Глава 22

Грустная история, рассказанная хозяйкой, навеяла на печальные размышления. Чем больше она узнавала Галину Андреевну, тем лучше к ней стала относиться: «Как хорошо, что мне попадались порядочные мужчины». Чтобы отвлечься от грустных мыслей, она решила заняться ужином. Постепенно её мысли переключились на Илью, на воспоминания о проведенной с ним бессонной ночи. Аня была благодарна ему, что он не подал вида, о том, что у них произошло прошлой ночью. Она не знала почему, но стеснялась Галины Андреевны и она боялась её обидеть, ведь не прошёл год со смерти дочери. Анна, без угрызения совести, могла обидеть живую жену любовника, но к тем, кого уже нет она относилась с глубоким почтением. Помнила наказ бабушки, говорить о них только хорошее или молчать. «Алёны нет, но она оставила после себя двух прекрасных, интересных малышей. Почему нигде нет её фотографии, ни в комнате Ильи, ни в комнате детей, кроме как в комнате Галины Андреевны? Интересно, как Илья будет себя вести, когда вернётся или за ужином, придёт ли раньше или как обычно? Когда и где произойдёт опять их близость?»

Илья пришёл как всегда, не раньше и не позже, как обычно сразу пошёл в ванную, умылся, затем заглянул в детскую, спросил о самочувствии Галину Андреевну, осведомился об ужине. И они все, как всегда пошли на кухню. Там у каждого было своё место. Аня всегда сидела между Машей и Артёмом. Сама она ужинала символически, за ужином помогала маленькому Тёме, который рассказывал об игрушечном автомобильном треке, который видел в рекламном ролике по телевизору и желал его получить. Машенька, подхватив инициативу брата, на мартовский праздник выдала папе перечень желаемых покупок, всё время поглядывая то на Анну, то на бабушку, ища поддержки. Всё было как обычно, после ужина Аня стала готовить детей ко сну, затем укладывала их спать. Илья всегда читал им на ночь сказку, но сегодня не пришёл, и она сама читала им книгу, пока они не уснули. Илья тем временем загружал в машину посуду и смотрел телевизор. Как обычно Аня зашла на кухню, чтобы доложить, что дети спят и пойти в свою комнату. Таблетка предпочитала кровать Галины Андреевны, которая подкармливала её всякими вкусностями.

На этот раз, когда Анна вошла на кухню, не сразу поняла, что происходит. Телевизор был выключен, посередине стола стояли розы, свечи, фрукты и шампанское. Илья пододвинул стул, предлагая присесть. Открыл и налил во флюте шампанского.

— По какому случаю данное мероприятие?

Постаралась Анна настроиться на шутливый разговор.

— Что будем пить за твой прошедший день рождения?

— Нет. Будем пить за нас.

— За нас, так за нас. Давай вначале за меня, так как я дама…

— Нет, Ань, за нас. За нас вместе.

Он из букета роз достал маленькую красную, бархатную коробочку и открыл её и протянул няне своих детей. Аня увидела маленькое колечко белого цвета с прозрачными камушками.

Сколько раз она мечтала об этом моменте. Ещё девочкой-подростком, когда героем её юношеских грёз был он, Романов Илья, представляла себе этот торжественную минуту. Затем ждала заветное колечко, будучи любовницей Игоря Николаевича. Он говорил её о замужестве, но так и не сделал официального предложения. Четыре года мечтала получить предложение руки и сердца и колечко от Вадима, который одаривал её щедро и часто, и которого она ставила на несколько ступенек выше первого любовника, и не только в вопросах секса. Но среди всех его подарков не было того чего хотелось больше всего. И теперь, когда не ждала, не хотела ни кольца, ни предложения от этого человека, она его получила. Анна смотрела на игру света в чистых гранях камней и не знала, что ей сказать, как отказаться от него, когда она, наконец, его получила.

— Выходи за меня замуж. Почему ты молчишь?

Видя её замешательство и нерешительность, испугался отказу. Он достал кольцо, обошёл стол, взял её руку и одел его на палец и поцеловал, тот окольцованный пальчик. Колечко оказалось в пору, но оно Анне приносило неудобства, она не знала почему: «Может палец привык к свободе и не хочет оков». Ей хотелось его снять, все Анины мысли были направлены на поиск причины, это сделать.

