Глава 21

Войдя с улицы с Зарой в дом Анне показалось, что здесь тепло, она сняла пуховик, но буквально через несколько минут, начала замерзать.

— А, почему так холодно?

— Мы не знали, что вы сегодня приедете, ждали вас в воскресенье. Когда никто в доме не живёт, то котёл приказано ставить на пятнадцать градусов. Скучно без вас стало, не собираетесь с детьми сюда переехать, только без хозяйки.

— Я не знаю, не мне решать, скажут, переедем.

В дом вошёл Амир, неся дровницу. «Хозяин сказал разжечь камин», — объяснил он свой приход. Аня поднялась в свою бывшую комнату, решила, что включит телевизор, чтобы как то скрасить вечер, теплее укроется, чтобы не замерзнуть и постарается заснуть. Она поняла, что Галина Андреевна специально отправила их сегодня отвезти деньги. В выходной день, если бы и пришлось ей тоже ехать с Ильёй, она обязательно взяла с собой детей, и они обязательно сразу и вернулись. Анна только не знала, Илья в сговоре с бывшей тёщей или нет? Стук в дверь прервал её мысли.

— Анна Александровна, вы здесь замёрзнете, они просто не ждали нас и не увеличили тёмпературу на котле, чтобы в доме стало тепло.

— Я поняла, что это специально меня заставили с вами сюда поехать. Положите, пожалуйста, руку на сердце, посмотрите мне в глаза и скажите правду, это соло Галины Андреевны или ваш совместный дуэт.

— Почему вы подумали на меня?

— Вы не сопротивлялись поездке. Улыбались, когда я возмущалась. Так, что?

— Мы плохие актёры.

— Я так и думала. И как вам не стыдно. Двое в сговоре против слабой женщины.

— Прошу не надо, мне совсем не стыдно и как бы вы не старались меня стыдить, всё равно не почувствую угрызение совести. Просто вы всех нас устраиваете, Галину Андреевну, как мать её внуков, она вам доверяет больше, чем себе и мне. Дети вас полюбили, мамой называют, с вами собираются в мае уезжать. Для меня вы идеал. Я вас давно хочу. Вы не бойтесь, я не маньяк, к тому же жизнь приучила подавлять природные инстинкты. Пойдёмте к камину, там тепло, провианта целая корзина. Я принес с подвала бутылку хорошего вина из запасов тестя. Пойдёмте, простите нас, не обижайтесь за наш спектакль.

Они расположились на большом угловом диване, который стоял напротив горящего камина. Продуктов Галина Андреевна приготовила полную корзину, их хватило бы на большую семью.

— Зачем столько продуктов собрала Галина Андреевна.

— Может, надеялась, что мы здесь задержимся.

— С чего бы это? Как же ваша работа? Машенька и Тёма?

— Я же хозяин. Когда мне надо, тогда и приеду. Детям нужно начинать привыкать к самостоятельности. В июне пойдут в детский сад, Мане уже пять лет будет, а Артёму три. Пора к коллективу привыкать.

— Это будет частный садик?

— Обычный садик, потом обычная школа. Я в такой садик ходил, в такой школе учился. Вы работали в обычной школе, что ваша школа плохая?

— Очень хорошая.

— И здесь много хороших, обычных школ. Пробуйте вино.

— Вам же рано утром за руль, я не собираюсь здесь задерживаться и менять свою специализацию.

— Один бокал ничего страшного, как говорят для храбрости. Пробуйте вино, очень хорошее.

— Вы, что напоить меня хотите? Потом соблазнить?

— Я бы не отказался от такого положения дел, мечтаю об этом уже давно. Может, мы поможем друг другу в исполнении желаемого. О чём вы мечтаете?

— Я вам не скажу.

— А, почему? Вдруг я смогу осуществить вашу мечту? Что вы хотите? Скажите. Девушки мечтают о бриллиантах, богатом женихе, замужестве, новом автомобиле, отдыхе на Бали или в другом подобном месте, о деньгах, но, пожалуй, об этом мечтают все. Вы хотите получить, что-нибудь из того, что я назвал?

