Глава 16

Этот день начинался, как и все предыдущие, спокойно и счастливо. Вадим уехал пораньше и Аня отправилась на работу на своей машине. Уроки, перемены, занятия после уроков отвлекали Анну Александровну от мыслей о несбывшихся мечтах. Собираясь домой, она всегда включала звонки на телефоне, отправляла смс Вадиму, который перезванивал, когда появлялось время.

Просматривая входящие звонки на телефоне, она увидела много пропущенных вызовов с одного неизвестного номера. Аня решила перезвонить. На звонок ответил голос пожилой женщины.

— Вы мне сегодня несколько раз звонили.

— Вы Аннета?

Аня испугалась, ведь так называл её только Вадим. «Значит с ним, что-то случилось», — было первой мыслью Анны.

— Да я Аннета. Что случилось? Вы кто?

— Мы с вами не знакомы. Но о вашем существовании знаю давно. Обо мне вы, конечно, тоже. Я жена Вадима Эдуардовича, Вероника Витальевна. Вам нужно ко мне приехать.

Аня испугалась, она не раз слышала истории, о том, как соперниц убивают или обливают кислотой, поэтому перспектива встречаться с женой Вадима её не прельщала.

— Зачем мне к вам приезжать?

— Нам нужно поговорить.

— О чём нам говорить? Нам говорить не о чем.

— Я вас прошу, приезжайте ко мне. Хочу с вами поговорить.

— Вы хотите, вы и приезжайте.

— Я не вожу машину, на общественный транспорт уйдет много времени. Я не могу надолго оставить сына одного.

— Говорите по телефону.

— Вы, что боитесь меня? Не бойтесь, садиться в тюрьму из-за вас я не собираюсь.

— Я сегодня занята.

— Приезжайте в любой день, когда сможете, кроме выходных. Я не хочу, чтобы Вадим знал о нашей встрече. У вас есть в машине навигатор? Запишите адрес.

Аня записала адрес, ещё не зная, поедет она или нет на разговор с Вероникой Витальевной. Её хорошее настроение испарилось. Она не знала, что ей делать, как поступить. Ехать Ане к Веронике не хотелось, и она решила пока никуда не ехать. Чем бы она не занималась в этот день, мысли возвращали её к просьбе Вероники. Она старалась шутить, улыбаться, чтобы Вадим не заметил её подавленного вида.

На следующий день, сразу после занятий, Анна Александровна поехала по указанному адресу. Проехав мимо поворота на дачные участки около трёх километров, она увидела указатель её пункта назначения. В посёлке было всего около десятка улиц. Навигатор вёл её вдоль бетонного забора, свернув на съезд с дороги, она увидела кованые ворота. Анна сидела в машине, сердце бешено колотилось, ей надо было отдышаться. Она боялась, как отнесётся к её поездке Вадим, если узнает, Аня спрашивала себя, правильно ли поступила, приехав к Веронике.

«Не возвращаться же назад», — вышла из машины и пошла к воротам.

— Я уже иду, сейчас вам открою.

Услышала голос вчерашней телефонной собеседницы. Анна видела её изображение на телефоне Вадима, с тех пор женщина постарела, выглядела уставшей.

— Входите, не бойтесь. Это мне вас бояться надо.

Аня вошла во двор и осмотрелась. Никаких посадок во дворе она не заметила, кроме деревьев по периметру забора и небольшой клумбы недалеко от входа в дом, ни привычного для таких домов подстриженного газона тоже не было. Весь двор был выложен плиткой.

— Пожалуйста, проходите в дом, не на улице же нам разговаривать.

Подойдя к входу в дом, она увидела широкий, пологий пандус и сбоку несколько невысоких ступенек.

— Здесь всё сделано, чтобы Руслану удобно было передвигаться. В квартире он был заперт в четырёх стенах, а здесь свежий загородный воздух. В любое время может выйти на улицу. Входите, я вам покажу нашего с Вадимом сыном. Анна вошла в дом. Прихожая, плавно переходящая в просторный холл, имела форму шестиугольника и несколько двухстворчатых дверей, одну Вероника распахнула, приглашая войти. Первое, что увидела Аня, это был мальчик в инвалидной коляске с книгой на коленях. Ане было больно смотреть на больного ребёнка, на пристёгнутые кроссовки к подставке для ног. Руслан выглядел значительно моложе своего возраста.

— Пойдёмте, я напою вас чаем.

Они прошли на кухню.

