ГЛАВА 14. ПАВЕЛ

Когда мы проходили мимо второй спальни, оттуда донесся басистый храп. – Это Виктор так храпит? – поинтересовалась Надежда. – Нет, – хотел бы соврать, что это рыжий, который откровенно засматривается на девушку, но сказал правду. – Гена. Последующие две ночи он будет работать. Поэтому один в комнате, чтоб остальным спать не мешал. – А мы прямо на крышу залезем? – боязливо посмотрела на меня Надя, не подозревая, что я сам удивляюсь своему поступку. Телескоп был чем-то личным. И вот я готов поделиться этим личным с ней. – Не бойся. По самой крыше тебе ходить не придется, – открыл замок двери, за которой скрывалась железная лестница, ведущая вверх. – Просто лезь за мной, – невольно кинул взгляд на ее обтягивающие лосины. Да… так лучше, пусть будет за моей спиной. Она удивилась и улыбнулась, когда оказалась не на крыше, а в небольшой пристройке на ней. – Я знаю, чему ты улыбаешься, – снял чехол со старенького телескопа. – Банок с вареньем тут нет. – И Карлсона тоже? – поддела она меня. – Как видишь, мы здесь только вдвоем, – принялся настраивать оптику. – Восход начнется через десять минут. – Ты часто сюда приходишь? – встала она совсем близко, обволакивая меня своим женственным ароматом. – Не очень, – признался, выпрямляясь. Теперь мы стояли напротив друг друга, и я спрятал руки в карманах спортивных штанов, сдерживая порыв сократить оставшееся расстояние между нами. – Знаешь, наверное, это просто дань юности. Папа с мамой совсем не ладили между собой. Во всяком случае, я не помню дней, когда бы они не ругались. Находиться в одной квартире с ними было просто невыносимо, и мы с сестрой сбегали в дачный дом, который раньше стоял на этом месте. В восьмом классе я выиграл олимпиаду по астрономии, и мне подарили этот телескоп, – похлопал «старичка» по трубе. – Я поставил телескоп на чердак, откуда наблюдал за звездами, закатами и рассветами. Он – единственное, что осталось от того прежнего дома. – А где сейчас твои родители? – закусила Надя нижнюю губу, вынуждая меня отвести взгляд от ее лица. – Развелись давно, – всегда считал я их решение о разводе правильным. – Отец переехал во Вьетнам. Как оказалось, у него была там женщина. А мама встретила мужчину. Свою школьную любовь. И уехала с ним на Камчатку. – Ничего себе, – подивилась Надя. – Вьетнам. Камчатка. – Ага. Они уехали, а мы с Катей продали квартиру, снесли щитовой домик и построили два коттеджа. Она хотела спросить что-то еще, но я притянул ее за талию и развернул к окуляру телескопа. – Смотри. А то пропустишь самое интересное. – Боже мой…, – прошептала Надя. – Красиво, да? – наблюдал я за ней. – Потрясающе, – подобрала она другое сравнение. – Небо словно переливается. Паша, невероятно! Я вижу, как окрашиваются облака! Она обернулась, и наши взгляды пересеклись. Я никогда не был романтиком, но это мгновение, когда небо цвело красками радуги, а воздух застыл вокруг нас, посчитал самым романтичным из всех возможных. Детский плач вторгся в необъяснимую магию и развеял сладостную патоку. Мы с Надей молча поспешили к девочке. Тоня стояла в кроватке, горько плакала и одной ладошкой хлопала по ее бортику. Олимпиада спала на диване рядом. – Мать называется, – насмешливо фыркнул я, беря дочку на руки. – Даже не проснулась. – Олимпиада собиралась кашу для Тони варить, – прозвучало явственное сомнение в голосе Надежды. – Чтобы в фильме такой кадр был. Слово фильм мгновенно пробудило мою бывшую жену. В результате Надя варила кашу, а актриса сделала вид, что это ее рук дело, когда на кухню стала подтягиваться съемочная группа. – Какие булочки сырные вкусные, – нахваливал Виктор стряпню Нади. Яков уже успел разболтать, кто их испек. – Неподалеку кафе, – с намеком сказал я. – Там можно и пообедать, и поужинать. Меню на любой вкус. – А Надя нас не накормит? – не сдавался рыжий, и мне захотелось набить ему морду. По-настоящему так подраться. – Не волнуйся, Витя, – улыбнулась парню Надежда. – Я супчик грибной приготовлю и лазанью мясную. Не останешься голодным. Вот же вертихвостка… Видит, что