Илья Романов стоял рядом, его глаза смотрели на неё, и были наполнены ожидания ответа, сердце стучало, как перед кабинетом стоматолога. Он хотел её поцеловать, но боялся обидеть или спугнуть и получить отказ.

— Не молчи. Скажи, что согласна, что принимаешь предложение и выйдешь за меня. Ты мне отказываешь?

Она посмотрела на его лицо. В его глазах отразилась глубокая душевная боль, Анне стало жаль его: «Ну, почему я такая дура, размазня, мне всех жалко».

— Нет, я тебе не отказываю. Я выйду за тебя замуж попозже, а пока не буду его носить, и мы никому не скажем.

— Аня, ну почему? Что я сделал не так? Ты мне скажи, я всё переделаю, всё сделаю, как ты скажешь. Если тебе мешают дети, я отправлю их в частную школу с проживанием. Ты только говори, не молчи.

— Нет, ты что? Дети тут ни при чём, они должны быть всегда рядом с тобой. Дело в другом. Ещё не прошел год со смерти Алёны. Поэтому, чтобы всё было правильно, я его возьму, но буду надену после годовщины твоей жены.

— Вот ты о чём, а я уже испугался. Хорошо. Мы потом сразу подадим заявление. Торжество, путешествие будет такое, так ты скажешь. Решай сама, я на всё согласен, только будь со мной.

Она почувствовала, как одна его рука легла на спину и притянула её к нему, ладонь другой обняла затылок Анны, направила губы для нежного ласкового поцелуя, который перерос в жаркий и долгий. Его губы шептали в порыве страсти, Аня слышала лишь обрывки фраз: «Такая маленькая… Моя Дюймовочка… Хрупкая и такая сильна. Хочу тебя. Не могу больше ждать. Весь день только о тебе и думал, ждал вечера.

— А шампанское мы пить не будем?

Он ослабил хватку, ещё раз поцеловал и подал её флюте.

— За нас, за тебя и за меня. Я люблю тебя.

«Ну, зачем он говорит о любви, не надо». Анна присела на стул, не спеша, по маленькому глоточку пила шампанское. Она пристально смотрела на него. Ранняя седина и морщинки в уголках глаз делали его старше.

— Ты похожа на капельку, такая чистая и прозрачная, как она. Такая худенькая. Помню, когда приехал в дом, перед твоим отпуском, думал, что ты заболела, потом понял, загрузил тебя работой. Я не собирался детей в город забирать, а как увидел, до чего я тебя довёл, сразу тогда и решил. Ешь, капелька, виноград, тебе поправляться нужно.

— Тебе, насколько я помню, никогда не нравились полные девушки.

— Нравится, не нравится, причём здесь это. Я тебя люблю. Сейчас ты очень худенькая, маленькая, выглядишь, как девочка подросток, ночью всё боялся, что задавлю тебя. Станешь ты полненькой, хоть страх у меня меньше станет. Буду любить всегда, и худенькую, и полненькую, даже старенькую, купим по тросточке и будем ходить вместе.

— Это будет не скоро, давай уберём все следы сегодняшнего вечера.

В конце приборки, когда он отвернулся, Аня вышла из кухни и пошла к себе в комнату, она сразу убрала кольцо в коробочку, оно тяготило и не входило в её планы, которые она не собиралась менять. «А все его слова о любви, всего лишь слова. Так всегда мужчины туманят мозги женщинам, что добиться её. У меня было два мучительных расставания, в одном меня кинул в тяжелую минуту слабый мужчина, в другом меня вынудили самой это сделать. Но никому, ни мне, ни Веронике, не принесло наше с Вадимом расставание счастья, если только Вадиму. Он сам признался, что в своём возрасте не хотел ещё детей и соглашался только ради меня. Не хочу больше быть марионеткой. Я получу, что задумала и уеду», — сказала Анна себе, чтобы восстановить душевное равновесие.

Она обернулась, когда почувствовала, что открывается дверь в комнату. Он подхватил её на руки.

— Ты куда сбежала. Идём ко мне.

— Нет. Я не хочу в твою комнату.

