Глава 29
– Чего так официально, через секретаря?– пожимая руку, интересуется губернатор Лев Станиславович. Отпустив мою руку, дружественно указывает на кресло в кабинете.
Это наша вторая встреча, после его возвращения из Москвы. Я мог бы встретиться с ним в бане, или нагрянуть к нему домой с дружеским визитом. Но не в этой ситуации. Мы все здесь друзья, пока имеется общий интерес. Но как только интересы расходятся, все эти люди вгрызутся в глотку, стоит отвернуться.
– А как иначе? Вы ведь у нас представитель власти. Захотел– угольный завод начал строить рядом с населенным пунктом. Захотел– частный проект отобрал.– Выработанный годами стальной голос, звучит уверенно. Ни один полиграф не покажет, что я думаю на самом деле. А думаю я, как бы завалить эту гниду, не привлекая внимание общественности. Да и валить его небезопасно. Пришлют на его место менее сговорчивого, ещё хуже станет. С этим хмырем общение худо бедно налажено.
– Илья, я понимаю что ты расстроен…
– Расстроен?– переспрашиваю хладнокровно. Только мизинец на руке дёрнулся, обозначая весь эмоциональный всплеск внутри. Но губер этого, к счастью, не заметил.– Признаться, я в ярости.– Бросаю свой фирменный взгляд исподлобья.
– Приказ с верху был. Сам знаешь, кто у нас всем руководит. Не могу я ничего сделать. В Москве большие планы на наш край, там такие бабки на развитие выделены, тебе и не снилось… И всем надо!
– Ни одна фирма, мой проект не получит.– Усмехаюсь уверенно.– Ты наверное забыл, но я никому не позволяю трогать то что мне принадлежит.
– Ой, вот давай только без этого!– закатывает глаза.– Мы не в детской песочнице! Моя лопатка , нет, моя… Был приказ. Все! Моё дело крайнее. Тендер уже открыт. Победит Московская компания, через них часть средств на развитие будет проходить, и уходить куда надо. Ну что ты, маленький что ли? Мне тебе объяснить как это работает?
– Да это ты не врубаешься! Это мой город, и никакого угольного завода не будет, и район я сам построю. А если ты не можешь отстоять интересы своего региона, тогда лучше сам с должностью попрощайся.
– Вот угрожать мне не надо!
– Еще не начинал.
Испугался, гаденыш. Знает, что меня нельзя злить. Вижу по его бегающим глазкам, как ищет выход, а найти не может. Там приказ есть, не может ослушаться. А тут я, свои права отстаиваю. Завалят меня. Не он, конечно, другие. Более весомые люди. Завалят. Как только наш Лева сообщит о том что здесь местный быкует. С такими как я, разговор короткий. А у меня, ещё короче.
– Илья, ну пойми ты меня! Отступись! Сдался тебе этот район? У нас земли ещё, вон!– взмахивает рукой в размашистом жесте.– Ещё на один город хватит! Я тебе сам лично в аренду отдам, строй что хочешь!
Отвлекаюсь от разговора на телефонный звонок. Катерина звонит. Током пробило по позвоночнику, от одного её звонка нервы под кожей натянулись. Сама звонит.
– Илья, слышишь меня?
Показываю ему чтобы рот свой захлопнул. Принимаю вызов.
– Слушаю.
Напрягаю слух. На том конце только глухие рыдания.
– Ребенок… Мальчик… А он пьяный… Не спасли…
– Катерина! Где ты?– в моменте теряю контроль.
– В…в боль-ни-це…– ревет навзрыд.
Волосы на теле поднимаются, колются об ткань костюма. Кровь в венах жидким азотом стала.
Убираю телефон, готовый сорваться с места, и тут же понимаю, какую опасную ошибку совершил. Смотрю на губера. Он все понял и взял на заметку.
Как я мог так оплошать? Уже через пару минут у него будет вся информация на Катерину.
– Я свое не отдам.– Бросаю двусмысленную угрозу, схлестнувшись с ним взглядом.
