Глава 17

Майя

В ушах стоял ужасный звон. Тело — ватное. Голова раскалывалась. И мучительно не хватало кислорода. Я попыталась вдохнуть, но воздух казался густым и липким, он царапал горло холодом, с трудом проникая в лёгкие.

И пока я рывками дышала — воспоминания возвращались вспышками: блеск чёрной сферы, паучьи лапы Бойрона, резкий удар, и потом…

Что было потом?

Сердце заколотилось как бешеное.

Где Сайрос и Оберон?!

Всё ли с ними в порядке?!

Я распахнула глаза и так резко села, что голова закружилась, а желудок скрутило спазмом. Проморгалась, возвращая способность видеть.

В воздухе кружили крохотные частички тьмы. Остро пахло гарью. А ещё было очень холодно. Изо рта вместе с дыханием вырывались облачка пара.

Оказалось — я всё ещё была на шаттле — в его грузовом отсеке. Сидела на полу возле дыры, ведущей наружу — её перетягивала посеревшая мембрана. А за ней совсем ничего не было видно.

Я повернула голову в другую сторону. И замерла, холодея нутром.

Бойрон лежал посередине помещения. От косой расщелины, пересекающей его уродливое двухголовое тело посередине, расходилась чёрная, вязкая энергия — она пульсировала, шипела, но не распространялась далеко — её сдерживали Оберон и Сайрос.

Они были в нескольких шагах от меня. Я видела их широкие спины. Мои маршалы вытянули руки перед собой, как бы упираясь в невидимую стену. От ладоней мужчин исходила псионическая энергия — она создавала вокруг Бойрона и его тьмы плотный прозрачный купол, который не позволял черноте вырваться и нанести вред этому миру.

Но удерживать тьму было почти непосильной задачей.

Мои маршалы с силой упирались ногами в пол — и под их военными ботинками стальное покрытие вмялось вглубь. Мощные тела мужчин дрожали от немыслимого напряжения, мышцы проступили стальным рельефом под тёмной тканью космиек. Хвосты напряжённо щёлкали раздвоенными кончиками.

На кистях шиарийцев вздулись вены. Словно маршалы голыми руками пытались заткнуть пробоину в корабле, летящем через космос.

Воздух дрожал от бешеной концентрации псионической энергии.

Космос Великий, как же им тяжело!

Моё сердце тревожно заныло.

— Оберон… Сайрос… — прошептала я, поднимаясь на ноги.

— Майя… — откликнулся Оберон, не глядя на меня. Его голос звучал глухим рыком. — Уходи… Мембрана проницаема… для тебя. Мы удержим… у тебя есть время… всех эвакуируют… ты тоже успеешь…

…

…уйти?

…эвакуируют?

Меня качнуло.

Смысл слов доходил с задержкой.

— Нет. Как же вы… — мой голос звучал жалобно, я сделала к маршалам шаг. — Я помогу!

— Нет, не подходи, — рявкнул Оберон. В его голосе звенела ярость. Я знала – это яростная жажда защитить меня любой ценой.

— Мы… справимся, Майя, — выдохнул Сайрос и вздрогнул всем телом, потому что тьма вдруг рванулась, налетела на сдерживающий её псионический купол. Разошлась по его гранце и заклубилась как чернила в воде. Но купол выдержал.

— Всё хорошо, иди, малышка, — выдавил Сайрос и кончик его хвоста мелко дрогнул. А у меня – задрожало всё внутри.

Я, конечно, верила в них!

Но страх за моих любимых мужчин – не отпускал.

Я нерешительно шагнула к мембране, но снова замерла. Оглянулась на напряжённые мощные спины.

“Нельзя уходить — нельзя!!!” — кричало что-то внутри меня.

“Если уйду сейчас… все спасутся. Все, кроме них. Если уйду сейчас… то Оберона и Сайроса – я вижу в последний раз в жизни”, – мысль остро ужалила, выбила комок пульсирующей боли из моей груди, подкатила слезами к глазам...

Я не могла сделать больше ни шага. Не могла!

И тут на уровне пси я ощутила мягкое, ласковое касание маршалов, объятие, наполненное невыносимой нежностью и…печалью. Они будто прощались…

Будто моя страшная догадка – правдива.

Будто мы и впрямь – видимся в последний раз!

И затем мягкая псионическая волна подтолкнула меня к тонкой серой мембране.

На выход. К жизни, солнцу, детскому смеху…

Но только вот… это всё будет у меня без них.

Голоса Оберона и Сайроса в моём сознании зазвучали затихающим шёпотом:

“Здесь опасно”...

“Ты должна уйти. Пообещай”...

“Всё будет хорошо, девочка”…

“ Уходи отсюда, Майя!”.

“…”

А потом в пси-спектре настала звенящая тишина.

Горло перехватило липким ужасом.

Я лихорадочно потянулась разумом… и не нашла мыслей маршалов. Хотя сами они по-прежнему стояли здесь, сдерживая натиск тьмы. Даже как будто чуть сильнее сжали купол.

Но почему тогда я их больше не чувствую?!