Анна стала вырываться, как дикая кошка. Он опустил её на пол.

— Почему? Что не так? Она не была нашей спальней. Наша спальня, сейчас детская, я всё переделал ещё осенью, по просьбе тёщи.

— Нет, давай, останься у меня.

Аня не услышала, как ушёл Илья, почувствовала, что стало свободно и комфортно на её не столь широкой кровати. Пора было вставать, дел и планов на день у неё было много, она обещала воспитанникам отвезти их в детский развлекательный центр. Вскоре пришла Тамара Павловна, пока она занималась завтраком для своей хозяйки, Галина Андреевна ушла на утреннюю прогулку с Таблеткой. Всё чаще и чаще она заводила разговор о собачке, обеспокоенная расставание с ней в конце мая. Во всём винила бывшего зятя, высказывалась она, контролируя уборку домработницы: «Тюфяк, мямля, детей второй раз сиротами может оставить, они так привыкли к Анне, самостоятельная и умная женщина, и по возрасту подходит, не вертихвостка какая-нибудь. Вот, уедет, Таблетку заберёт, я без релаксации останусь. У неё и кличка такая хорошая, лечебная. Говорю ему, что такую женщину завоёвывать нужно, подарки дарить, на одной смазливой роже не прокатишь. Вот муж мой, Николай ни одной юбки не мог пропустить, а сам был страшнее крокодила, а баб в момент любую уговорит. На всех кидался без разбора. А этот, не успел с работы придти, сразу спрашивает об ужине. Нет бы к ней конфеты, цветочки, браслетик, а то и шубку. Только дешёвки без ухаживаний и дорогих подарков в её зрелом возрасте сдаются. По ней видно, мужчины её уважали и считались, и цену она себе знает, не то, что некоторые». Тамара Павловна выполняла свою работу, не проронив ни слова, понимая намёки в свою сторону.

Когда Аня вернулась с детьми с центра, Галина Андреевна была одна: «Надо мне было с вами поехать, а то как Тамарка ушла скучно и поговорить не с кем стало.

— Вы бы очень устали, да и шумно там.

— А тут с Тамаркой не устала, что ли. Не потереть, не оттереть толком не может, всё контролировать надо, откуда только руки у неё растут.

Хозяйка ушла слушать сбивчивые детские рассказы о проведённом дне, наполненным новыми впечатлениями. Аня на кухне занялась приготовлением ужина. Несколько раз за день звонил Илья, пробовал говорить о чувствах, но она обрывала эти разговоры, ссылаясь, то на шум, то на боязнь потерять из виду детей.

Ночи они проводили вместе в гостевой, временно Аниной комнате. Хозяйка этого не замечала или делала вид, что не замечает. Но этот вопрос Анну не волновал, другой занимало её мысли. Недомогания, которые её мучили по утрам, она тщательно скрывала, боясь, что Галина Андреевна может что-то заподозрить. Однажды, когда хозяйка сказала, что хочет с ней поговорить, Анна заволновалась, боясь, что разговор будет об её отношении с Ильёй.

— Аня, Тамарка потеряла работу во второй половине дня и просит нанять её на весь день, конечно, как баба она поступила не порядочно, да ладно. Как ты на это смотришь?

— Это вам решать. Как вы решите, так и будет.

— Тогда сделаем так, закупкой нужных продуктов ты будешь заниматься, писать Тамарке меню на весь день. Готовка полностью ней будет. Всё равно она завтрак и обед мне готовит, так что к её работе прибавиться только полдник да ужин. Да и тебе станет легче, только за детьми присматривать, а то замоталась ты совсем, кожа да кости. После обеда обязательно отдыхай, и так, если что, и я за Артёмкой присмотрю, а Манечка у нас бой-девка.

Теперь Анне стало ещё легче, она вставала на час позже, чем раньше. Завтракала вместе с детьми, занималась с Машенькой, которая уже складывала буквы в слова, играла с Темой в машинки, потом шли на прогулку уже вчетвером, брали с собой Таблетку. После обеда, когда дети спали, отдыхала, звонила родителям или подруге, хотя последней не так часто. Сегодня позвонив Юле, она узнала о переменах в жизни подруги.