Глава 14

Майя

Просыпаюсь резко.

Сажусь на кровати.

Голая. Укрытая мягким одеялом. На рефлексе сажусь компактно, подтянув колени к подбородку. И закутываюсь в одеяло целиком — как в кокон.

Твою ж…

Воспоминания врываются резко.

Поцелуи. Прикосновения. Мои стоны. Пальцы Оберона… там! И это был не сон! Не сон, блин!!!

А где они сейчас?!

Почему я в комнате одна?

Неужели… “неужели это всё?” — больно чиркнула мысль. Как будто я уже навоображала всякого, впустила целых двух мужчин в свою постель — а всё закончилось толком не начавшись. Но посмаковать своё горе якобы брошенной девушки, толком не успела.

Дверь в мою студенческую комнатушку открылась деликатно, но уверенно.

Сначала протиснулся Оберон, придержал дверь. И следом за ним вошёл его брат Сайрос с подносом в руках. При виде маршалов моё сердце затрепетало, а к щекам прилил жар. Лишь от того, что они здесь я ощутила себя как на седьмом небе от глупого счастья.

— Виана-адептка, — ухмыльнулся уголком рта Оберон, — вы проспали первую пару.

Что? Ой!

Я метнула быстрый взгляд на проекцию часов. Мамочки!!! Да ведь он прав! Я не слышала ничего! Ни сигнала к подъёму, ни трёх контрольных звонков!

— Не переживай, у тебя сегодня выходной, Майя, — мурлыкнул Сайрос, проходя за несколько шагов мою небольшую комнату и присаживаясь на край кровати. Из подноса в его руках выдвинулись “ножки”, и шиариец поставил его прямо на постель.

При виде угощения, мысли о паре вылетели из головы. Как типичная студентка — я была вечно голодной. Поэтому рот тут же наполнился слюной — тем более это был самый роскошный завтрак, что я видела в жизни!

Ароматные тонкие лепестки мяса, свёрнутые в “розочки". Ярко-алые оливки не иначе как из сектора Мио-4, канапе с икрой летучей рыбы Зги. О… и не похоже, что это было синтезированным! Неужели все эти редчайшие деликатесы — настоящие?!

Я с подозрением кинула взгляд на закрытую крышкой непрозрачную серебристую чашку.

— А там что?.. — кивнула я на чашку-колбу, закупоренную, словно там биологическое оружие.

— Кофе, — закатил глаза Оберон.

Я вдруг припомнила забавный факт, который прочитала в интернете.

— А это правда, — смущаясь, спросила я, — что шиарийцы недолюбливают запах кофе?

— Ерунда, — отмахнулся Сайрос.

— Тогда хотите глотнуть, — я протянула ему закрытую чашку, но мужчина сморщил нос, сразу выдавая отношение к напитку.

Я удивилась, а Оберон пояснил:

— Ладно, ты нас раскусила. Кофе наша раса недолюбливает, запах уж очень резкий и плотный. Сильно сбивает обоняние. Есть и другие особенности. Но земляне его любят, поэтому…

Он не договорил, но мне и так стало понято. Из-за меня они готовы и кофе рядом потерпеть, потому что мне он нравится. Я широко улыбнулась: вот это жест. Вот это жертва по отношению к шиарийским обонятельным рецепторам.

— Мы можем её не вскрывать, — ласково улыбнулась я маршалам, а тем временем Оберон уселся на стул напротив, — я могу чай попить…

— Мы не хотим, чтобы ты отказывалась от интересов и предпочтений, — немного натянуто улыбнулся Сайрос и придвинул ко мне серебристую чашку-колбу, — Даже таких. Это важно.

И тут мне кое-что пришло в голову.

— Подождите… — я осторожно, чтобы не опрокинуть столик, слезла с кровати прямо в коконе одеяла.

Прихватила чашку. И скрылась с ней в своей микро-ванной. Здесь у меня во флакончиках якобы для средств гигиены, хранились некоторые тестовые образцы моих изобретений. Вот этот… один из неудачных предшественников мимикрии. Версия вторая. Я использовала его иногда как ополаскиватель для рта. Поглотитель запахов. Поверхностное короткое действие. Химически нейтрален. Распадается за десять минут…

Я вскрыла чашку-капсулу и до того как кофейный дух успел воспарить к потолку, щедро ливанула мою очередную авторскую смесь в чашку. Пенка дрогнула. М-м-м. Капучино. Вкус будет всё ещё неплохой. А то, что нет запаха… я придумаю, как это решить. Может в будущем изобрести сорт кофе для шиарийцев? Чтобы пах в их спектре восприятия нейтрально… Хотя… не хотелось тратить потенциал мозга на кофе.

