Глава 12

Майя

Роланд ведёт меня через коридоры Академии к зелёной оранжерее. Он сжимает мою руку в своей узкой прохладной, слегка влажной ладони. Спустя пару минут мы уже заходим под купол – искусную имитацию голубого неба и горящего вдали шара солнца. Очень достоверная иллюзия звезды, что светит на Земле-два.

А вот зелень здесь самая настоящая — под подошвой приминается мягкая почва, деревья шелестят зелёной листвой. Лёгкие наполняются ароматом трав.

Зелёная оранжерея при Академии псиоников — самая крупная в этом космическом секторе. Здесь собрано больше ста видов растений, которые опыляются микро-роботами, имитирующими настоящих насекомых.

Мне невольно вспоминается случай, когда Веста испугалась местной робото-осы. Эта малышка-трусишка подскочила будто кролик, взвизгнула и так сильно махнула рукой, что бедного робота откинуло к дереву и он, конечно, сломался.

Ох и шум тогда поднял директор! Он требовал исключения Весты. Хорошо, что у неё нашлись кредиты, чтобы заплатить за поломку. А стоило это ой как дорого! Не знаю уж, где она нашла столько денёк… Может, сироткам вроде неё положены дотации от Союза? Она не говорила, а я – посчитала бестактным лезть ей под кожу с такими вопросами. Главное – что всё закончилось благополучно. Разве что Веста больше не рисковала приходить в оранжерею.

— Пойдём сюда, — Роланд заводит меня в тень высоких деревьев. Здесь мы спрятаны от чужих глаз.

“Свидание! У нас свидание!” — мысленно повторяю я, пытаясь пробудить радость в сердце. Но чувствую лишь скребущую досаду. Последнее время мне совсем не до романтики. Мысли заняты лишь маршалами… и проблемой, связанной с ними.

— Майя, присядь со мной, — Роланд тянет меня куда-то вниз, и я с запозданием понимаю, что он расстелил под деревом покрывало и даже положил на него тарелку с фруктовыми дольками. Я узнаю в них плоды Пии — космической яблони. Из всего разнообразия фруктов — эти я совершенно не люблю. И точно несколько раз при Роланде об этом обмолвилась.

Он не запомнил.

Это даже не удивительно…

Мы садимся. И Роланд тут же пододвигается ближе — бедро к бедру. Протягивает дольку яблока к моим губам — как в каком-нибудь романтическом фильме. Но в жизни этот жест вызывает только нервный спазм желудка.

Как же неловко!

— Угощаю, — белозубо улыбается сокурсник.

Я должна быть счастлива от этой его широкой улыбки, сверкающей только для меня. Но вместо этого мне хочется сбежать. Да что со мной нет так?!

— Спасибо, — бормочу. Осторожно забрав дольку пальцами, отодвигаюсь. Откусываю кусочек, с трудом жую (невкусно!), остальное откладываю на тарелку.

— Не хочешь? — хмурится Роланд.

Искусственное солнце отражается золотом в его голубой радужке. И это напоминает мне о совсем других глазах… Я чувствую себя какой-то бессердечной вертихвосткой. Думаю о других, сидя с Роландом!

Прочищаю горло…

— Кхм… Я просто не голодна. Но... — отвожу взгляд, — мне приятна твоя забота.

“Но больше не надо, пожалуйста!“— хочется добавить мне.

— Майя… — шепчет Роланд и берёт мою ладонь, — ты можешь не притворяться при мне.

— О чём ты?

— Я ведь уже давно всё знаю. Про тебя.

Я аж закашливаюсь. Космос великий, о чём он знает?!

— Знаешь что?!

— Про твои чувства ко мне, — уверенно заявляет Роланд таким тоном, словно говорит с глупым ребёнком. — Я видел, как ты на меня смотришь. Ты любишь меня, Майя.

Внутри у меня всё неприятно скручивает от подобного заявления.

— Да? — интонация получается вопросительной.

Тень от листьев эффектно падает Роланду на лицо, его мягкие светлые волосы сверкают в свете искусственного солнца. Он точно сошёл со старой храмовой фрески. Многие бы сочли, что это… красиво. И я сочла бы. Ещё несколько дней назад. Но сейчас желание сбежать нарастает миг от мига. Всё это неправильно.

