Глава 24

В полумраке машины его волевое лицо ещё притягательнее. Вспыхивающие за окнами огни ярких вывесок, мягким светом играют на скулах, озаряют живой блеск в серых глазах. Так близко… Непозволительно близко. Я снова в его мире, где он– царь и бог. Пьянею от осознания что в моих руках вся его власть. Самый опасный человек в городе, преклонялся, чтобы обуть меня в кроссовки. Поднявшись, смотрю на него сверху вниз. Вижу как сильно он хочет меня, непроизвольно теку, готовая поддаться. Опасность ощущается как приторно сладкий запах крови. Тяжёлым невидимым грузом наваливается на грудь. Каждый вдох даётся с большим трудом.

Чернов, откинув голову, безмятежно любуется мной. Никуда не торопится. Спокойно ждёт принадлежащий ему поцелуй. Нет, это не плата за чью-то жизнь. Это моё личное желание. Хочу этого, умираю как сильно. Наваждение, слабость, помутнение, как угодно. Только его внутренняя сила, характер, опыт и выдержка– сильнее меня в разы.

Опускаю руку на воротник его зимнего пальто, сжимаю пальцами. Задержав в лёгких раскаленный воздух, наклоняюсь ближе, легонько касаюсь губами его губ.

– Илья…

Пусть скажет что-то. Приведёт меня в чувства.

– М?– проводит языком по моей нижней губе, всасывает её в рот, сосёт, ласкает.

Боже, как приятно…

– Один поцелуй…– закрываю глаза, не в силах противиться возрастающему возбуждению. Сильнее сжимаю воротник его пальто.

– Один,– отпустив нижнюю губу, ласкает языком верхнюю.– Но он закончится, когда я скажу.– Погружается в меня языком, опаляет разгоряченным дыханием.

Впускаю его в себя, отвечаю на поцелуй, голова кружится от жара и нестерпимого возбуждения.

Воздух в салоне стал тяжелым. Каждое движение его языка отзывается в моем теле трепетом, томно-сладким желанием. Хочу одного, чтобы он никогда не останавливался.

От него разит сексом, развратом, похотью. Этот запах пропитывает меня насквозь.

Чернов не отрываясь от губ, прикладывает ладонь к моей груди над корсетом. Мужская, сильная рука, держит как на поводке. Все тело трепещет. Замирает в ожидании.

– Илья…– сбивчиво шепчу, глотая наши слюни, теряя голову окончательно.

– Остановишь меня?– его голос звучит собранно, осознанно. Как единственный здравомыслящий человек среди апокалипсиса, единственный, кто знает куда идти. И я готова идти за ним, все дальше.

– Попробуй, узнаешь,– шепчу. Открываю рот, прижимаюсь к нему губами, нравится когда он лижет мои губы, как сосёт их, как берет все под свой контроль.

Лаская верхнюю губу языком, медленно заводит руку под корсет, касается пальцами возбужденного соска, невероятно чувствительного от возбуждения. Щипает.

– Ах,– вскрикиваю. Больно. Ещё сильнее возбуждает. Я уже на грани.

Илья сжимает мою грудь в корсете.

– Да-да-да,– хнычу от удовольствия, откидываюсь назад, упираюсь лопатками в переднее сиденье водителя.

Илья стягивает корсет вниз, освобождает грудь.

Боже, как он смотрит. Пусть смотрит. Хочу чтобы смотрел, хочу чтобы трогал. Пожалуйста, ещё, пусть трогает меня.

– Охуенная, пиздец,– грубо стискивает руками груди. Ухватив за набухшие соски, трясет ими. Больно, но в тоже время невообразимо приятно. Сладкая тупая истома собирается узлом внизу живота, требует разрядки. Кажется, что сейчас взорвусь.

Чернов отпускает мою грудь, расстегивает свое пальто, снимает, отбрасывает в сторону. Следом летит его пиджак. Не сводя глаз с моей груди, расстегивает запонки, закатывает рукава рубашки.

Меня прет от него как мартовскую кошку. Он невероятен. Потрясающий.

Взрослый и властный.

Задирает подол моего платья вверх, хватается за трусики, тянет их вниз.

Сдвигаю колени. Тело насквозь пробивает крупная дрожь.

– Я хочу посмотреть..– хрипит от возбуждения. Все так же спокоен и уверен. Взглядом давит, повелевает мысленно.

Сдаюсь.

Позволяю ему снять с меня трусики, которые ловким движением руки отправляются в карман его брюк.

Что я творю? Сижу на его коленях, откинувшись на спинку переднего кресла, поставив кроссовки на сиденье, раздвинув ноги.

Илья пригвоздив руки к моим бедрам, внимательно разглядывает половые губки. Чувствую как истекаю влагой, которой все больше.