С другой стороны, это ж сколько смешанных семей будут счастливы, если поставить на производство?

Ох… это что же, я сейчас про будущее думаю?

Покусав губы, я вернулась к маршалам с глупой улыбкой. Одеяло — обёрнуто вокруг груди на манер полотенца. В руках — чашка капучино. Который ничем не пахнет.

— Ну как? — я лучезарно оглядела маршалов. Они медленно вдохнули и их брови поползли вверх. Хвосты удовлетворённо щёлкнули по воздуху, а сами шиарийцы одобрительно хмыкнули, и я сделала маленький глоток.

— Но тебе без запаха не так вкусно, — отметил Оберон,

— Возьму запах из воспоминаний, совмещу в поверхностном пси с текущим моментом, — пожала плечами я и двинулась обратно к кровати, чтобы попробовать остальные угощения. И куда только делось смущение? Мне стало казаться, что это правильно, что я почти голая хожу около маршалов. Что только так и должно быть!

— Наша женщина гениальна, — мурлыкнул Сайрос, когда я осторожно уселась на кровать. Я подавилась кофе.

“Наша женщина”.

И сердце дико заколотилось. Уже не уютно и тепло. Уже снова трепетно и боязно.

— Привыкай, Майя, — сурово взглянули на меня золотистые глаза Оберона, однако, если присмотреться чуть лучше — глаза шиарийца смеялись. Пальцы маршала нежно убрали белоснежную прядь мне за ухо: — Здесь нечего смущаться. Мы с братом сделали свой выбор. И теперь хотим, чтобы ты сделала свой…

Снова кофе попал не в то горло.

Я закашлялась и отставила чашку на поднос-столик.

— Вот так сразу… — начала лепетать я.

— Время есть, — мурлыкнул Сайрос, — виана-адептка. Разу уж у вас сегодня нет занятий в Академии, вы пойдёте на свидание с шиарийскими командорами. Согласны?

***

Сайрос придвинулся ближе, подхватил серебряным хвостом с подноса канапе с драгоценной икрой рыбы Зги и поднёс к моим губам. Я послушно приоткрыла рот. О, космос великий… мои рецепторы сошли с ума! Это блюдо таяло на языке. А ещё делало меня бодрее, краски — ярче, зрение — чётче. Мысли приходили в порядок.

Я облизнула губы и поняла, что маршал Сайрос очень голодно на них смотрит. Я взглянула на него прямо. И даже ничего не успела сказать! Губы Сайроса нежно впечатались в мои. И я, чуть помедлив — осмелела и запустила руку в светлые густые волосы шиарийца. Поддалась этому поцелую. Вот это было деликатеса с края вселенной. Этот поцелуй. Горячий язык, который хозяйничал у меня во рту.

Я ничего не могла. Только подчиняться требовательным губам Сайроса, позабыв о завтраке. Все прочие ощущения ушили на второй план, я чувствовала только этот поцелуй. И ещё — жаркий взгляд Оберона.

Когда наш с Сайросом поцелуй прервался, Оберон с глухим рыком привлёк меня к себе. И теперь моими губами завладел он.

Я потеряла счёт времени.

И одеяло.

А дальше... Столько рук на моём обнажённом теле... Столько сладких поцелуев на моих нежно искусанных губах…

***

На это ушло немало времени. Остановиться было сложно — похоже план маршалов состоял в том, чтобы я подсела на их горячу ласку и внимательную заботу, и не смогла без них жить. Надо сказать — пока что их план работал. Я сама тянулась за поцелуями.

Но в конце концов всё-таки смогла взять себя в руки и позавтракать, а потом привести себя в порядок. Даже оделась по форме. В учебный комплект белых брюк, рубашку-безрукавку и китель. Заплела волосы в одну небрежную пышную косу.

Мы вышли из моей комнатушки. Маршалы увлекали меня по пустым коридорам академии (занятий, очевидно, не было только у меня! Я не переживала — программу я знала на курс вперёд) в сторону оранжереи.