— Послушайте, вы, что такое говорите? Что меня можно купить? Вы думаете? Просите назвать свою цену, предлагаете мне деньги, бриллианты.

— Я не хотел вас обидеть. Просто не знаю, как с вами сблизится. Может я когда-то обидел вас, в прошлом, например в школе? Заставляете к вам обращаться только на вы или Анна Александровна и никак по-другому. Скажите, чем ваш жених лучше меня, что в нём есть такое, чего у меня нет? Поверьте, я смогу вам дать больше.

— Не понимаю, что вы мне предлагаете, переспать с вами или замуж зовёте?

— На ваш выбор, можно то и другое, но первое хочу сейчас. Вы меня построили, что я боюсь вас даже обнять, чтобы не остаться потом осмеянным.

Анна, желая сменить тему разговора, подошла поближе к камину и присела около него.

— Очень люблю смотреть на огонь. Летом на даче мы с отцом почти каждый день сидим у очага, что-нибудь готовим, он рассказывает истории, часто кто-нибудь из соседей заглянет на огонёк, тоже пойдут воспоминания. Даже Таблетка любит эти вечера.

Он присел рядом, подал бокал с вином.

— Лет десять не сидел у костра. Последний раз, наверное, в студенческие годы. Затем работа по двенадцать-четырнадцать часов, неудачный брак, который оставил тяжёлый осадок в душе, тесть заставлял меня пахать от рассвета до заката, как я на него злился, а теперь благодарен. Трудно, но всё знаю, во всём в курсе, теперь всё на мне. Да, у меня сегодня был день рождения.

— Почему вы ничего не сказали? Я приготовила бы подарок.

— Какой? Купили бы, что-нибудь, у меня этими подарками на работе стол завален. Да и купить себе я и сам могу что угодно.

— А, какой подарок вы хотели бы получить?

— Какой хочу, тот, видно, не получу. Давайте ложиться спать. Диван большой, вы ляжете к одной спинке дивана, а я к другой. Не бойтесь, приставать не буду.

Он неторопливо стал раскладывать диван. Аня решила выполнить ранее задуманное, она уедет к себе на родину беременная, больше нельзя откладывать рождение ребёнка, иначе будет поздно. Она была благодарна Илье, что он не говорил ей комплиментов и о чувствах, которых, она надеялась, у него нет. Пусть будет просто секс, которого не было давно у их обоих, иначе расставание в конце мая было бы тяжёлым.

— Вот, у вас даже своё одеяло. У меня тоже своё, мне так будет легче, под одним я бы не уснул точно.

Анна обернулась, увидела расстеленный диван, растерянный вид Ильи, посмотрела на всё и подумала: «Ты ещё не знаешь, что ждёт тебя впереди. Сам-то ты только говоришь, обнял бы, полез целоваться, какой трус. Мужчины, мужчины. Женщины правят миром. Просто мы им указываем что делать и они делают, но как бы уже от своего лица. Начну словесную подготовку к соблазнению».

— Пижамы у меня нет, не могу же я спать в джинсах и свитере. Придётся спать нагишом.

— Зачем ты это сказала, Почему ты такая жестокая, ведь знаешь, что у меня давно не было женщины.

— Почему вы мне тыкаете.

— Не дразни меня, я не железный.

«И когда же этот металл начнёт нагреваться», — подумала Аня подошла и попросила: «Подлей мне вина». Выпив несколько за успех дела, она, прихрамывая, пошла к дивану.

— Что у вас с ногой?

— Судорога в икре, очень больно. Наверно, что неудобно сидела на полу.

— Давайте разотру.

— Если не трудно.

— Джинсы ваши узкие, мешают растирать ногу.

— Отвернитесь, я их сниму, всё растирайте.

Аня прикрылась уголком одеяла. Он присел на корточки и нежно массажировал её ногу.

— У вас только икра болит, а колено.

— Нет, колено и выше в порядке. Спасибо, достаточно.

Илья привстал, его лицо оказалось напротив её лица.

— Зачем ты мучаешь меня? Ну, что я сделал плохого?