Кивает.
Покидаю его кабинет. Все еще в не себя от собственной глупости! Как? Блять! Как? Стоило услышать её голос, все установки снесло к чертям. Все цепи сорвало. Теперь им будет чем меня шантажировать.
После встречи с московскими шестерками, понял, что нужно отдалиться от Катерины. Слишком серьезный замут намечается, не хочу чтобы она пострадала. И сам же подвел ее к этим шакалам. На блюдечке преподнес им свое слабое место.
Прыгаю в машину.
– К Катерине в больницу! Живо!– слишком эмоционально кричу на Серёгу. Закуриваю. Руки дрожат, как в детстве, когда страшно было. Когда сидел мокрый возле школьного унитаза, обтекал канализационной водой и боялся, что это никогда не закончится.
– Быстрее давай, хули ты ползешь?!– срываюсь, как пёс с цепи. Сердце от волнения в рубашку бьётся, к горлу поднимается. Стараюсь не думать что с ней. Итак ясно, что по пустякам не стала бы звонить. Плачь её, душераздирающий, в ушах эхом воет, мозг взрывает.
Разом сигарету втягиваю, набираю Грише.
– Охрану к Катерине приставь! Из своих, кому доверяешь.– Приказываю.– Губер про неё узнал.
– Как узнал?– спрашивает.
– Я дурака свалял. Теперь обратного пути нет, понимаешь? Или они нас, или мы их. Продолжай копать под Московскую фирму, по любому есть грехи. И собирай всех, пусть готовятся. Скоро головы полетят.
– Сделаем, Илья Сергеевич.
Отключаю звонок, бью телефоном по коленке от нервов. Душно стало, лицо в жар бросило. Снимаю зимнее пальто, пиджак следом. Галстук стягиваю.
– Долго еще?– обращаюсь с Сереге.
– Почти приехали,– отвечает.
Залетаю в приемное ураганом, энергетической волной все на своём пути сметаю. Мимо очереди из пациентов, несусь по коридору. Встречаю на пути главного врача. Ведёт под руку сгорбленную от горя молодую девушку, почти мертвую.
– Белова где?– спрашиваю резко и громко.
– Илья Сергеевич, приветствую. Катерина в процедурном кабинете.– Отвечает мне и возвращается к девушке. Втирает ей что-то, о том что такие случаи бывают и врачи не всесильны.
Нахожу свою малышку в процедурке на кушетке. Сидит поджав колени к груди, под капельницей. Лицо заплаканное, кривится и всхлипывает.
Рядом сажусь, обнимаю. Она голову на мои колени опускает, плачет.
– Что случилось?
– Нам ребёнка привезли,– давится от истерики,– из окна выпал. Разрыв внутренних органов, состояние тяжёлое, но его можно было спасти, понимаешь? Если бы сразу… Если бы врач был трезв! Малышу полтора годика всего… А мы его не спасли…
– Что за врач?
– Глеб Олегович, хирург, заведующий приемным. Илья, прошу тебя, проследи, чтобы его посадили! Глав врач все замять хочет. Выставят так, что он не при чем! Сейчас все боятся рты открывать. Никто правды не скажет. И никакая проверка ничего не докажет!– бьется в истерике.
– Ну тише, тише…– глажу её по голове.– Всех накажем.
– Ты мне обещаешь?
– Слово даю.
Охренеть как испугался за неё. До сих пор не отпускает. Руки по-прежнему трясутся. Ребёнка, конечно, жалко, но это жизнь. Каждый день кто-то умирает. Главное, что с Катериной все в порядке. Она просто слишком нежная, впечатлительная. Переживёт. Заматереет. Врача посажу, лично прослежу. Главному достанется, за то что покрывает. Всё сделаю, чтобы ей легче стало.
Надо же. За чужих детей переживает, как некоторые матери за своих не могут. Моя, была бы только рада, если бы я еще в детстве из окна выпал.
– Успокоительное?– дергаю капельницу.