И вместо того, чтобы шагнуть за мембрану и выйти наружу, я, преодолевая сопротивление воздуха, сделала несколько тягучих шагов к маршалам. Чувство было, будто двигаюсь сквозь ледяную воду — такой плотной была энергия. Но я всё же добралась до мужчин, встала между ними, бросила короткий взгляд на лица — на одно — на другое. На эти суровые, красивые, словно высеченные из благородного камня профили.

И меня заколотило от ужаса.

Чёрный рисунок по ходу вен злой паутиной изрезал бледную кожу моих мужчин. Чернота словно высасывала жизнь. Губы маршалов, что так недавно меня целовали, – теперь сжаты в тонкие, бескровные линии. А глаза бездонные золотистые глаза – закрыты.

— Нет! — вырвалась из меня хрипом.

Но маршалы уже не слышали.

У них была крайняя степень перегрузки. Критическая, из такой редко возвращаются. Но при этом их тела продолжали держать натиск — руки по-прежнему были вытянуты, а барьер между клубящейся чернотой и внешним миром продолжал напитываться силой. Только теперь она была точно объята красноватым свечением — признак, что в ход пошла жизненная энергия!

Значит, сознанием они нырнули в самые глубокие слои, чтобы добраться до резервов псионической силы, которые ни в коем случае нельзя тратить. Ведь если их исчерпать — наступит смерть.

Такой силой получится запечатать тьму, но цена слишком высока!

Вот значит, как они решили?!

Пожертвовать собой?!

Нет! Я не согласна!

Я поскорее взялась за запястья маршалов — они были ледяные — и без подготовки нырнула в пси-поле шиарийцев! Но тут же вскрикнула от боли. Тонкое колье из сгаэлита на моей шее – резко потеплело.

А меня буквально вышвырнуло из погружения — да так мощно — что я скрючилась и едва устояла на ногах.

В трюме раздался каркающий смех.

Это смеялось двухголовое тело Бойрона.

***

Накрытый псионическим голубовато-алым куполом маршалов, Бойрон лежал на полу — толстым животом вверх. Руки раскинуты, паучьи лапы, что росли из его уродливой туши, царапали чёрными кончиками железный пол.

Голова директора Бойрона только тихо хныкала. А вторая голова — лысая и будто пластмассовая, со смешком прошипела, клацнув длинными, острыми зубами:

— Слабачка, что ты делаешь? Твой уровень ниже среднего. Ничтожная пустышка. Такая не сумеет преодолеть порог вхождения в пси альфа-расы. Жалкая глупая девка.

Я только крепче сжала зубы.

И упрямо продолжила настраиваться. Колье, что в первый миг почти обожгло мне кожу, – теперь только уютно грело. Сгаэлит помогал мне аккумулировать энергию. Ведь я собиралась в случае нужды вычерпать все свои резервы сейчас, так что мне важна каждая капля. И сгаэлит на мне – удача космического масштаба!..

— …

— Из такой перегрузки не выйти. Шиарийцы успели бы уйти, если бы здесь не было тебя, – продолжала цедить голова-метаморф, запрокинув вверх страшное кукольное лицо, лишённое мимики, – Хвостатые дикари. А их мианессы — их избранные женщины – всегда были их изъяном. Нелепым. Несуразным. Столь сильная раса, они могли бы завоевать весь космос, но бездарно гибнут из-за привязки к своим слабым женщинам.

— …

Я не реагировала. Не тратила силы на разговоры с метаморфом. Я не Бойрон. Ему нечем меня купить. Я его даже не слушаю. Не слуш…

— Хочешь знать, как можно было их спасти?

— …

— Надо было просто позволить себя увезти.

Это больно.

— …

— Тогда они остались бы живы.

Это ещё больнее. Потому что это правда…

— …

— Ты их убила, человечка! Моя раса благодарит тебя. Не желаешь вступить в наше общество?! Пхахахах!!! — крикнула лысая голова-метаморф, мотнувшись из стороны в сторону, и вновь истерически захохотала, изрыгая каркающий смех через неподвижный кукольный оскал.

“Заткнись! Заткнись! ЗАТКНИСЬ!” — хотелось крикнуть мне.

Боль рвала душу на куски.

Ужас за жизни маршалов накатывал волнами.

Вина билась где-то под рёбрами.

Метаморф прав. Всё так. Всё так! Только это – ничего не меняет…

И потому вместо того, чтобы тратить силы на спор с гадкой тварью, я сжала зубы. И коснулась пси сгаэлита на шее, мерно пышущего собранной резервной силой.

Всё. Больше мне уже не собрать.

Сейчас или никогда.

Бойрон и его уродливый подселенец уверены, что я слабая. Но его ждёт сюрприз. Потому что я не намерена отступать. Энергия для второй попытки накопилась, и на этот раз я была готова к боли.

“Я нырну глубоко в пси. И без моих маршалов не вернусь!” — сказала я себе.

И, сжав зубы и прикрыв глаза, снова нырнула в пси-поле моих шиарийцев.

Чернота, в которую я погрузилась — была подобна лаве, с той лишь разницей, что обжигала она не жаром, а холодом.