От оранжереи и “свидания” с Роландом — у меня остался осадочек. Я бы не хотела туда идти. Но портить настроение маршалам не собиралась и ничего не сказала. С ними всё равно будет хорошо. Что бы они там ни запланировали.

Они целовали меня этим утром так жарко, снова довели до оргазма хвостами и пальцами, но… больше ничего не было. Как будто они берегли меня. Давали привыкнуть. Но не думаю, что они выдержат дальше этой ночи.

И если прислушаться к себе… и я не хотела ждать.

Вдруг мы резко остановились, уже почти дойдя до дверей в оранжерею.

И настроение у меня тут же испортились.

— Уважаемые вианы… — получивший позорную отставку директор Бойрон, вжав голову в плечи, семенил к нам от дальней стены.

Оберон и Сайрос тут же закрыли меня плечами, оттеснив назад.

Так что дальше я не видела. Но не сомневалась, что Бойрон меня прекрасно разглядел, узнал и выводы сделал.

— Вианы, я хочу попросить вас... пересмотреть докладную, что вы направили в Союз. Отчёт о моей деятельности… мне бы…

— Пошёл вон! — рявкнул Оберон. Хищно стегнув хвостом по полу, он выбил нанопластинку покрытия.

Бойрон ойкнул. Кажется, кусочек отделки пола отлетел ему в лицо.

— В установленном законом порядке вы можете обжаловать наш доклад. Адрес главной канцелярии Союза, думаю, вы помните, — холодно отчеканил Сайрос, а его хвост навис над круглой тушей Бойрона, нехорошо изогнувшись — как атакующая змея.

Вот бы понимать невербалику хвостов — загадала я от всей души.

Стена из маршалов разомкнулась. Они вновь взяли меня за руки и повели дальше.

Никакого Бойрона на пути уже не было.

Мы уже шли по оранжерее мимо тропических деревьев под стрекот роботов насекомых…

И каково же было моё удивление, когда мы прошли оранжерею насквозь!

И впервые на моей памяти — я увидела, как размыкаются наружные двери оранжереи… Вообще-то, туда нельзя. Там не поддерживается искусственная гравитация. Мы всё же… на искусственном спутнике.

Но нас ждал прозрачный коридор переход, а не холодная и агрессивная внешняя среда. И вёл этот коридор… мамочки…

— Это транспортный шаттл, — ласково шепнул мне на ухо Оберон, — он доставит нас на крейсер. Там и пройдёт наше…

— Свидание, — с улыбкой подсказал Сайрос брату.

И они увлекли меня в переход.

Ноги меня не слушались.

Так что я лишь ахнула, когда Оберон подхватил меня на руки и просто понёс дальше. А серебристый хвост Сайроса обвил мою щиколотку — чтобы я не сомневалась: они оба здесь рядом. И я выдохнула. Просто обняла Оберона за широкую шею.

Хвосты шиарийцев синхронно защёлкали кончиками.

И снова толкнулась мысль: вот бы понимать их!

“Это твоё желание?..” — вдруг коснулся моего пси голос Оберона.

“Твоё желание для нас закон”, — усмехнулся в тон брату Сайрос.

***

Оберон нёс меня на руках по коридорам крейсера.

Мамочки, неужели я на легендарном "живом" шиарийском корабле?

То есть они у них не прям живые, но…

Как только я оказалась на борту — меня, как сильного псионика, аж пронзило со всех сторон. Он мыслит. Он как-то ко мне относится. В сиянии наноподсветки, змеящейся по высокому потолку светлого широкого коридора, в том, как покрытие с серебристых нанопластин на полу перекинулась во что-то типа золотисто-песочного ковра — есть отношение.

Корабль знакомится со мной.

И меня не просто так сюда принесли. А чтобы показать ему. Ей.

— А правда, — шепнула я, уткнувшись носом в шею Оберона, — что это живой корабль?

— Это Ева, — ответил Сайрос, — боевой крейсер категории альфа с живым ядром.

Полное название прозвучало очень грозно… так что я невольно сжалась. По сравнению с чем-то таким важным и сильным, я почувствовала себя слишком маленькой.

— Расслабься Майя, — улыбнулся Оберон, — ты нравишься кораблю. Разве не чувствуешь? Иначе и быть не могло...

Как ни странно, я чувствовала.

Меня занесли в просторную каюту с высокими стенами. Я сначала подумала, что это экраны вокруг меня. Но нет — это были открытые панели. Крейсер показывал туманность за бортом. А ещё я видела комплекс Академии, полулунием зависший на искусственном спутнике. Так близко и так далеко.