Как-то криво, косо.

Уродливо.

— И теперь я понял, — голос сокурсника падает до чувственной хрипотцы. Хотя больше похоже на игру плохого актёра, — я тоже к тебе не безразличен.

— Но… — бормочу я, нервно убираю белоснежную прядь за ухо, не зная, куда деться.

— Понимаю, это звучит невероятно! Но это правда! — Роланд стискивает мою руку неприятно-прохладными пальцами. — Я понял, что ревную! Эти шиарийцы… они так и крутятся вокруг тебя! Они тебе угрожают?

— Нет, ничего такого…

— Честное слово, им что, своих самок не хватает?! А остальные… так и текут при взгляде на их хвосты! — Роланд скривился, отчего его аристократичное лицо вдруг стало отталкивающе неприятным, почти уродливым. — Мерзость! — выплюнул он так гадко, что я вздрогнула. — А между тем, в них нет ничего, кроме мышц и похвастаться нечем. Пустоголовые недоделанные вояки! Лишь бы наводить здесь свои порядки! Поскорей бы они свалили на…

Меня наполнило липкое чувство, будто я во что-то вляпалась.

— Хватит! — не выдержала я, резко забирая свою руку. Теперь её хотелось помыть и желательно с самым сильным дезинфектором.

— Что “хватит”?

— Хватит наговаривать! Это всё неправда! Маршалы помогают Академии! Благодаря им прекратятся хищения бюджета! И если бы ты с ними поговорил, то обнаружил бы, что многим нашим преподавателям они дадут фору!

— …ты защищаешь их? — округлил глаза Роланд. Его зрачки расширились, затопив радужку. — Этих уродов?!

“Сам ты урод!” — едва не выкрикнула я, но сдержалась.

Зло мотнув головой, поднялась на ноги. В голубых глазах Роланда зажглись злые огоньки, он тоже встал.

— Ты что, тоже теперь их фанатка?! — скривился он. — Я думал ты умнее, Майя! Но, видно, ошибся. Такая же шлюха, как и остальные!

Эти слова должны были задеть меня. Но не задевали. Вместо этого я смотрела на стоящего передо мной парня… и не понимала… а что мне вообще в нём нравилось?

Если подумать… почему я влюбилась?

Из-за того, что он помог мне на первом курсе? Из-за того, что всегда подбадривал в новых исследованиях? Из-за того, что не бегал как всё за Идой? Да… но правда ли я видела его настоящего? Или нарисовала красивый образ, старательно игнорируя все тревожные звоночки?

Ведь их был миллион! Когда он пользовался моими исследованиями, выдавая за свои. Когда был груб. Когда обижал словами. И даже то, что я не люблю эти проклятые яблоки, он не запомнил! А сейчас совершенно бессовестно оскорбляет маршалов, которые за пару дней сделали для академии больше, чем Бойрон за десяток лет!

Мои розовые очки, стёклышки которых я так старательно склеивала, сейчас окончательно треснули и осыпались осколками. И я увидела Рональда таким, какой он есть — завистливым и слабым.

“Как… я вообще могла любить его?” — звенел в мыслях вопрос, которому я не находила ответа.

— А может, — выплюнул тем временем Роланд, — может, ты им уже дала?! Поэтому защищаешь?!

— Знаешь, что… — зарычала я, точно зверь, — даже если дала — это не твоё собачье дело!

Я хотела развернуться и уйти, но сокурсник успел схватить меня за руку.

— Ты любишь меня, Майя! — зашипел он мне в лицо, делая странный акцент на “меня”. Да у него с головой плохо! – А тупорылые вояки-шиарийцы просто…

— Хватит! – перебила я Роланда, почему-то оскорбления маршалов меня особенно остро задевали.

— Признайся уже! Ты любишь меня! — в голосе Роланда уже зазвенела визгливая истерика, — а шиарийцы – просто зверьё!

— Ну если Шиарийцы — зверьё! — мои губы сами собой сложились в саркастичную усмешку, — то ты, Роланд, интеллектом равен этой яблоне. А может, и до неё не дотягиваешь.

Глаза "короля Академии" неверяще распахнулись. Очевидно – деревом его ещё никто не называл. Но мне уже было не остановиться:

–…А я больше интересуюсь фауной, чем флорой. Если ты понимаешь, о чём я.