— Руслан очень любит читать. Мы при нём никогда не говорим о его болезни. Как вы поняли у него ДЦП, поражены ноги. Он обучается в обычной школе. Каждое утро я отвожу его, после уроков забираю, делаем домашние задания, лечебные процедуры, читаем, играем в компьютерные игры, по выходным ждём папу. Но папа с нами хочет разводиться, как мне ему это объяснить. Когда мы ссоримся, Руслан всегда винит себя. Здесь школа маленькая, находится в одноэтажном здании, поэтому нет проблем перемещением его по кабинетам, учеников в классах не много, но она неполного среднего образования. Это последний год его обучения здесь. В Новопеределкино есть спецшкола, мы планировали общий переезд, чтобы у Руслана была возможность продолжать обучение. Одна я не справлюсь, значит, переезда не будет, Руслану придётся продолжить обучение в школе-интернате. Я боюсь за его здоровье, стресс развода родителей, школа-интернат, два подряд стресса, обязательно наложат отпечаток на психике и так больного ребёнка. Вы сами женщина, сможете спокойно жить, зная, что отобрали отца у больного мальчика. Когда будете смотреть на вашего с Вадимом ребёнка, неужели вы не вспомните об его больном брошенном брате. Выходя замуж за его отца, вы отбираете у него будущее. Здесь ведь не только материальная сторона, Руслан видит, что родители вместе, рядом с ним, он им нужен. Мечтает о переезде, новой школе, новых возможностях, друзьях, как ему сказать, что этого всего не будет, а его отошлют в одного в интернат. В лучшем случае отец будет его навещать раз в месяц на час. На себя я давно махнула рукой, но судьба сына меня очень волнует. Вы пейте, пейте чай. Может, мне надо было предложить вам кофе? Вадим больше любит кофе, а я чай. Подскажите, что мне такое сделать, чтобы вы оставили Вадима, хотите я стану на колени.

Женщина, придерживаясь рукой за стол, опустилась на колени около ног сидящей Анны, так близко, что у неё не было возможности встать и помочь Веронике подняться с колен.

— Встаньте, пожалуйста, не надо, вставайте сейчас же.

Кое-как отодвинув стул, помогла ей встать. Женщина двинулась к двери, были слышны её рыданья.

— Не плачьте, я оставлю Вадима, дайте мне только чуть-чуть времени, подготовиться.

— Вы правда, это сделаете?

— Да, я сделаю, как вы хотите. Мне жалко мальчика. А теперь мне надо идти.

Машинально вышла из кухни, первая из шести дверей вывела её на крыльцо, она вдыхала свежий воздух, боясь потерять сознание, пошла быстро к калитке.

— Подождите, я вас провожу.

— Спасибо, не надо, не волнуйтесь, не надо меня провожать.

Аня на автомате села в машину, завела мотор и поехала. Ей хотелось уехать от Вероники быстрее и подальше.

Она опомнилась, когда автомобиль остановился около дачи. Анна сидела и рыдала.

— Аннушка, детка, что случилось, с Танюшей что?

— Со мной плохо, со мной.

— Что с тобой плохо, Аннушка, доченька, выходи из машины, пошли в дом, я камин разжёг, а то руки у тебя, как ледышки.

Усадив её в своё кресло-качалку около камина, налив чаю, Пётр Егорович начал основательный допрос.

Слушая подробный рассказ падчерицы, Егорович только кивал головой.

— Ну и ситуация. Что ты, Аннушка решила, как думаешь поступать?

— Как ей обещала, так и сделаю. Не смогу поступить по — другому. Иначе больной ребёнок всегда перед глазами стоять будет. Только, когда и как мне это сделать, не знаю. На душе так тяжело.

Поеду я, Егорович, ужин вкусный для Вадима приготовлю. Не много у нас с ним времени осталось.

— Может мне тебя отвести? Как ты в таком состоянии?

— Всё нормально будет. Я успокоилась, буду приучать себя к мыслям о расставании.

До прихода Вадима с работы Аня, благодаря матери, успела только разобраться с ужином. Накормив любовника, Аня занялась подготовкой к завтрашнему рабочему дню. Когда она закончила все дела, Вадим уже спал. Аннета присела на край кровати и смотрела на спящего любимого мужчину, который тоже её любил, она это знала и чувствовала. Она знала, что расставанием причинит ему боль, не меньшую, чем будет чувствовать сама.

«Как я хотела быть с тобой, любить тебя каждую ночь, собирать и дальше по всей квартире твои разбросанные носки, убирать в прихожей твою обувь. Что придумать, как объяснить причину расставания. Спи, мой хороший, люблю тебя, как я буду жить без тебя».

Анна не могла долго уснуть. От предстоящей потери болела вся душа.

«Ну почему я такая несчастливая, почему каждая моя любовь приносит столько страданий и заканчивается мучительной потерей. У других: встретились, полюбили, поженились, родились дети. Совместные дела, заботы, переживания, семейное счастье. Не хочу больше любить, мучится, страдать. Семейное счастье мне судьба не запланировала. За каждую мою попытку нарушить её планы, она меня жестоко наказывает, указывая на место: «Сиди и не рыпайся, на непослушание бью больно и точно, прямо в сердце». Не буду идти против судьбы, она отняла ребёнка, забирает любимого человека, чего лишит за следующую непокорность ей?»

«Как хорошо, что у меня есть мои такие хорошие, талантливые детки, мои ученики. Увижу их любознательные, умные, хитрые личики и мои личные переживания станут менее ощутимыми», — так думала Анна Александровна, спеша на работу.