Сама не поняла, как оказалась на белоснежном удобном диванчике посреди просторной каюты. А маршалы — расположились с двух сторон от меня. Перед нами из пола вырос низкий столик. Роботы-транспортировщики заставили его блюдами с фруктами и закусками и тут же удалились.

Я оглядывала открытый космос в “видовые окна”, я слушала на уровне пси — ласковый голос живого корабля. А когда вернулась в привычную реальность, поняла, что полулежу с изящным коническим бокалом алого напитка в руке. Я спиной чувствую грудь и живот Оберона, на котором практически развалилась. Мои ноги поглаживает Сайрос, ласково глядя на меня. Маршальские хвосты волнами сложились у меня на коленях, и я забытьи ласкаю их свободной рукой. А они ластятся к моим пальцам.

Я словно была под гипнозом! А теперь до меня дошло. Это же невежливо, недопустимо, вообще — трогать шиарийцев за хвосты — это…

— Брось, Майя, — Оберон усмехается мне на ухо хриплым шёпотом, — после всего, что между нами было… и всего, что будет...

–… Только ты и вправе прикасаться к нашим хвостам, — подхватывает Сайрос, и его серебристый хвост изгибается широкой дугой. Раздвоенный кончик замирает напротив моего лица.

— К тому же, — продолжает Сайрос, поглаживая мои ноги, — помнится, ты хотела понимать невербалику наших хвостов.

Я осторожно кивнула.

— Но вы же в курсе, что это закрытая информация, виана-адептка, — жаркий шёпот Оберона обжигает мою щеку.

Так приятно чувствовать позади себя сильное тело маршала. Трепетно и горячо. Он шутит. Я понимаю, что он шутит…

— Но мы готовы с тобой поделиться, — мурлыкает Сайрос.

И чокается своим бокалом с моим. Тонкий хрустальный звон. И ещё один — это уже прикосновение бокала Оберона к моему. Пригубив вязкую пряную жидкость, я понимаю — у меня и правда настоящее свидание. Так вышло, что первое в жизни, и сразу — с шиарийскими мужчинами. У которых, кажется, весьма серьёзные намерения…

Я выпрямляюсь. Сажусь ровно между братьями, хотя мне очень нравится вот так вот опираться на Оберона. Смотрю в хитрющие золотистые глаза то одному, то второму шиарийцу.

— Вианы, — улыбка сама собой растягивает губы, и вся моя борьба с ней напрасна — вы это к чему?

Я неловко убираю за ухо выбрившуюся белоснежную прядь.

— Как ты к нам относишься, Майя? — хмурится Оберон.

— Это нечестно, — я пригубливаю ещё алой жидкости из фужера подрагивающими губами, –… нечестно спрашивать о таком девушку. Я не…

Ещё глоток. Щёки заливает жаром. И чего он хочет?! Чтобы я им тут в любви сейчас признавалась?!

— Оберон неверно выразился, — улыбнулся Сайрос, бросая на брата осуждающий взгляд, — мы не хотим давить. Мы чувствуем твоё отношение через пси…

Жар на щеках усилился. А Сайрос продолжал:

–… и транслируем тебе своё. Но невербалика хвостов — часть закрытой шиарийской культуры. И её можно транслировать… супруге иной расы. Например, человечке…

Я давлюсь вином.

Супруге?!

— Мианессе, — хрипло подхватывает Оберон. — Единственной. Так это у нас называется. Мы можем сходить на сколько пожелаешь свиданий. И ходить на них всю жизнь, но нам важно прояснить…

Мамочки.

Что он сейчас говорит?!

Это они… замуж меня, что ли, зовут?!

На первом свидании?!

Я же… Мне же…

— Оберон… — с нажимом произносит Сайрос, и я улавливаю краешком пси, что какой-то информационный пласт он сейчас толкнул брату по закрытому каналу. И Оберон замолкает

— Мы ничего от тебя не требуем, Майя, — выдыхает Сайрос, — мы осознаём, что между нашими культурами есть большая разница. В том числе в плане формирования... семейных ячеек. Раскрой пси. Я отдам тебе знание о том, что говорят хвосты просто так. Без всяких обязательств с твоей стороны.

Оберон дёрнулся. Что-то глухо зарычал. Его хвост нервно махнул по полу и возмущённо защёлкал.

