Глава 4

Иван был не на шутку напуган, когда увидел перед собой сгоревшие дома и целую кучу тел убитых, которые лежали в центре деревни среди поваленных столов и разбитой посуды. Они быстро объехали деревню, увидели в огороде дома главы Якова девушку. Она была вся в крови, прижимала к груди теплую шаль. Его друг Пахом подбежал к девушке, быстро осмотрел ее.

— Живая, только глаза не открывает, — крикнул парень. — Надо срочно за нашими ехать.

Они поскакали обратно к обозу, который дожидался их по другую сторону леска. Когда они вновь вернулись в деревню, Анфиса, старая лекарка, которая напросилась в этот раз с ними в обоз, перевязала девушку, приказала отнести в свою повозку. Иван нес девушку на руках, всматривался в ее красивое лицо и не мог отвести взгляд. И вправду говорили, что все девушки в деревни Якова красавицы. Всю дорогу до своего села он старался быть рядом с девушкой. Она быстро оправилась от ранения, но Анфиса запретила ей подниматься. Иван всячески старался помочь ей, приносил воду, миску с похлебкой. Он не в силах был отойти от нее хоть на шаг. Он голову от нее потерял, даже пообещал, что женится на ней, в любви признался.

— Ты чего это надумал? — спросил у него отец, когда до села оставалось всего ничего проехать. Иван подъехал к отцу и сказал, что хочет Алаяну к ним в дом взять. Не признался отцу, что обещал жениться на Алаяне, побоялся. — Не забыл, зачем со мной в обоз напросился?

— Не забыл, — буркнул Иван.

У него была девушка, которую он собирался сватать — дочь старосты Лада, Ладушка, первая красавица на селе. Все парни вокруг нее крутились, а она выбрала его. Когда селяне стали снова собирать обоз, чтобы дойти до дальних поселений, накупить у тамошних торговцев товара разного, он тоже напросился с отцом в этот поход. Отец всегда ходил старшим обозов вот уже который год. Иван хотел купить для своей Ладушки тканей заморских и украшений, которых больше нигде не купить. Всего в обозе было девять повозок, даже старая лекарка Анфиса, какая-то родственница его матушки, с ними напросилась, сказала, что хочет зелий заморских купить, да мир посмотреть. Они уже обратно ехали, когда нашли сожженную деревню. Единственной выжившей оказалась Алаяна — дочь Якова.

Она была так красива, что даже старый Игнат, на чьей повозке Анфиса ехала, заглядывался на девчонку. И Иван вдруг понял, что теперь чаще думает об Алаяне, чем о Ладушке. А тут еще отец со своим ворчанием. Но отпускать Алаяну Иван не хотел, сердце говорило ему, что удачу она ему принесет, если она с ним рядом будет. И сама девушка сказала, что имя ее означает «Удача». «Кто со мной мил будет, с тем счастье и удача под руку пойдут. Так мне матушка говорила», — улыбнулась девушка, когда он спросил у нее о странном имени.

Мать Ивана Пелагея с первого же взгляда невзлюбила Алаяну, поселила ее в крохотной каморке в сенях, где они разную ненужную мелочевку хранили. Он сказал матушке, что готов уйти на чердак, где сделает себе комнату, а Алаяна пусть его комнату в доме займет, но мать тогда раскричалась на него.

— Ты что удумал? Ты думаешь, что я позволю какой-то сироте без гроша в кармане в доме своем жить? Как ты себе это представляешь? Или ты забыл, что собирался жениться на дочери старосты? У вас же уже давно все обговорено было. А если ты впустишь в свою комнату эту приживалку, что скажет твоя Лада? Как ты потом свататься к ней пойдешь? А так пусть живет в сенях, по дому мне помогать будет. Не буду же я ее кормить за просто так.