Это сильно возбуждает. Показывать интимные места взрослому мужчине, в движущейся машине с водителем. Ужасно пошло. И так горячо.

Илья тянет руку, гладит лобок.

– Ты говорил что только посмотришь,– пытаюсь противиться для галочки.

– Я смотрю,– улыбается.

Раздвигает половые губы, гладит их, смыкает. Резко хватает меня за талию и притягивает к себе, целует. Горячий, сильный, голодный.

Упираюсь коленями в сиденье, поднимаюсь, обрушиваю на него всю скопившую страсть. Взрываюсь, нет сил это выносить. Пожираю его шею, кусаю колючий подбородок, сосу его язык. Опускаюсь обратно, открываю глаза от неожиданности, замираю. Чувствую как насаживаюсь на член. Теплый, твердый, приятный. Когда он успел достать его из штанов? Это уже не просто игры, это вторжение. Поднимаюсь обратно и снова сажусь, до конца. Так приятно чувствовать его внутри.

Илья, убирает мои волосы от лица, гладит щеку, смотрит в глаза.

-Нет, нет, нет,– стону. Я должна это прекратить. Поднимаюсь и снова сажусь. Ещё, ещё, и ещё. Не хочу останавливаться.

Его горячие крепкие руки сжимают ягодицы, сильнее и жёстче. Заставляет двигаться грубо и резко.

– Скажи, что тебе нравится,– рычит приказывая.

– Да!

– Нравится, когда я тебя трахаю?

– Да! Ещё, пожалуйста, ещё!– обнимаю его шею, ищу пристанище на его губах. Горячие слезы по щекам скатываются.

Чернов увеличивает темп, так сильно впивается пальцами в попу, что наверняка останутся синяки. Мы оба близки к финалу. Я уже просто не могу ждать, позабыв о водителе, стону и плачу как последняя шлюха. Задыхаюсь от собственных стонов.

– Попроси…– приказывает.

– Кончи мне в писю.

Обжигающая сперма наполняет живот. Блаженное тепло охватывает все тело, и я тоже кончаю.

Вместе с похотью проходит помутнение. Приходит осознание, что я натворила.

Пересаживаюсь на соседнее сиденье. Натягиваю корсет на грудь, поправляю платье, закутываюсь в свой пуховик.

Илья щёлкает зажигалкой. Молча курит.

– Скажи что-нибудь!– требую.

Мне нужно услышать какие-то слова, хоть что-то.

Затягивается, вбирая разом четверть сигареты. Дернув пальцем стряхивает пепел в пепельницу.

– Я позвоню.– Произносит холодно и отстраненно, словно делает одолжение. Хочет скорее от меня избавиться.

– Гори в аду, Чернов! Я тебя ненавижу!– открываю дверь и выбегаю на улицу. Бегу к своему подъезду. Мерзкое чувство предательства и собственной низости не отстаёт. Настигает в полной мере, стоит перейти порог родной квартиры.

Отвратительно чувствовать себя шлюхой. Ещё отвратнее, осознавать, что мне понравилось и желать этого снова.

Всю ночь было не до сна. Душевные стенания не давали покоя. Влюбилась. Нет, помешалась! Когда? Как это произошло? Почему именно я оказалась в радиусе его личного мира?

Губы саднят от горячих поцелуев, тело ноет, синяки на попе болят. А я всем существом желаю ещё. Хочу его.

Тысячу раз порывалась позвонить. Написать сообщение. Проверяла входящие, раз за разом. Но Чернов молчит. К утру стало ясно, что он оказался обычным подонком. Поимел и кинул. Добился своего, галочку поставил, и выбросил за борт своей жизни. А так красиво говорил… Такие широкие жесты, забота, подарки… Какая же я дура! Всегда считала себя неглупой девушкой, а сама недалеко от Лильки ушла.

Ранний звонок тут же прогнал тревожную дремоту. Хватаю телефон, прикладываю к уху в надежде услышать голос Чернова.

– Проснулась, Катюх?– бодро интересуется Паша.– Заскочу через пол часика.

Бью кулаком по лбу, кусаю губы до крови.

Это же мой Пашка! А я видеть его не могу. Не только его, вообще всех людей на планете. От самой себя тошнит, хоть волком вой.

– Нет, Паш, я заболела,– удрученный разбитый голос звучит как у простывшей. Вот только я больна другим.

– Я щас, мигом в аптеку и к тебе. Что взять? Что болит?– тревожится.

– Всё есть, Паш. Не надо приезжать, я спать буду.– Скидываю звонок пока он ещё что-нибудь не сказал.

Мне нужно с ним поговорить. Мы ведь обещали друг другу никогда не врать. Я не имею права так с ним поступать, не могу обманывать. Вот только разберусь со своими мыслями, найду клей для разбитой гордости и средство для удаления пятен с души. И сразу с ним поговорю.