– Да. Хотят чтобы и я молчала. Наверное ещё и снотворное добавили…
Поднимаю Катерину на руки.
– Ну все, поехали.
С этими пидорасами я разберусь, сейчас главное мою девочку увезти в безопасное место.
Выношу ее из больницы, за нами следом глав врач семенит, спешит догнать.
– Илья Сергеевич, я надеюсь вы понимаете, что произошла стандартная ситуация. Ваша девушка просто излишне эмоциональная. Не думаю, что ей стоит продолжать обучение. С такими нервами…
– Сука!– выплевываю. Катю к себе прижимаю, она, кажется, уснула.– Иди лучше мать утешай. Не тебе решать, на кого Катерине учиться! Я с вами ещё разберусь!
Серёга заднюю дверь поспешно открывает. Сажусь вместе с ней на руках, покачиваю как ребёнка.
– Куда?– спрашивает водитель прыгнув за руль.
– Ко мне домой. Теперь уже нет смысла скрываться.
– Понял,– кивает.
Дома перекладываю ее на кровать, осторожно подушку под голову подкладываю. Сам рядом на пол сажусь, ручку её целую, пальчики глажу. Рядом с ней слетают все маски. Открываются замки, обнажается душа. Рядом с ней– я впервые в жизни дома. Оказывается, дом, это не место. Это человек, в котором душа находит покой.
– Почему ты приехал?– подает голос.
Проснулась.
– Почему ты позвонила мне?– перемещаюсь с пола к ней на кровать.
– Подумала, что ты единственный кто сможет помочь.– Голос уставший, измученный, сонный.– А ты? Когда-нибудь будешь отвечать на мои вопросы?
– Сейчас.
– Почему ты приехал?
– Потому что не мог не приехать.
– Я не понимаю… Ты бросаешь меня, шлёшь нахрен, а потом едешь по первому звонку…
– Тебе и не нужно ничего понимать. Ты устала, нужно поспать.
– Я боюсь.
– Я рядом. Когда я рядом, ничего не бойся, слышишь.
– Я боюсь, что когда настанет утро, ты перестанешь мне отвечать.
– Не перестану.– Растягиваюсь рядом с ней на кровати, сгребаю в охапку хрупкое нежное тело. Она подо мной, как в берлоге. Успокаивается, засыпает.
В тишине своей комнаты слушаю её размеренное дыхание. Так сладко дышит. Даже спящая неистово возбуждает.
Где-то из коридора орёт мобильник. Возможно, что-то важное. Похуй. Обнимаю девушку крепче, впечатываю в свою грудь, и вместе с ней засыпаю.
Просыпаюсь среди ночи. Выспался. Волосы Катерины на моем лице, мягким покрывалом обволакивают. Каждый день бы так просыпался.
Невозможно устоять, когда она так близко. Руки сами тянутся, гладят её тело. Бедра, талию, живот. Охуенная. Дурею сразу. Башню рвёт от неё. Во сне её тело отзывается на мои ласки, поддаётся. Маленькая податливая девочка. Хочу безумно. Осторожно стягиваю с неё брюки. Расстегиваю ученическую рубашку. Пиздец как заводит эта институтская форма. Бюстгальтер вниз стягиваю. В лицо ухает аромат её тёплой груди. Неповторимый, сладкий, возбуждающий. Провожу носом между грудей, вбираю в себя её запах, весь до остатка, пока не развеялся. Мягкая объёмная грудь, желанная, горячая, вкусная. Слюни во рту скапливаются, сейчас захлебнусь. Прижимаюсь губами к соску, ласкаю языком, смакую вкус.
– Илья…– шепчет, опустив ладошки на мою голову. Хочет остановить, но сама от этого кайфует.
– М?– выпускаю изо рта сосок, тут же захватываю второй. Мну руками волшебные холмы девичьей красоты.
– Что ты делаешь?– тихо спрашивает сквозь сон.
Выпускаю изо рта возбужденный мокрый сосок, улыбаюсь.