А я почему-то улыбнулась. Я подумала — он защебетал, как возмущённая птичка-наседка. И потянулась к нему рукой: тихо, малыш. Я не собираюсь "поматросить и бросить" двух грозных шиарийцев. Я сама не знаю, что собираюсь. Но точно не это. Я влипла. Увязла. Меня размазало и размолотило.

Мне хочется улыбаться. И смеяться. И гладить эти великолепные хвосты. А смущение этих двух огромных смертоносных шиарийцев — я нахожу очень даже милым. То, как они пытаются проявить деликатность, хотя совершенно этого не умеют и от природы к этому нерасположены — так славно. Как они ступают на ощупь, чтобы меня не обидеть. Не спугнуть…

Я отставляю свой бокал на столик. То же самое делают маршалы.

Я протягиваю руку к каждому из них. И моментально одну берёт Оберон. Другую — Сайрос. Захватывают мои ладони в классическое положение как для пси-чистки.

Я прикрываю глаза.

Я опускаю ментальные щиты. И — как в ледяную воду бросаюсь — приглашаю этих двух великолепных благородных мужчин. Они толкаются в моё пси деликатно. И я одновременно — делаю шаг в их пси.

***

Мы проникаем друг в друга. Хотя на самом деле сидим на диванчике перед столиком в красивой каюте, взявшись за руки.

Но на самом деле — мы в это время — практически срастаемся душами.

Я первый раз за столь долгое время — снимаю маску, к которой уже почти приросла — раскрываю свой пси-потенциал. Высокий. Очень высокий. Показываю братьям-шиарийцам: смотрите, это я без щитов.

И они как будто не удивляются, как будто всегда знали.

Я раскидываю в их пси светящиеся белым руки своего ментального силуэта, походя выжигаю гамма волны грязи и перегрузок, осевшие по углам их боевого разума.

“Прекрасная”...

“Идеальная”...

“Великолепная”...

“Наша”...

“Мианесса”...

Приносит ко мне с волнами пси мысли Оберона и Сайроса. Последние сомнения тают. Я открываю всё, что есть. И тоже делают в ответ они. И вдруг — меня сметает, словно цунами знания. Волны. Восьмёрки. Мелкоамплитудная дрожь. Щелчки кончиков. Звуки. Тона. Последовательности…

Теперь я знаю.

Что говорят хвосты.

Но самое забавное — я и раньше это как будто знала. Чувствовала всё это время. Все эти изгибы — производили на меня подсознательно верное впечатление. Именно такой строгий перевод и был у недовольного щёлканья и у возмущённой волны, который я лишь заподозрила, мельком взглянув. Почти каждая моя догадка — в цель, разве что не так подробно и ярко.

Я смеюсь.

И плавно выхожу из пси одновременно с маршалами.

— Вы меня обманули, — с улыбкой заглядываю в глаза Сайросу.

— Слегка, — улыбается он.

— А я требую пояснений. Кто, кого, в чём обманул, — шутливо рычит Оберон, пересаживая меня к себе на колени. Я обнимаю его за шею. А Сайрос поднялся с дивана и куда-то отошёл, ненадолго скрываясь из поля моего зрения.

— Я всегда понимала, что говорят хвосты, — улыбнулась я, — только я думала, что как бы… выдумываю значения. А они все совпали.

— Ах это, ну… наша раса коварна… разве ты об этом не слышала, наивная виана-человечка?.. — широко улыбнулся Оберон и коротко поцеловал меня в губы. Зачем ещё поцелуй — чуть дольше. И ещё дольше...

А ещё через миг вернулся Сайрос. У него в руках был белый бархатистый футляр с чем-то. И мне было до одури любопытно, что в нём скрывалось. И он не стал меня мучить. Раскрыл футляр.

Обалдеть…

Изящное тонкое колье. Искрилось переплетением алмазных и золотистых нитей. Похоже на сгаэлит. Один из самых дорогих камней во вселенной. И обладающий уникальными проводящими свойствами, о таком мечтал любой псионик. Но стоило бы такое украшение… как крыло крейсера!

— Позволь, мы с братом всё-таки сделаем тебе подарок, Майя, — тихо произнёс Сайрос, — это колье из сгаэлита.

Я сглотнула.