Больше к этому разговору Иван не возвращался. Он продолжал любоваться Алаяной, которая стала работать у них по хозяйству. Лада, узнав, что они привезли с собой девчонку, устроила ему скандал, прогнала сначала. Иван даже был рад этому, но потом девушка сама пришла к нему мириться. Когда он подарил ей ленты, тут же вплела их в свои косы и гордо ходила по селу, не отпуская от себя парня. Невольно он сравнивал двух девушек — скромную Алаяну, которая тихой мышкой жила в их доме, хозяйство домашнее вела, за животиной смотрела, и нарядную Ладу, которая ничего в доме не делала, ручки свои белые берегла. Но этими ручками она крепко держала Ивана, заставляя каждую свободную минутку проводить с ней. Спасало Ивана то, что они вместе с отцом на надел свой дальний уезжали, где он по ночам думал, как ему быть дальше. Не было больше в его душе того чувства к Ладе, что жило раньше. Теперь все чаще задумывался об Алаяне, все чаще во снах видел ее лицо.

Пелагея, заметив его интерес к девушке, как с цепи сорвалась, жизни девчонке не давала, работой ее нагружала, как с батрачкой с ней обращалась. А Алаяна ни слова против не говорила. Тихой мышкой шуршала, когда утром им готовила, на стол накрывала. За ужином, куда пока еще Пелагея ее пускала, сидела тихо, слова не говорила, только в тарелку свою смотрела. А он искоса любовался ею, стараясь унять свое сердце. Даже в тех платьях, что она из старых юбок матери перешила, Алаяна выглядела как нарядная куколка. И нравилось Ивану, что девушка себя в чистоте блюдет, по вечерам, когда все спать укладываются, в баню ходит. Он часто за ней из окна своей комнаты наблюдал, как она из бани домой спешит. Несколько раз поймать ее хотел при выходе из бани, но боялся напугать девушку. А еще боялся, что мать увидит и тогда точно всем плохо будет. Алаяна всегда словно чистотой светилась, никакая грязь к ней не прилипала. Даже после дня, когда она с козами проводила, всегда была чистой и пахло от нее свежей зеленью, как весной, волосы всегда в толстую косу убраны, чистым платком повязаны. Иногда Ваньке хотелось просто обнять ее и не отпускать из рук своих. Но тут же встречался с тяжелым взглядом своей матери и старался спрятать свои мечты об Алаяне подальше. Да и Лада не отпускала его, каждый раз требуя быть рядом с собой. Приходилось Ивану по вечерам к дому старосты идти, где молодежь собиралась. Он брал с собой свою гармошку и играл на ней, мечтая о том, что когда-нибудь он станцует с Алаяной.

Он как сквозь воду смотрел на Ладу и на других девчонок, которые продолжали крутиться вокруг него, не видел их лиц. Все они были ему не интересны, даже Лада больше не привлекала его.

Однажды, когда он снова пришел на гулянье с гармошкой и Лада усадила его возле себя, рядом с ними оказался Гришка — старший брат Лады, ровесник Ивана.

— Вань, скажи, что за девушка была на торге с Пелагеей?

От слов Гришки в груди Ивана загудела злость, он увидел в глазах парня интерес к Алаяне. Ревность кипятком обожгла его душу, даже Лада заметила, как он изменился в лице и еще крепче сжала его руку.

— Никто. Приблуда, сирота, живет в нашем доме, матери по хозяйству помогает.

Он постарался, чтобы его голос звучал спокойно и выражал пренебрежение, но на это Григорий только криво усмехнулся и отошел. А Лада снова хотела устроить с ним ссору, но быстро успокоилась, только крепче вцепилась в его руку и никуда от себя не отпускала. После этого Гришка стал часто появляться у них в доме, даже Пелагея стала спрашивать у сына, что это сын старосты забыл у них. Иван ревновал Гришку, даже хотел морду ему набить, боялся представить Алаяну в объятиях другого. Но тот вдруг перестал ходить к ним в дом.

Приближался праздник Зимы. В этот день все ходили по гостям, делали подарки, сидели за праздничными столами. Лада позвала его к себе. Каждый день девушка требовала назвать день, когда Иван придет к ней свататься, чтобы все в селе видели, какой она будет счастливой невестой. Иван старался как можно дальше оттянуть этот день, но Лада настаивала. На праздник Зимы по ее наущению мать Лады пригласила в гости Ивана с родителями. Застолье было пьяным, даже сам староста выпил лишнюю чарку. Лада ни на шаг не отпускала от себя Ивана, а когда их родители перебрали лишку и завели за столом разговор о будущем сватовстве и свадьбе, девушка вытянула Ивана за руку из-за стола, увела в свою комнатку. Иван был у нее впервые, разглядывал резную деревянную кровать, покрытую шелковым покрывалом, удобный стул у небольшого стола, на котором стояло зеркало. Комната была не такой большой, но красивой и уютной. Невольно он вспомнил крохотную каморку, где жила Алаяна и поморщился. Лада приникла к парню, впилась своими губами в его губы, обняла и прижала его к себе.

