Глава 6

Оберон

Девчонка, очевидно, сбега́ла от нас.

За миг до того, как она вылетела за дверь аудитории, я словил себя на нелепой мысли: хочу, чтобы она обернулась… Взглянула на меня. Взглянула на Сайроса. Мне нужно, чтобы она на нас смотрела, мне…

Дверь хлопнула, закрываясь за вианой-адепткой – Майей Эванс.

И я ослабил волю лишь самую малость – мой хвост тут же возмущённо щёлкнул по полу, оставляя колею на нанопластике пола аудитории. Я сжал зубы, давя гнев. Почему? Почему я так на неё реагирую?!

По всем объективным показателям белокурая умница – вовсе не та, кто нам нужен. Ничтожный пси-потенциал. Три из десяти! И такой странный не подходящий ей запах. С подтоном технического антисептика и какой-то органики, несвойственной гуманоидом. Что это? Я сначала подумал — запах наносной. Но и на вкус он такой же.

Крошечный шанс, что он её личный… Может, адептка Эванс имеет какую-то мозаичную мутацию, по итогу имитирующую генетический рисунок даже не животного... растения! Что-то из асфоделовых с неестественной кисло горчинкой! Что за нелепый запах?

Почему же от Майи Эванс так пахнет? Поломка клеток от работы в лаборатории? Из-за того, что этот идиот директор Бойрон отдал адептам списанную эф-дугу со свалки. Не удивлюсь, если ту, что числится по инвентарной описи вместо этой рухляди – он на самом деле продал на чёрном рынке! А детей в итоге облучает эта пакость или…

Мои мысли обретали все более мрачный оттенок. Хвост возмущённо хлестал по полу аудитории, уже отбивая ритм подобно метроному.

Сайрос замер рядом со мной каменным изваянием. Брат злился не меньше меня, но несмотря на то, что мы были близнецовой парой – гнев мы стабильно выражали диаметрально противоположным образом.

Я пробивал обшивку стен, пола и мебели.

А Сайрос столбенел. Копил холодную злобу, чтобы выплеснуть его на первого неосторожного, кто…

Дверь аудитории приоткрылась.

Кто бы это ни был – зря.

Не могу объяснить логически, что настолько выбесило нас с братом, но…

Мордашка адептки Иды Войт просунулась в дверную щель. Губы-бант кокетливо сжаты. Идеально симметричные – как бывает лишь после дорогостоящих косметических инъекций. Стреляет в нас глазками, импланты радужки дают подсветку в сине-фиолетовом спектре (по наивным представлениям этот цветовой спектр неосознанно привлекает шиарийцев. Ну-ну).

— Маршалы, – жеманно тянет адептка Войт, – вианы…

— Не сейчас, — рыкнул я.

— Но я должна сообщить вам нечто важн…

— Пошла вон!!! – зарычал мой брат, и его серебристый хвост с размаху опустился на стоя́щий рядом прозрачный стол, разрубая се́нсорную столешницу на две идеально ровные половинки.

Войт остолбенела. С её юной мордашки сошла вся краска, лицо стало землисто-серым. Вот-вот в обморок хлопнется. Чёрные волосы уложены идеально, белый форменный китель не по размеру вульгарно врезается в пухлый бюст студентки. И это внезапно вызывает такое отторжение, что меня берёт за горло лютая ярость. Что ей надо? Разве мы неясно сказали, что сами найдём её, если что-то понадобится.

Ей стоило бы бежать от нас со всех ног.

Но её тело явно выбрало замереть – не самая выгодная в плане перспектив выживания реакция на таких хищников, как шиарийцы.

– Ладно. Говорите, адептка, – елейным голосом прошипел я, мой хвост описал в воздухе широкую восьмёрку и хищно щёлкнул раздвоенным кончиком.

– Д-директор Б-бойрон приглашает вас на открытый урок теории Пси в аудиторию 3-F…

– “Приглашает”? – скрипнул зубами я. – Мы сами знаем, что нам инспектировать, когда и у каких учебных групп.

Ида Войт побледнела сильнее. Хотя я, признаться, думал, что дальше некуда.

– И-з-з-звините… – пискнула девчонка и, наконец, нашла в себе силы податься назад и прикрыть дверь со стороны коридора.

Нам с Сайросом сейчас нужна была тишина и абсолютный покой.

Надо разобраться…

“Оберон, – безмолвно позвал брат на нашей личной закрытой пси-волне, – меня кроет боевым инстинктом…”

“Меня тоже, брат…”

“Я едва держусь, чтобы тут всё не разнести…”

“Аналогично…”

“Но почему?”

Несколько мгновений мы оба помолчали. И вслух, и в мыслях.

“Из-за вианы Майи Эванс”, – послал я брату вывод, который напрашивался. Вывод, который он сделал и без меня.