В голове что-то начало щёлкать на манер салюта. А-хре-неть. Я не знала, кто сейчас во мне сильнее верещит от радости — влюблённая женщина или молодой учёный. Сгаэлит не каждая лаборатория может себе позволить. Сгаэлит — полуразумный камень! Сгаэлит — не снять с владельца. Универсальный проводник, Оооооооо и это очень… очень…ОЧЕНЬ красиво.

Кажется, мне на миг заложило уши.

— А? Скажи ещё раз? — попросила я Сайроса.

Он мягко рассмеялся и повторил:

— Так вышло, что тот подарок, что ты пожелала — всегда у тебя был. Наш язык. Идеально подходящая нам женщина сама его понимает. Со временем. Чем выше эмоциональный интеллект, доверие и открытость к новому, тем быстрее. В твоём случае очень быстро. Так что… будет справедливо, если ты позволишь нам подарить тебе это скромное колье… Тонкое, неброское. Будет незаметно под рубашкой и форменным кителем, если ты смущаешься…

СКРОМНОЕ КОЛЬЕ? Из сгаэлита?! Он издевается?!

— Это очень дорогой подарок… — шепчу непослушными губами.

— Ты заслуживаешь намного большего, — выдыхает мне на ухо Оберон.

— В Шиарии в наших лабораториях в семейном кластере есть промышленный сгаэлит. В слитках. Для, ну, знаешь… научной работы, — улыбается Сайрос, — он грубее и не так тонко огранён. Но, если пожелаешь… Если хочешь заниматься "большой наукой"… он тоже твой.

Я хлопаю ресницами. Я вроде понимаю всё, что он говорит. Но мне могу поверить.

— Ты дорога нам, Майя. Мы хотим показать тебе, что уважаем твои ценности. И готовы предоставить всё лучшее для работы, которую ты так любишь… У тебя ни в чём не будет ограничений. Шиарийцы не запирают своих возлюбленных. Ты веришь нам?.. Ты… хотела бы ты поехать с нами?.. — голос Сайроса словно проникает мне в подкорку.

— В качестве нашей мианессы. Мы зовём тебя, Майя. Мы просим тебя стать нашей единственной, — вносит ясность прямолинейный Оберон.

Я киваю.

Или кто-то кивает моей головой вместо меня.

Пока Оберон застёгивает на моей шеи несколько годовых бюджетов Академии, я ловлю ртом воздух.

Я согласилась?!

Да.

Не из-за залежей сгаэлита.

Я, конечно, рада возможностям.

Но слёзы сами собой текут по щекам из-за того, что они поняли. Поняли, что для меня важно, поняли, что я люблю. И поддержали меня в этом. Расчистили для меня ту самую мою дорогу, к которой так стремится моё сердце.

— Спасибо, — я окончательно заливаюсь слезами. А маршалы замирают. Но я подтягиваю к себе за руки их обоих. И через миг я уже сотрясаюсь от рыданий в их двойных объятьях.

Они покрывают меня осторожными невесомыми поцелуями.

Они сомневаются: не передавили ли они меня? Не плачу ли я потому, что они что-то сделали не так?

Я рвано вздыхаю и распахиваю пси. Буквально затягиваю их туда. Чтобы поняли. Что я плачу только от счастья, а не отчего-то другого.

Миг их руки и губы замирают на мне.

Они считывают мои мысли и эмоции из пси-спектра.

А потом моё заплаканное лицо снова начинают целовать. Теперь — менее осторожно. И более жарко.

И я хочу, чтобы это не кончалось!

Я впускаю в свой рот то язык Оберона, то Сайроса.

Я упускаю момент, когда оказываюсь на Обероне сверху, а Сайрос нежно прикасается ко мне сзади, стягивая с меня форменный китель.

Когда мы успели опрокинуть бокалы с недопитой алой пряностью и рассыпать фрукты?

Неважно.

Я на своём месте.

До меня, наконец, доходит: эти мужчины — мой жизненный выбор. Мои будущие мужья. Отцы моих детей… сколько там они хотели?.. Я на всё согласна. Это всё очень органично и правильно.

Я уже предчувствую, что в закрепление взаимных признаний сейчас отдамся им, прям здесь, но…

Нас прерывают.

Коммуникатор Оберона мигает, а затем и Сайрос кидает взгляд на свой браслет. И вместе с тем крейсер включает аварийную алую подсветку. Видовые окна на космос закрывают металлические панели.

— Что происходит? — бормочу я.