— Ванечка, я так сильно жду, когда ты станешь моим мужем, сил больше нет терпеть. Я буду тебе хорошей женой, буду любить тебя. Ты только будь со мной. Если вздумаешь обмануть меня и изменить с другой, я тебе этого никогда не прощу.

Девушка все липла к нему и липла, а мужское естество требовало выхода, сознание меркло, требуя ласки, больше, чем Лада давала сейчас. Потом она с трудом отпустила его от себя. Когда они вернулись в обеденную комнату, там оставались только мать Лады и Пелагея, которые о чем-то бурно спорили. Староста ушел в свою комнату спать, Матвей ушел к каким-то своим знакомцам. Иван попрощался с матерью Лады, поспешил уйти подальше от своей будущей жены. Тело требовало женщину, аж пелена стояла перед глазами. Он поспешил домой. К Алаяне. Что было между ними, когда он вошел в ее каморку, помнит с трудом. Только помнит тот восторг, когда его рука коснулась ее теплого тела, ее твердой девичьей груди, как трепетал ее теплый живот, когда он положил на него свою ладонь. Он жадно целовал ее лицо, впитывал ее запах, брал ее, как женщину. Он что-то шептал ей, обещал, уговаривал. Только когда понял, что она не отвечает ему, словно кто-то плеснул ему холода в лицо. Пришло осознание, что он натворил. Быстро поднялся и вышел из каморки, закрылся в своей комнате. Даже крики матери, когда та вернулась из гостей, были ему безразличны. Потом мать переключилась на отца, когда тот вернулся домой пьяным и упал в сенях.

Всю ночь Иван думал, как ему теперь быть. Он сделал Алаяну своей женщиной, помнил ее такое манящие жаркое тело и вновь мужское желание поднималось в нем. Ладу он даже не вспоминал. Он не спал, когда услышал в кухне легкие шаги Алаяны, которая проснулась и стала убирать со стола остатки вчерашней трапезы, готовить еду. Она двигалась так легко, словно летала над полом. Он вслушивался в каждый звук, Ивану даже казалось, что слышит ее дыхание. Мысль, что Алаяна может рассказать матери о том, что между ними вчера произошло, пронзила его, стало страшно. Если это случится, то мать не пожалеет Алаяну, побьет ее и выгонит из дома, и ему может тоже достаться, рука у Пелагеи тяжелая. Жениться на Алаяне ему мать никогда не позволит, тем более после вчерашнего сватовства, когда уже и дата свадьбы назначена. А готов ли он сам после всего жениться на Алаяне? И к своему ужасу понял, что не готов. Тут же у него начнутся неприятности со старостой, Лада будет ему мстить, и чем это все обернется не известно. Мать точно выгонит их из дома, а своих денег, чтобы поставить для них дом у него нет. И что он тогда будет делать? Да, он не отказался бы от жарких ночей с девушкой, но вот назвать ее женой уже не хотелось.

Он лежал и слушал, как Алаяна готовит еду. Потом проснулась Пелагея, вышла в кухню и сразу же напустилась с руганью на девушку. Иван тоже поднялся, вышел в кухню. Он долго умывался и думал, как ему быть, но ничего в голову не приходило. Он искоса наблюдал за Алаяной, ловил на себе ее взгляды прекрасных глаз и вновь желание обладать ее телом заполняло его. А потом в голову снова заползал страх, что вот сейчас Алаяна скажет Пелагее, что он вчера сделал ее своей женщиной. Но девушка молча работала и не смотрела на него, отворачивая свое лицо. Иван выдохнул, значит он просто оставит все, как есть.

Парень ушел в свою комнату, чтобы мать не заметила его мужское желание, вновь упал на кровать. До дня сватовства оставалось совсем немного. Жениться на Ладе ему не хотелось, но уже все было решено, никто не даст ему отказаться, даже сама Лада не даст ему думать о другой.