Окунаясь в детский шум голосов, смеха, вопросов и ответов, она чувствовала, что это уготовано ей судьбой, и больше с ней не спорить. Она благодарна была ей, что хоть что-то с ней остаётся. Что она послал в её жизнь такого мудрого и доброго человека, как Егорович. Аня не знала, как сказать Вадиму об их расставании, о котором она пообещала Веронике, и та почти каждый день звонила и напоминала ей об этом.

Петр Егорович, к которому Аня обратилась за советом, ответил ей просто: «Решила всё-таки разойтись, жалеть не будешь? Ну, решила, так решила. Скажи ему, что влюбилась в молодого, не женатого. Он человек гордый, цену себе знает, тебя любит, не станет себя унижать и счастью твоему мешать, соберёт вещи и сразу уйдёт. Но ещё раз всё обдумай, вот тебе мой совет».

Анне тяжело вспоминать тот разговор с любимым. Она воспользовалась советом отчима и солгала Вадиму о своей новой любви. Он не упрекал её, не задавал никаких вопросов, просто сразу, на глазах, как то постарел, пожелал ей счастья, собрал вещи и уехал. Она осталась с Таблеткой, которая перед сном ещё много вечеров долго ходила по второй, бывшей причиной некогда её раздражения, теперь, ставшей пустой, половине кровати, искала кого-то и скулила.

«Иди сюда, моя Таблеточка, что не с кем теперь воевать? Скучно маленькой стало. Спрятала свои бойцовские доспехи. Иди милая ко мне».

Анна старалась больше времени проводить в школе, возвращаться домой попозже, где напоминало о ещё недавнем присутствии Вадима. Егорович с Таблеткой, гуляя вечерами, поджидали её во дворе. Готовить и следить за своим весом, как считала Аня, ей было не для кого. Матери она не сказала всей правды, объяснив уход Вадима, что тот решил вернуться к жене.

Они с Таблеткой ужинали у Аниной матери, возвращались домой, где одна из них проверяла тетради, писала планы, решала институтские контрольные работы, а другая играла со своей новой игрушкой. На новогодних каникулах они никуда не поехали, некому было уговорить Петра Егоровича, назвать ему кучу аргументов, мотивировать его своей помощью в дачный период, да и не было бывшей весёлой компании.

За последующие годы жизни Анна Александровна окончила институт, но оставалась преподавать в младших классах, так как математиков и физиков штат был полный, а переходить в другую школу ей не хотелось. Она знала из редких звонков Вероники, об их переезде в Москву, о занятиях мальчика в новой школе, о шикарной свадьбе и удачном замужестве дочери Леры, об уходе Вадима из семьи, к женщине его же возраста, но полном финансировании затрат на её и Руслана.

Анна Александровна совершила ещё одну попытку хоть немного изменить свою жизнь, в надежде на курортный роман. Ожидания её не оправдались, поездка с матерью, которая теперь считала уделом дочери скрасить её старость, ни к чему не привела.

«Ну, вот и вся моя молодость закончилась. Мне тридцать два года, никому не нужная тётка. Раньше не ходила на встречи с одноклассниками из-за полноты, теперь только одна я не замужем. Анька Петрова — жирная корова, жизнь твоя хренова».

Она смирилась с судьбой старой девы, как называла её, старенькая ходившая с палочкой, но не потерявшая любопытство, так и не сумевшая простить Анину мать за Петра Егоровича, Нина Филипповна.

Она, как и обещала Егоровичу, ехала на дачу на новой Тойоте постригать кусты, полоть и поливать грядки. Таблетка всё время сидевшая смирно, увидев знакомый поворот, радостно залаяла.

«Что, Таблетка, родные пенаты увидела?»

Пётр Егорович, услышав шум подъезжающей машины, поспешил открывать ворота.

— Помощница моя приехала, Аннушка моя. Я, как чувствовал, рыбку на гриле приготовил. Что мать на работу пошла?

— Да, мы её с Таблеткой отвезли, заехали в магазин и на дачу.

— Пора Танюше бросать работу, семь лет как на пенсии. Жили бы всё лето на даче, на свежем воздухе, в грибы, в ягоды ходили. Не любит Татьяна дачную жизнь, посмотрю, на огородах одни старики копаются, да ты мне помогать приезжаешь, жалко тебе меня старика. Я всю жизнь о земле мечтал, как уехал из деревни учиться. Ты, Аннушка, не сиди у меня на даче, помоги мне пару деньков, да рвани к сеструхе в Москву, замуж тебе надо, девка ты хорошая, да мужики дурковатые пошли, не отличают жемчуга от подделки.

— Подумаю, Егорович, подумаю.

— А, что тут думать, поезжай. На мать не смотри и не слушай, а то она тебя в сиделки для себя на старости записала. Ты свою жизнь строй. Не получится мужика путного найти, дочку себе роди, девочка она ближе к матери. Поможем, не бойся, вырастим.