сопляк от нее без ума и кокетничает вовсю, – положил свою руку ей на плечо. Надя замерла, но по сценарию-то и по документам мы муж и жена, так что моей второй половинке ничего не оставалось делать, кроме как прижаться к моему боку посильнее. – Вы так мило смотритесь в этих хоккейных футболках, – заметил Антон и спросил Виктора, глядя на профессиональную камеру, установленную на штативе. – Она ведь пишет? Для создания нужной атмосферы в фильме может пригодиться каждая мелочь. Пишет, – заверил оператор, по-прежнему пялясь на мою Надю. Ну что за идиот? Он вообще в курсе, что не стоит таращиться на чужих жен? Еще и в ветклинику с нами собрался топать, хорошо, Яков отговорил, и они всем составом свалили в город для репортажа на пленэре. Пока Надя переодевала Тоню и пристегивала ее в коляске, я из подручных материалов смастерил Зефиру временный поводок. Ошейник из обычного кожаного ремня, сам поводок из троса с карабином, всегда лежащего в моей машине. Пес мне нравился. Спокойный и покладистый. И прямо джентльмен, даже не нагадил на участке, дождался, когда утром Яков вывел его в лесочек за домом. Я вообще-то давно планировал завести собаку. Как раз вот такую большую. Интересовался даже, какую породу предпочтительнее, когда в доме маленький ребенок. И этот Надин шепот – «Паша, возьми, пожалуйста. Я потом его себе заберу, обещаю». Как же… заберет она, – мысленно улыбался я. Вместе воспитывать будем. Тонечка при виде черного водолаза устроила радостный визг. Крепко держа пса за ошейник, позволил ему подойти ближе и обнюхать девочку. В своей работе я не раз сталкивался с ситуациями, когда собаки буквально спасали детям жизнь, поэтому не возражал появлению в доме мохнатого друга. К сожалению, бывает и так, что дети оказываются покусанными, но во всех таких случаях, по моему глубокому убеждению, всегда виноваты взрослые, не научившие ребенка правилам общения и обращения с животными. – Здорово ты придумал, – одобрила Надя мою самоделку с поводком. – Ничего особенного, – говорил, а в груди тепло от ее похвалы. В клинику мы отправились пешком, так как идти было недалеко. Я испытывал незнакомые прежде эмоции, мы идем вот так вместе, словно самая настоящая семья. Семья. Я и вправду думаю об этом? Думаю. И часто. Каждую минуту. Хотя до сих пор не знаю, как Надя ко всему этому относится и почему помогает мне. Женщина-ветеринар осматривала Зефира тщательно. И все это время пес выказывал беспокойство только в те минуты, когда Тоня выбегала из помещения, а Надя за ней. Он явно боялся, что его бросят. – Я сейчас почищу ему уши, подстригу когти и проведу обработку от блох, – закончила осмотр ветеринарша. – Пес немного истощен. Купите ему витамины и специальный корм. – А сколько ему лет? – ласково погладила Надя собаку по крутому лбу. Тот аж глаза прикрыл от удовольствия. Да… эта девушка умеет приворожить к себе. – Три-четыре года, – не задумываясь, сказала ветврач. – Состояние зубов, плотность шерсти, роговица глазного яблока, телосложение, все указывает на такой возраст. Надя собиралась заплатить за визит к ветеринару, но я наврал ей, что службе спасения делают пятидесятипроцентную скидку, и оплатил услуги клиники со своего счета. Тоже самое было и в зоомагазине, я сам оплатил все покупки для Зефира. – Занесем домой и поедем к кинологу, – утрамбовал корм, миски и прочую псовую необходимость в сетчатую корзину под коляской. – Кинологу? – выглядела удивленной Надя. – Ага. В спасательном центре работают два кинолога. Один из них сегодня дежурит. К нему и отведем Зефира. Пусть посмотрит на предмет отклонений в поведении. Я уже списался с ним, он нас ждет. – Паша, а ты можешь без нас к кинологу сходить? – взялась Надежда за ручки детской коляски. – А я с Тоней побуду и обед приготовлю. На всех, – добавила она. – Не терпится Витеньку накормить? – прищурился, осознавая, что веду себя как ревнивый муж. – Олимпиаду, – выдала докторша. – Твоя бывшая жена пожелала рыбу. – Надь, ты не обязана, – собрался серьезно поговорить с актрисой, чтоб прекратила