Его губы вначале неуверенно коснулись её губ, потом стали смелее и настойчивее, а затем совсем потеряли стыд, такого интенсивного напора Анна не ожидала. Он целовал лицо, волосы, шею, так пылко и страстно, что Ане стало и жарко, и страшно, он был похож на голодного зверя. Преграда в виде свитера мало смутила его, он быстро и ловко снял его, помог опыт, накопленный в студенческие годы. Его губы продолжали целовать её, руки нежно и ласково ласкать. Анна отдалась чувству наслаждения. Голос его дрожал: «Ты мне всю душу истерзала, жить с тобой рядом и быть на расстоянии. Я не могу больше терпеть». Не в силах больше терпеть была и Аня, она полностью подчинилась внутреннему желанию, отдавалась мужчине полностью без остатка, она забыла про свою обиду, для неё не было комплексов или запретов в сексе, она делала всё, что ей заблагорассудиться или захочется. Илья принимал это как новинку, в его молодости девушки вели себя скромнее и были менее изощреннее. Затем брала инициативу в свои руки, заставляя его дрожать от страсти и наслаждения, и шептать её имя. У неё было два хороших учителя в этом деле, всего два, но оба опытные и со стажем. Но большему её научил Вадим, у которого в постели до неё перебывало больше женщин, чем у неё было знакомых лиц мужского пола.

В эту ночь они не уснули, казалось, они никогда не утолят свой голод. Рано утром они уставшие, лежали, обнявшись и прижавшись друг к другу, а на полу стояла пустая корзина от провианта, он произнёс: «Я боюсь, что ты сейчас скажешь, всё отодвинься и уходи, я больше тебя не хочу, и ты мне не нужен. Уйти не смогу, при каждом шаге, который будет отдалять от тебя, меня будет пронизывать адская боль. Теперь я понял, почему он беспрекословно ждёт тебя. После такого рядовой секс будет скучным и пресным. Такой бомбический секс, и кто тебя такому научил. Знаешь до женитьбы я вёл записную книжку, записывал партнерш, но ни одна из них меня не зацепила и не удивила так. «Скромная учительница, всю жизнь провела в провинции», — сестрёнка так говорила, и вдруг такой взрыв эмоций, да у меня всё зашкаливало. Было потресающе». Аня почувствовала себя окрылённой и радостной и испугалась. Она боялась влюбиться в него вновь, но уже взрослой, осознанной любовью, зная, что она принесёт ей только боль и страдания. Анна старалась успокоить себя, что это просто секс и ей нужен малыш, а сам мужчина, он для неё самец и не более того. Она проведёт с ним несколько ночей, получит то, что хочет и уедет, больше не будет одна, лучше быть матерью одиночкой, чем старой девой. Аня привстала на локте, посмотрела на него, погладила его грудь: «Пора вставать, поедем домой, я хочу принять душ, а здесь прохладно».

Они тихо, стараясь не шуметь, вошли в квартиру. Дети ещё спали, Галина Андреевна вставала к приходу Тамары Павловны, сама открывала ей дверь, лишив её ключа, как та когда-то лишила её доверия. До прихода домработницы оставалось ещё более часа.

— Вы уже приехали? Почему так быстро.

Илья, не проронив ни слова, просто развёл руками. Хозяйка расшифровала жест, как неудача запланированной операции.

— Почему рано? Часа через полтора проснётся Тёма. В доме было очень холодно, я так намёрзлась за ночь. Сейчас очень хочу согреться, принять ванну.

Галина Андреевна разочарованно посмотрела на бывшего зятя.

— Илья? Как ты допустил?

— Он был ни при чём. Я думаю, он тоже замёрз. Там котёл плохо грел.

Тёща покачала головой в сторону Ильи, как бы давая понять, что обманулась в своих ожиданиях и пошла в свою комнату.

Дела у Ани пошли чередом, умывание, завтрак, игры, занятия, прогулки. Галина Андреевна своё испорченное настроение вымещала на домработнице, которая с первого дня не обрадовалась появлению в квартире собачки. Хозяйка тоже вначале терпела Таблетку из-за полюбивших её внуков и не желая потерять няню. Но, когда Галина Андреевна заметила явное недовольство Тамары Павловны, из-за возросшей уборки квартиры, и ненависть собачки к домработнице и желание последней куснуть, она увидела в Таблетке свою союзницу и единомышленницу.