– Прикасаться к ней хвостом… и не только. Трогать её, смотреть на неё – было очень приятно, но…

– Её тонкая трепетная талия словно создана быть обвитой шиарийскими хвостами, Сайрос, – хищно усмехнулся я, обходя полукругом руины, что остались от се́нсорного столика, – а судя по форме таза, она идеальна для репродуктивных задач нашей расы...

– Коснуться её языком, вдохнуть запах… это кажется так естественно и уместно. Согласен, Оберон?

Я не отвечал. Сайрос прекрасно знал, что я более чем согласен с ним.

– Почему она так странно, неестественно пахнет? – раздражённо хмыкнул Сайрос. В этом была даже досада.

– Ни на вкус, ни на запах я не распознал никакой общеизвестной запатентованной химии. Ни одного маскирующего средства из тех, что по механизму действия способны влиять на химический состав биологических жидкостей человеческого тела.

– То есть, это не она… Майя – не она.

– Увы, Сайрос, – тихо выдохнул я, и вдруг раздался грохот. С секундной задержкой я понял, что теперь уже мой хвост расколотил остатки се́нсорной столешницы, обращая её в груду осколков. Хм, странно.

– К тому же у неё такой неприлично низкий пси-потенциал, – ровным тоном констатировал Сайрос, но конец его фразы утонул в агрессивном частом щёлканье его собственного хвоста.

Брат вопросительно изогнул одну бровь. Он как бы спрашивал меня: ты понимаешь, почему хвосты бушуют?

Нет, я не понимал.

Меня волновало другое…

Наша ночная вторженка… Она проникла в наш общий сон, да так, что мы не сразу распознали в ней чужака — это серьёзный щелчок по шиарийской гордости. Такая нерядовая ситуация жёстко вывела нас из равновесия. И этот феномен был куда любопытнее, чем Майя Эванс – талантливая девушка-учёный, умненькая, но совершенно нам неподходящая… Скорей уж Ида Войт по показателям потянет…

И тут серебристый хвост брата метнулся ко мне и бегло ущипнул, зажал часть предплечья раздвоенным кончиком. Всего на миг.

Теперь был мой черёд вопросительно изгибать бровь. А следом я не удержал смех: мы с братом не щипали друг друга кончиками хвостов лет с пяти!

Сайрос тоже начал улыбаться:

– Кажется, наша шиарийская суть хочет нам что-то сказать, Оберон.

– Очевидно, брат…

– Наши суждения не устаивают нас самих… Нельзя так просто списать эту девчонку со счетов. Нужно присмотреться получше. Как минимум она может что-то знать о той, что мы ищем…

– А это значит,– в тон брату подхватил я, – что мы примем "щедрое приглашение" директора Бойрона. Сайрос оскалился, и его хвост щёлкнул, разрубая воздух ломанной линией – жест одобрения.

– Вот только группу и задание подберём сами, Оберон.

– Согласен. Лично оценим пси-потенциал учеников, и в особенности — адептки Майи Эванс. Что-то мне подсказывает, что в этой хрупкой малышке ещё немало сюрпризов.

Майя

Я выскочила из переговорной. Лицо горело, наверняка я была красная как рак. Сердце бешено стучало в горле.

Я тут же попала под любопытные взгляды адептов, которые всё ещё стояли в длинной очереди.

— Ну что? — спросил кто-то.

— Страшно было, Майя? — малышка Веста сделала шаг мне навстречу, обеспокоенно заглядывая мне в лицо.

Директор ничего не спрашивал, но тоже сверлил меня взглядом, скрестив руки на круглом животе. Вот кто точно мне добра не желает.

Пришлось трижды вдохнуть и трижды вдохнуть, чтобы заставить голос звучать ровно.

— Немного боязно. Но… мы просто поговорили, — сказала я, невольно потерев шею в тех местах, где её касались горячие языки шиарийцев. — Всё прошло нормально.

“Если обнюхивание можно подвести под слово “норма”, — нервно подумала я.

— Тогда чего встала? — процедил Громобой, сощурив и без того маленькие глазки. Его голос был куда тише обычного, как если бы директор отключил свои бесявые импланты. — Шуруй на лекцию! Учёбу никто не отменял!

Кивнув, я торопливо пошла в сторону учёбой аудитории.

Сегодня занятия велись по сокращённому режиму. Адептов на парах присутствовало вполовину меньше, чем должно было. Профессора бурчали, но никто не мог пойти против желания шиарийцев. Если бы завтра маршалам вздумалось вовсе отменить уроки или, например, провести их ночью — никто бы и не пикнул. Как миленькие побежали бы исполнять приказ.

Лекцию вёл профессор Алистер Дрейк. Он был на взводе, что было слышно по злым интонациям в его голосе. Злился он на шиарийцев, а страдали студенты, вынужденные записывать за профессором на скорости 5Х, потому что, цитата: “Никакого нейро-конспекта, только вручную!!! И я всё проверю!!!”