Это было сравнимо с тысячей игл, одновременно пронзивших кожу. Я почти потеряла сознание от болевого шока. Почти! Но мысль, что если я не справлюсь — маршалы погибнут — заставила меня очнуться и неимоверным усилием напрячь волю до предела — стабилизировать проекцию своего тела, которую успело разметать по океану тьмы. Тонкое сгаэлитовое кольцо разгоняло вокруг меня дополнительную пси энегию. Как бы заставляла свет дополнительно кружить по моей орбите.

И хотя у меня было ощущение, будто я пытаюсь сдвинуть гору… по чуть-чуть — она как будто двигалась!

Едва проекция стабилизировалась, я призвала свою энергию — сразу всю, что могла! Моё тело засветилось, кольцо сгаэлита в пси-спектре словно ушло мне под кожу, создавая дополнительный силовой экран. Белые лучи разошлись от меня веером, разрезаю тьму, превращая её в отдельные фрагменты гамма-волн. Позже и их надо будет зачистить.

Но сейчас — важнее другое!

Расчистив путь — я нырнула ещё глубже в объединённое пси поле братьев. Энергия струилась из моих рук, глаз. Всего тела. И если этого не хватит, я тоже была готова залезть в те резервы, что связаны с жизнью. "Ах ты дрянь" — донёсся до меня шипящий вопль метаморфа. Видимо, мой враг только что осознал, как сильно во мне ошибался. Но его клёкот быстро захлебнулся в окружающем энергетическом шторме.

У меня были другие задачи. Потому что я вдруг осознала — поняла с кристальной ясностью — я не смогу жить без мягкого голоса Сайроса, без хищной улыбки Оберона. Без их поцелуев. Без прикосновений. Без их… любви.

Я хотела той жизни, в которую они меня звали.

Хотела рожать от них детей.

Хотела, чтобы они назвали меня своей.

Мои мужчины.

Мои… мужья?

Мои…

А я – их.

Чёрт, они так нужны мне! Нужны оба! До крови, до судорог, до рваных жил!

Я погружалась — ниже и ниже — бешено рассеивая тьму. Это длилось бесконечно долго.

Я выжигала тьму вновь и вновь. Она прибывала — но я сильнее. Пока что сильнее.

Время растягивалось.

Но я продолжала сиять.

Хотя постепенно истощалась, слабела.

Но и чёрное море стало уже прозрачнее.

Никогда ещё я не использовала свою энергию настолько полно. И даже чуть-чуть пожалела, что скрывала потенциал — а значит, пропускала тренировки для сильных пси-лекарей. Сейчас мне едва хватало опыта. Но я старалась изо всех сил.

И вот, почти обессиленная, я, наконец, добралась до самого глубокого слоя.

В нём — в центре — на волнах лежали сплетённые из тускло светящихся нитей два мощных мужских силуэта. Глаза маршалов были закрыты. Их руки, тела и шеи оплетали щупальца тьмы.

Ненадолго! Ведь я уже была рядом — зачерпнула своей псионической силы так много — что чиркнула по дну своего источника — и выпустила наружу белым очищающим светом. Выжгла всё, что могла! А потом, уже почти теряя сознание, протянула руки и коснулась проекций маршалов.

Обняла их за плечи, одного и второго.

Они не просыпались…

Почему?!

Моё собственное псионическое тело уже дрожало, всё было плохо. Я чувствовала — физически не выдерживаю. Кажется, у моего настоящего тела пошла кровь носом. Кажется, я уже там — снаружи — цепляюсь за своих мужчин, чтобы совсем не упасть.

Значит, нужно ещё… Ещё немного!

И я вновь тянусь за новой своей энергии — вглубь себя.

Туда — откуда черпать уже нельзя.

Я готова и это отдать. Готова…

“Малышка, остановись”, — вдруг раздаётся в моём разуме обеспокоенный голос Оберона.

“Ты сделала достаточно. И даже больше”.

Меня мягко выводят из пси.

И я распахиваю глаза — уже в реальности. И вдруг осознаю, что, обвив хвостом мою талию, меня держит на горячих руках Сайрос. Прижимает к себе, будто сокровище. Шею холодит тонкая цепочка опустошённого сгаэлита. А тьма почти исчезла. Оберон один сжимает псионичекий купол вокруг визжащего от ужаса Бойрона. Ещё немного и барьер просто раздавит тушу бывшего директора.

Сайрос поворачивается так, чтобы я не видела, что случится с метаморфом дальше. Лицо мужчины надо мной плывёт. Зрение не сфокусировать. Сайрос стирает мои слёзы, целует. Что-то ласково шепчет на ухо.

Я не слышу — и совсем не чувствую тела.

Но главное — они пришли в себя. Перегрузка снята.

Сайрос жив!

И Оберон тоже.

Значит, я всё сделала правильно.

Слабая улыбка трогает мои губы.

— Майя…

— Майя… не спи! Не закрывай глаза!

Но веки слишком тяжёлые.

Я не чувствую своего тела. Мне холодно. Мир погружается в темноту.

Но теперь — я больше не чувствую страха.

Маршалы живы. Я счастлива, что смогла им помочь.