Вместо ответа Роланд вскинул руку. А в следующий миг мою щёку обожгла хлёсткая пощёчина.

***

Роланд крепко держал меня одной рукой за плечо, а второй — только что отвесил пощёчину!

От неожиданности я замерла.

Даже не возмутилось — хотя много чего могла бы сказать, но…

Меня в жизни никто не бил!

Щека горела.

Я хватала ртом воздух. В оранжерее точно смолкли все звуки… или это только мне так показалось?

Как Роланд мог меня ударить? Как это вообще?!

Поднять руку на девушку?

Да это… и я его любила?!

Видимо, что-то такое отразилось на моём лице — смесь недоумения, шока и брезгливости, что Роланда перекосило от злости. Он занёс вторую руку для нового удара.

— Шиарийская подстилка, — зло прошипел тот, кого я ещё вчера любила.

Всё это происходило быстро, а держал он меня — крепко. Я успела лишь вскинуть свободную руку защищаясь. И рефлекторно зажмурилась: сейчас будет новая пощёчина!

Но её не последовало.

И вторая рука Роланда вдруг отпустила моё плечо.

Я услышала мелодичное щёлканье. И почти сразу — прерывистый высокий крик, тут же переходящий в сип. Я распахнула глаза.

Мамочки.

Лицо Роланда было белее бумаги. С двух сторон от него с пылающими от ярости золотыми глазами замерли шиарийские маршалы.

Рука, которой Роланд на меня замахивался, обвита серебристым хвостом, шея и торс Роланда — чёрным.

Не успела я даже моргнуть, как серебристый хвост Сайроса сжался на руке Роланда сильнее. Раздался хруст! И рука сокурсника изогнулась под неестественным углом. Рональд задёргался, закричал — прерывисто, высоко. Но чёрный хвост Оберона сжал его шею крепче, и крик тут же перешёл в сип. Лицо Роланда начало слегка синеть. Глаза расширились, на белках проступила алая сеть сосудов.

— Надеюсь, у тебя есть родственники, маленький гадёныш, — рыкнул Оберон.

— Или нам утилизировать твоё тело за счёт Союза? — сверкнул золотистыми глазами Сайрос.

Мамочки!

Кровь отлила от моих щёк, и они похолодели.

Маршалы его сейчас убьют!!!

Осознание этого страшного факта схлестнулось в моей душе со странным чувством благодарности к шиарийским маршалам. Они защитили, когда Роланд поднял на меня руку! Да… ту самую, что хвост Сайроса уже сложил вдвое в локтевом суставе в противоестественном направлении. Ох…

— В-вианы, — прошептала я.

— Майя, — Оберон шагнул ко мне, прижал к широкой груди в осторожных объятиях, — как ты, девочка?

А я не отводила взгляд от чёрного хвоста, который медленно и неотвратимо сжимался на шее уже синюшного Роланда!

— Майя, — Сайрос положил ладонь на мою ещё горящую от пощёчины щеку. И боль словно стёкла с моего лица в эту заботливую руку.

— Вианы… — мой взгляд теперь метался между суровыми и прекрасными лицами шиарийских мужчин, — не… не убивайте его… Пожалуйста.

Маршалы нахмурились. Их лица стали жёстче. В глазах разгорался холодный огонь.

— Почему нет? — оскалился Оберон, — это даже не будет считаться преступлением.

— Ведь он до тебя дотронулся, — подхватил Сайрос, — любой дознаватель Союза подтвердит, этот щенок спровоцировал шиарийцев прямой агрессией. Камеры оранжереи зафиксировали достаточно.

— Я… я… — запнулась, мой голос зазвучал совсем уж жалобно, — прошу вас! Я не хочу, чтобы вы убивали.

Оберон недовольно дёрнул углом рта, но его чёрный хвост всё же чуть ослабил хват на шее Роланда, тот — прерывисто жадно вдохнул и тут же заскулил.

Раздвоенный кончик чёрного хвоста щёлкнул перед тонким лицом однокурсника. И скулёж оборвался.

— Проси прощения у вианы Майи, гадость, — сквозь зубы процедил Сайрос.