Первые два часа лекции я сидела как на иголках, постоянно подмечая возвращающихся с беседы девушек и занимающих свои места в аудитории. Все они выглядели в основном бледно. Но были и те, кто пылал смущением.

“Неужели их тоже ТАК проверили как и меня?!” — крутилась в уме скользкая мысль. Почему-то думать её было неприятно. Но ещё неприятнее было вспоминать полный холода и угрозы голос маршала Оберона, когда он жёстко перечислял, почему я вызываю подозрения.

И всё же… всё же тоник мимикрии сработал! Они меня не узнали! (Иначе бы не отпустили). А подозрения ничего не значат.

Ну вот просто я такая странная — и что теперь? Я будущий учёный — мне это по профессии положено. Если даже перевёрнут лабораторию вверх дном — ничего против меня не найдут. Я же буду вести себя тихо-тихо! Никаких больше скандалов. Главное — вовремя пить мимикрию. Сегодняшней дозы хватит до поздней ночи, так что волноваться не о чем.

Вздохнув, я украдкой скосила взгляд на Роланда. Он сидел на соседнем ряду. Мне был хорошо виден его изящный профиль. Светлые мягкие волосы были уложены назад, открывая благородный лоб и родинку у виска. Почему-то она казалась мне особенно милой.

Я невольно вздохнула.

То, что он — мой парень я брякнула от страха, а теперь сгорала от стыда. Я очень надеялась, что сокурсник не узнает об этой моей маленькой лжи. Впрочем… когда-нибудь это станет правдой! Я верю в это всей душой.

Внезапно, будто почувствовав мой взгляд, Роланд повернул голову и посмотрел мне в глаза. А потом улыбнулся.

Улыбнулся! Мне!

Смущение стало подниматься жаром вверх по скулам. Сердце застучало чаще. Растерявшись, я опустила голову, уткнувшись глазами в голо-планшет, в который должна была записывать лекцию. Но какая уж там лекция!

Теперь мысли кружились вокруг моего любимого… но внезапно они сбились, внутреннее внимание снова перетекло на шиарийцев, напоминая, как близко они стояли, и шея загорелась там, где её касалось дыхание маршалов, талия — где её обнимали хвосты — запульсировала жаром.

Я возмущённо встряхнула головой

Эти шиарийцы были настоящими вторженцами! Даже в прекрасные мысли о моём Роланде они вторгались совершенно без спроса! Надо прекращать о них думать!

Лучше сосредоточусь на Роланде.

Я снова подняла взгляд. И увидела, что он уже не смотрел на меня, а вместо этого что-то быстро записывал на клочке бумаги. Потом Роланд торопливо смял его и — о космос! — кинул мне!

Я поймала записку и тут же спрятала, будто драгоценность.

Испуганно огляделась. Но ни профессор, ни адепты ничего не заметили.

Во время лекций вести личную переписку было запрещено, сообщения через сеть отслеживались, поэтому такие вот записочки не были редкостью. Но никто и никогда не передавал такую мне и тем более — её не передавал Роланд!

Кусая губы от волнения, я осторожно развернула клочок бумаги. Прочитала ровные буквы: “Майя, давай поговорим после лекции. Наедине”.

Ох… В груди сжалось от затаённой надежды.

“Нет-нет, нельзя раньше времени надумывать лишнего! — решила я, но мечты уже полетели в космос, строя планы сначала на наше свидание, потом на свадьбу, совместные исследования, детей, домик и…

Остановись, Майя!!!

Не придумывай лишнего!!!

Я вскинула взгляд, чтобы найти ответ в лице Роланда. Но тут вдруг ожил громкоговоритель:

Внимание, студенты!

Для теста оценки пси-потенциала просим немедленно подойти в зал моделирования пси-чистки в 5x проекции просим подойти следующих студентов: Ириана Стоцкая, Фрея Диконсон, Ида Войт, Зоя… Веста… Риана… и… Майя Эванс.

Я аж дёрнулась на скамье, услышав своё имя.

Я? Я?!

Но зачем меня на тест?!?!

— Что за грёбаный беспредел?!?! — выругался профессор Алистер, швыряя лазерную указку в голо-доску.

Названные девушки стали испуганно подниматься. И мне пришлось подняться тоже. Ноги не хотели идти! Но им пришлось.

От волнения я кусала губы.

Святая психея! Проверка пси потенциала?! Но зачем там я?! Неужели маршалы заподозрили меня в обмане?! Если выяснится, что у меня уровень пси нифига не три из десяти, а… (восемь из десяти? — я даже не была уверена сколько) — но если это вскроется, маршалы точно меня в покое не оставят!

Что же делать?!

Как же быть?!

“Отставить панику, Майя! — твёрдо сказала я себе, оборвав зарождающуюся истерику. — Ты уже пару раз обманывала эти тесты! И в этот раз сумеешь! Маршалы тебя ни за что не раскусят! Ведь на кону твоя спокойная жизнь”.