– Спи…– шепчу. Ухватившись обеими руками за кромку невесомых белых трусиков, тяну их вниз.
Откидываю в сторону.
Взяв за коленки, раздвигаю прелестные ножки. Розовые половые губки дремлют в сладком сне. Пиздец какая красивая. И невероятно нежная.
Дотрагиваюсь рукой, провожу пальцем вдоль заветной расщелины, раздвигаю складки. Приблизив лицо, ловлю аромат. Скулы сводит от желания.
– Не надо,– слабо протестует, сдвигает колени.
– Я только поцелую,– хриплю.
Развожу её ноги в стороны, припадаю губами к пухлым молодым губкам. Слюна изо рта брызнула, как у дикого зверя при виде свежайшего мяса.
– Илья!– голос звучит громче. Окончательно проснулась.
– Спи!– отрываюсь лишь на мгновенье и снова возвращаюсь к оральным ласкам. Вылизываю каждую складочку, оттягиваю губами клитор, трахаю языком погружая его в лоно. Вкушаю вкус её сока, что потоком истекает на простынь. Прохожусь языком от влагалища до ануса, хочу вылезать ее всю, все сладкие дырочки.
Малышка глубоко и быстро дышит. Расслабляется, путается пальцами в моих волосах. Трется клитором о мой язык. Стонет от оргазма. Глотаю хлынувшую влагу, испиваю до дна. Торкает сильнее самого крепкого виски.
Поднимаюсь к ней, упиваюсь видом её порозовевшего лица, на котором застыло наслаждение.
Кончиками пальцев трогает мои мокрые губы.
– Зачем ты это делаешь? Чтобы потом снова бросить?
– Нет.– Утыкаюсь головкой в мокрое горячее лоно.– Я тебя не бросал. Я всегда знал где ты и с кем.– Толкаюсь в неё, ловлю её задурманенный взгляд в этот момент.
Это самое охуенное. Когда я её трахаю, а она прикрывает глаза, но продолжает смотреть. От этого внутри все перекручивается, сладкая истома все тело наполняет. Еще пара минут и кончу. Сажусь, подтягиваю её таз ближе, чтобы видеть как член входит между розовых лепестков в её мокрую дырочку.
Большим пальцем клитор глажу. Толкаюсь в неё сильнее, быстрее. Собственное дыхание заглушает звук её стонов.
– Тебе нравится?
– Да!
– Что тебе нравится?
– Когда ты меня трахаешь,– стонет. Послушная девочка.
– А еще?
– Когда ты кончаешь мне в писю.
Да! Блять, да! Острые покалывания обернули поясницу и пробежались по ногам. По позвоночнику раскаленная лава разлилась. Кончать в неё, чувствовать изнутри–невероятно.
Я всегда был осторожен. Зная о том что не могу позволить себе иметь потомство, никогда не трахался без гандона. Она первая. И это чертовски приятно.
Падаю на нее, зарываюсь лицом в горячую вспотевшую грудь. Её тело– моё пристанище. Мой дом.
– Не трогай меня!– толкается. Ногами пинает. Ладошками по лицу хлещет.– У меня полный детокс от тябя, понял! Это было в последний раз!
– Ошибаешься. У нас все только начинается.– Придавливаю ее своим телом. Руки ее над головой прижимаю.
Тону в шоколадных глазах, заживо сгораю в их пламени. Снова её хочу. Такую как сейчас. Строптивую, горячую.
Член вставляю.
– Что? Опять? Чернов! Иди нахрен!– пытается вырваться. Извивается всем телом, зажимается вся.
Двигаю тазом, толкаюсь в неё глубже, сильнее.
– Убери руки! Уйди! Не трогай!– кричит с воинственной ненавистью на лице. Молнии глазами метает. Страстная. От злости ещё горячее стала.
Улыбаюсь. Наклоняюсь к ней, шепчу на ухо:
– Ты самая красивая,– захватываю в рот её маленькое ушко целиком. Целую. Чувствую как она подо мной расслабляется.