Роланд прохрипел: “прости, Майя”. Но взгляд его говорил только о том, что он как-то гадко отомстит. Стоит ему добраться до медпункта — он устроит скандал, отправит тысячу уведомлений родителям. И ой что начнётся… Шиарийская комиссия не будет здесь вечно, а меня ждёт тяжёлая жизнь.

Но… это всё не так уж важно.

Главное — что этот идиот остался жив.

Серебристый хвост Сайроса расплёлся. А через миг — с шеи сокурсника соскользнул и хвост Оберона. Роланд, качаясь и осторожно прижимая себе свою безвольно повисшую руку, поплёлся в сторону выхода из оранжереи.

— Этот случай будет занесён в твоё личное дело. Ты отчислен из Академии Псиоников, — холодно бросил вслед ему Сайрос, — проплачешься и приходи в ректорат за документами.

— Или будет хуже, — припечатал Оберон.

“Значит, — поняла я, чувствуя странный трепет в сердце, — мести не будет”.

Больше я на Роланда не смотрела.

Только на мягко обнимавшего меня Оберона. Меня немного потряхивало. Я даже не готова была возмутиться. Попросить их отойти. Меня переполняли нежность и благодарность, и немного страха — но совсем чуть-чуть. Всё же такая жестокость…

Сайрос приблизился сзади и обнял меня.

И вот я стою на ослабевших ногах, потерянная. В объятиях двух шиарийцев. Вообще без мыслей. Сердце колотится. Голову — словно ватой набили.

Оберон и Сайрос снова начинают ко мне принюхиваться, и это — внезапно отрезвляет.

Почему я так с ними стою?

Майя, блин!

— Вианы, благодарю за помощь, — пытаюсь вежливо высвободиться из двойных объятий.

Маршалы не сразу, но позволяют мне это сделать.

— Виана-адептка, — берёт меня за руку Сайрос и подносит ладонь к своему лицу — продолжает жутковато принюхиваться, — мы с братом, безусловно, счастливы, что оказались рядом вовремя, но…

— Но как это понимать, Майя? — Оберон сурово заглядывает мне в глаза, — или этот тот самый “парень” с которым, по твоим словам, у тебя любовь.

— Вианы, — я деликатно высвободила руку у Сайроса и попятилась к выходу из оранжереи, — я благодарна, правда. А теперь мне надо идти… Спасибо!..

Я развернулась и быстро зашагала к выходу из оранжереи.

У порога развернулась.

Шиарийцы смотрели мне вслед со сложными выражениями лиц. И я, поддаваясь порыву, произнесла:

— Я выдумала всё про парня. Просто испугалась вас, вианы.

— Майя, давайте поговорим…

— Не стоит. Мне надо бежать! Простите, — и я шмыгнула за дверь оранжереи. Как трусиха! Слишком много чувств меня переполняло. Я себя не узнавала! Я должна была сильнее испугаться жестокости! И сопротивляться объятиям! Я сама себя не понимала… И боялась того, что чувствую.

Мне хотелось остаться с маршалами, хотелось прояснить ситуацию про сон. Но я не была готова откровенно им всё рассказать. Слишком боялась, что реакция будет не той, на какую рассчитываю. Может, шиарийцы улыбнутся и скажут — ничего страшного! А может… обовьют мою шею хвостом, как только что сделали с Роландом. Нет, сегодня я говорить с ними не стану! Может, завтра! Нет… послезавтра?

Или лучше никогда ничего не говорить?!

Мы всё же из разных миров. Что, если я влюблюсь в маршалов — а окажусь им не нужна? Стоп, Майя!!! Какая ещё любовь?! Ну вот — совсем не в то русло понесло!

Я торопливо уходила от оранжереи, глядя только себе под ноги.

Сердце колотилось быстро-быстро.

Мысли метались, в эмоциях — раздрай. Пощёчина — померкла как гадкий досадный эпизод, а вот двойные объятия маршалов — не шли из головы!

А как просветлели их лица, когда я сказала, что парня нет?

Не хотелось себе признаваться, но… это было очень приятно.

Они прям как… рыцари из легенд Земли-один!

Такие… такие…

В итоге к тому моменту, как дошла до двери в свою комнату, мои щёки уже полыхали от смущения. Маршалы не шли из головы.

Успокойся. Майя! Зачем тебе это?!

И зачем это им?!

Они улетят. А ты останешься.

Я вздохнула и заперла за собой дверь изнутри.