее и твёрдое.

Всё это было безумием!

Но даже сквозь него к разуму пробился вопрос… А где второй шиариец ?

Почему-то Сайроса, который едва не заставил меня взлететь своими ласками, рядом не было.

— Сильная девочка… — задумчиво произнёс Оберон, жарко поглаживая мои разведённые бёдра. — Такого с моим братом ещё никто не делал. Даже на спецзаданиях… Тут и тест не нужен. Пси-уровень у тебя очень высок.

Я не поняла о чём он.

Мне было всё равно.

Весь мой стыд унесла волна удовольствия. Разум давно уже отключился. А тело хотело ещё. Так хотело, что внизу всё пульсировало, вздрагивало и сжималось от чувственного желания. От практически потребности. Почти жажды. Никогда такого не испытывала. Вся кровь как будто отлила от головы и сконцентрировалась внизу живота.

Голова кружилась, будто я пьяна.

И довели меня до этого состояния эти шиарийцы!

Но в конце концов это и правда просто сон.

Да, сон! Поэтому…

Я нетерпеливо почти требовательно двинула бёдрами, размазывая свои женские соки по мощному рельефному животу шиарийца. Уперевшись руками в его твёрдую мужскую грудь, тёрлась об него промежностью, как обезумевшая течная самка… Святой космос, что я делаю… И где всё-таки второй?!

— Следующий твой оргазм и меня из сна выкинет, а, виана? — улыбнулся Оберон, жёстко беря меня руками за талию, — ты знаешь, что атаковать пси шиарийца смертельно опасно и незаконно?

— Это всего лишь сон, виан, — неожиданно отзываюсь в тон Оберону и понимаю, что мои губы складываются в улыбку, — в реальности… я бы не посмела.

— А уж пытаться быть сверху, — рыкнул Оберон (словно не он меня сюда усадил!), — и вовсе хамство…

Он говорил жёстко, но на его губах блуждала странная улыбка. Я на секунду замерла. И одного удара сердца не прошло — я уже лежала под Обероном.

Странный… очень странный сон.

Шиариец был абсолютно обнажён. Чёрные волосы красиво разметались на широких плечах. Мощные мышцы бугрились под кожей. А там внизу… Космос! Это и должно быть ТАКИМ БОЛЬШИМ? Но моё тело было всем довольно. Лоно у меня уже так намокло, что зудело и пульсировало от невыносимого от желания.

Космос! Да меня срывает в предоргазм даже оттого, что я просто смотрю на Оберона. Так ещё хвост скользнул к моей груди и осторожно, но очень возбуждающе ласкает соски раздвоенными кончиками.

Ох… Что он там говорил? … что-то о том, что я была сверху?

— Присниться всякое может, виан, — шепчут мои губы. Пока я заворожённо кладу руки на широкие горячие плечи мужчины, сама раздвигаю ноги, повинуясь молчаливой просьбе шиарийца.

И тут он удивил меня.

Золотые глаза посмотрели на меня очень внимательно. И Оберон произнёс:

— Если ты скажешь — я остановлюсь, девочка… Даже во сне. Попроси. И я остановлюсь.

— …даже если не скажу своё имя? — я вскинула взгляд. И утонула в золотистых глазах шиарийца.

— Всё равно мы его скоро узнаем, малышка. Долго прятаться не получится. Так что, мне остановиться? — и он чуть качнул бёдрами назад, а я, на инстинкте, тут же подалась следом. И к чёрту стыд!

— Только попробуйте, виан, — произнесла срывающимся молящим шёпотом.

***

Если он сейчас остановится — я просто не смогу с этим жить. Я же просто… Мне хочется узнать как это! Если это он… Если они… Мысли запутались. В груди вдруг стало тяжело.

Я облизнула пересохшие губы. А в следующий миг Оберон уже целовал меня. Его язык вторгался в мой рот... требовал, подчинял. Я сама не заметила, как его пальцы прикоснулись к моим складочкам, как острожно скользнули в глубину, убеждаясь, что я готова.

— Ты невинна… — шепнул Оберон, ненадолго разрывая поцелуй, — это только во сне?.. Или…

Я закусила губу. Я не собиралась отвечать. Ещё один взгляд в глаза. И он всё понял сам.

И через миг я ощутила, как к моей промежности прижимается огромная горячая головка его возбуждённого члена. Как медленно, но неотвратимо Оберон вжимает её в меня. Раздвигает мои нежные влажные складочки. Медленно толкается чуть глубже — замирая у преграды — моей девственной плевы. Мягко растягивает, вызывая тугой сладкий трепет.

Наверно в реальности это будет больно.

Но здесь…

Он входит в меня сразу и до конца. Я чувствую, как он надорвал меня — взял мою девственность — как сладкий терпкий ожог.

Какой прекрасный сон…

Может, и нет никакого тоника? И мои эксперименты со снохождением провалились? Я просто предвидела явку шиарийской комиссии — с сильными псиониками такое бывает. А этот эротический сон — следствие того, что весь день провела рядом с маршалами. А с тех пор как Оберон спас меня от осколков купола — моё подсознание проигрывало эту сцену — как шиариец лишает меня девственности!

Я не признавалась себе — но отчаянно захотела этого!

То есть — не я сама, конечно! А моя глупая суть самки! И только… И только…

Оберон вошёл в меня на всю длину.

Замер, давая мне привыкнуть к своим внушительным размерам.

Должно быть, он не порвал меня лишь потому, что это всё сон. Прекрасный сон…

— Я тебя так просто не отпущу, детка, — Оберон начал медленно, осторожно двигаться во мне, — никогда не отпущу. Слишком сладкая. Слишком… подходящая. Моя. Наша.

Каждый выпад Оберона — каждое тугое сладкое растяжение — было чувственным потрясением.

Я подхватила заданный им ритм и сжимала его изнутри.

Я не имела опыта.

Но мне хочется думать, что именно так ему и нравилось.

Этот суровый шиариец… явно более агрессивный и взрывной, чем его брат, оказался удивительно нежным любовником!

Он продолжал насаживать меня на свой огромный член, замирая и ускоряясь — в самые подходящие моменты. Словно читал мои потребности. Словно знал их лучше меня. Намного лучше.

И вдруг что-то стало срываться в моём теле.

Оберон вжимался в меня — и задевал во мне что-то очень чувствительное. Где-то в глубине. Его хвост жёстко обвивал мою талию, раздвоенный кончик лежал в ложбинке между грудей.

А сознание… уходило на откат.

Я почувствовала предвестники скорого пробуждения.

— Оберон… — шепнула я.

И он понял.

Ускорился.

Начал касаться моего клитора кончиками пальцев. Параллельно взял мой рот очередным властным поцелуем. Границы пси-сна истончились. А шиариец жёстко вколачивался меня, будто удерживая меня лишние мгновения усилиями собственного пси.

А обхватила его собой изнутри. Сжалась вокруг его члена. Меня затрясло. Забило в чудовищном оргазме. Он всё ещё удерживал меня во сне. Как?..

Я почувствовала, как меня тугими пульсирующими толчками бьёт его горячее семя.

Как он нехотя из меня выходит, и моё тело сжимается, переживая ещё один оргазм — тонкий и сладкий.

Оберон нежно целует меня в губы.

— Даже не надейся спрятаться от нас. И запомни. Ты только наша…

Ещё один нежный поцелуй.

И меня, наконец, выбрасывает в объективную реальность.