свои штучки. – Паша, мне не сложно, – мягко улыбнулась она. – Если скажешь, что ты любишь, я и для тебя приготовлю индивидуальное блюдо. Боже… Кажется, впервые в жизни меня кто-то спросил, чего я люблю. – Лазанья вполне сойдет, – отодвинул я девушку с дороги, чтобы ее не сбил велосипедист. Она с Тоней осталась дома, а я повез Зефира в свой спасательный центр, где знакомый кинолог занимался им на специальной уличной площадке до тех пор, пока пес не улегся на землю, бросая в мою сторону красноречивые взгляды. Ему надоело. Он устал и хотел домой. – Добродушный, уравновешенный, ленивый, легко обучаем, но притворяется, что забыл, чему его научили. Послушный. Признает главенство за человеком. У тебя, Павел, не должно возникнуть с ним проблем, – сделал выводы специалист, порадовав меня. Перед тем как уйти, заглянул к своим парням. Корней работал за компьютером. Сашка Ангелов и Женя Лютиков собирали новую мебель. – Пашка, ты что, псину завел? – оторвал глаза от экрана мой шеф. – Санёк подогнал, – кивнул я на Ангелова, который в общем-то не должен был находиться в нашем подразделении и помогать с мебелью. Но я знал, он сбегает из дома под любым предлогом. – А…, это та собака с пожарища, – был, конечно, Корней в курсе всех ночных происшествий. – Погоди-ка, Седов, – привстал он со своего кресла и уставился на мою правую руку. Ты что, женился что ли? И свадьбу зажал? – Спонтанно получилось, – покрутил я обручальное кольцо на пальце. – Дай угадаю, – отложил Сашка молоток. – Та брюнеточка в футболке ЦСКА? – Почему не блондинка? – стало мне любопытно, отчего Ангелов указал именно на Надежду, а не на Олимпиаду. – Так химия между вами, – подмигнул он мне. – Ни с чем не спутаешь. К тому же ты к ней на вечеринке клеился. Я видел, как ты ее в фонтан скинул. Приревновал к белобрысому хлыщу. Боже… Неужели все так очевидно? – А как понять, что между мужчиной и женщиной эта самая пресловутая химия? Как узнать, что женщина твоя, та самая? – встрял в разговор молодой и неженатый Женя Лютиков. Ответил ему Ангелов: – Стоит такой женщине появиться в твоей жизни, и ничто уже не будет как прежде. Когда ты думаешь о ней, говоришь о ней, то как будто сходишь с ума. Если позовет, побежишь за ней. Придешь на помощь даже, если это будет опасно для твоей жизни. Она, словно ветер, что вдыхает жизнь в парус. – Ого…, – задумался Лютиков, а я с сочувствием поглядел на Сашку. Приятель говорил вовсе не о своей жене, а о нашем психологе Светке Солиной. Они оба были без ума друг от друга, но оба не свободны, без возможности разорвать узы своих трудных браков. Историю Саши Ангелова и Светы Солиной можно прочесть в романе «Моё. Чужое. Любимое» Вернувшись домой, застал всех в сборе, и следующая половина дня прошла просто отвратительно, потому что приходилось учить и произносить на камеру тексты, подготовленные Яковом. Антон безостановочно болтал, сыпал вопросами, просматривал отснятый материал и просил переснять заново. Кое-что хорошее я в этом все-таки нашел – обнимать Надю, когда требовалось по сценарию, один раз даже поцеловал ее в висок. Хотелось большего. Гораздо большего. Тоня ошалела от заполонивших коттедж шумных гостей и в восемь вечера уснула в своем манеже. Я перенес дочку в кроватку и вышел на крыльцо. Надежда сидела на коленках, вычесывала колтуны из шерсти сомлевшего Зефира. Естественно, тут же крутился оператор. – Виктор, тебя Олимпиада зовет, – отослал непонятливого парня. – А зачем она его позвала? – отложила Надежда расческу с металлическими зубьями. – Она его не звала, – смотрел на нее сверху вниз. – А мы с тобой идем в кино. – Ты очень хороший человек, Паша, – подняла она голову, позволяя нашим взглядам встретиться. – Ну… так не упусти меня, – протянул руку, помогая ей подняться с коленок. – Ты и правда так сказал? – рассмеялась она, приняв мои слова за шутку. – Или мне солнце голову напекло? – Не волнуйся, с тобой все в порядке, – заверил девушку. – Это я перегрелся на солнышке, – думал о том, как верно описал сегодня Сашка Ангелов мои чувства к Наде Седовой.