— Ты, Тамарка, нашу собачку не трогай, она уже не молоденькая. Где хочет, пусть там и лежит, где хочет пусть там и ест и, вообще, что хочет, то пусть и делает, она помогает мне в восстановлении после болезни, действует на меня, как релаксация, да и больших денег стоит, не дай Боже, причинишь ей какой-нибудь вред, я тебя тогда сама костылём кончу. Она и тебе помогает, ты просто по узости своего мышления не понимаешь, какую тебе Таблетка оказывает услугу. Посмотри на себя, килограммов под сто будешь, двигаться тебе надо, калории сжигать. Лишний раз шерстку пропылесосишь, только на пользу пойдёт. Принеси зеркало, что у меня на тумбе стоит. Вот, думаю, может мне круговую подтяжку лица сделать, денег сейчас мне на всё хватит.

Ане, казалось, что хозяйка получает огромное удовольствие от общения с домработницей.

— Вы, что Галина Андреевна, подтяжку сделать хотите?

— Нет, что ты, Анечка, у меня сердце наркоза не выдержит. Это я так говорила, чтобы Тамарку позлить. Давай не будем о ней говорить, а поговорим о чём-нибудь приятном.

— Я думаю, осенью Машеньку нужно в художественную школу отдать, очень хорошо девочка рисует. У ней своё виденье, свой взгляд на окружающееся и хорошая фантазия.

— А я всё об Илье думаю, недотёпа и есть недотёпа. Одних в дом ночевать отправила, а он лишил меня надежды, заявился назад, чуть свет.

— Вы видели её поделки из пластилина? У Машеньки явный талант, его нужно развивать. Обязательно.

— Вот осталась бы Анечка с нами и возила бы девочку по школам, может и у Артёма какой-нибудь талант заметила. Уедешь в свой город и что? А здесь столица, перспектив больше. Кто с детьми заниматься будет?

— Илья Николаевич сказал, что осенью отдаст их детский сад.

— Так ты уедешь в мае, до осени ещё целое лето впереди. Да, и когда в садик, кто их будет отвозить и забирать? Илья уезжает в начале седьмого и приезжает к восьми вечера. И в выходные дни, как они будут.

— Наймёте няню.

— Легко сказать, если молодую няню взять, глазки Илье будет строить, чтобы замуж за него выйти, а не детей смотреть. Ей ни дети нужны будут, а богатый муж. Пожилую няню, детям неинтересно будет. Я видела, как ты с ними на санках с горки каталась. Посади на саночки такую тумбу, как Тамарка, под ней и санки треснут, полозья в разные стороны разъедутся, да и у неё со страху разрыв сердца будет. Вот Наталья, сестра Ильи, умная женщина, та сразу сказала, что лучше тебя, как детям, так и себе он никого не найдёт. Я вначале не очень-то в это поверила.

— А, вы, Галина Андреевна, расскажите, как замуж выходили?

— Давно это было. Отец мой директором фабрики был, мать тоже на ней технологом работала, и я после института экономистом. Приватизация, акции, у отца контрольный пакет. А, муж мой просто в электриках ходил. Отговаривали меня родители от этого брака, уже и не молоденькая была, а глупая, сто раз после пожалела. Вначале жили хорошо, он маскировался, не показывал своё настоящее я. Алёнка, доченька родилась. Отец от инфаркта умер, мать немного его пережила.

Доченька часто болела, всякая инфекция к ней цеплялась. Нужно было мне фабрикой заниматься, ребёнка не с кем. Я и подписала генеральную доверенность на мужа. Он уговорил вначале квартиры продать, родительскую и мою, что до замужества родители мне купили. На деньги купил эту квартиру, но на себя и часть дочери выделил. Постепенно всё себе присвоил. Не хочу вспоминать. Пойду, подремлю, устала я что-то.