У Ивана в груди бушевала настоящая буря. Он не знал, что делать, как быть. Алаяна несколько раз подходила к нему, когда рядом не было Пелагеи, смотрела на него каким-то новым для него взглядом, который выворачивал его душу наизнанку, но он быстро убегал от девушки, делал вид, что не замечает ее желания поговорить. А потом Алаяна снова стала неприметной. Несколько раз он видел ее в кухне, когда она готовила ужин для семьи. Лицо девушки было бледным, под глазами пролегли темные круги, словно она заболела. Иван даже подумывал подойти и поговорить с ней, но Пелагея не сводила с сына глаз, ходила за ним по пятам и отпускала только тогда, когда он уходил к Ладе.

Иван и не заметил, как настал день его сватовства. С утра Пелагея навела шум, заставила их с отцом надеть новые рубахи и штаны, завернула подарки, которые Иван купил для Лады, Алаяну он в этот день не видел, только заметил ее через окно своей комнаты, когда она утром шла в сараюшку кормить птицу и коз. Он видел, как низко опущены ее плечи, как ей трудно идти. Захотелось закричать, плюнуть на все, выбежать из дома, схватить ее за руку, привести в дом и сказать родителями — вот моя будущая жена. Но к нему в комнату вошла Пелагея и поторопила на выход.

Сватовство прошло для Ивана как в дыму. Он видел лицо счастливой Лады, которая крепко держала его руку и не отпускала, заметил довольное лицо Пелагеи, пьяное лицо отца, который отрешенно сидел за столом и разговаривал сам с собой. Мелькнуло лицо Гришки, который смотрел на него с каким-то непонятным прищуром. Застолье затянулось. Ивану так хотелось скорее уйти, вернуться к Алаяне, вновь обнять ее, поцеловать, но Лада держала его за руку, а потом повела гулять по селу, чтобы все видели их вместе. Всем встречным она рассказывала, что с этого дня она считается невестой Ивана. От себя Лада отпустила Ивана только вечером, когда сумерки наползали на село. Он почти бежал домой, сердце колотилось в груди, кричало, что стряслось что-то непоправимое.

Он взбежал на высокое крыльцо, зашел в сени, остановился. Дверь в каморку Алаяны оказалась приоткрытой. Иван подошел к ней, открыл. В каморке было темно, царил беспорядок, самой Алаяны не было. Он вошел в дом, где в кухне встретил разъяренную мать, которая гремела посудой у печи и ругалась себе под нос.

— Где Алаяна? — спросил Иван хриплым голосом.

— Не знаю. Я пришла, ее уже не было. Сбёгла, наверное. Неблагодарная тварь. Я говорила, что гнать ее надо было, теперь уже поздно говорить.

По тому, как мать отвернулась от него, пряча взгляд, Иван понял, что все она знает.

— Мать, говори, где Алаяна, — потребовал Иван.

Она развернулась и зло посмотрела на сына.

— Зачем тебе эта девка? Выгнала я ее. Нечего ей здесь делать.

— Куда она ушла?

— А я покуда знаю? — резко ответила мать. — Давно надо было ее выгнать.

Иван вышел из дома, обошел его кругом, но в темноте на темной земле никаких следов не увидел. Он вернулся в дом. Сердце сжалось от предчувствия беды.

— Где отец? — спросил у матери, которая так и продолжала грохотать посудой.

— Не знаю. Снова со своими дружками горькую пьет.

Не успела договорить, как хлопнула входная дверь, раздался грохот от падения чего-то тяжелого. Иван выскочил в сени, увидел лежащего на полу отца. Он снова был пьян и что-то бормотал себе под нос. Парень подошел к Матвею, поднял его, потащил в комнату.

— Алаянка, прости меня. Это я во всем виноват, не надо было тебя к нам в дом брать, — расслышал Иван слова отца.

На следующее утро Иван проснулся от шума в кухне. Это снова мать гремела посудой, готовила еду и ругалась. Иван решил, что после утренней трапезы пойдет искать Алаяну, не могла она далеко уйти. Но к ним прибежал мальчишка, который передал Ивану записку от Лады, которая писала, что ждет его у себя дома. Пришлось идти и снова весь день она не отпускала парня от себя. Три дня подряд по утрам от нее прибегал мальчишка, который приносил записки, и Иван шел к своей невесте. Она каждый день тащила его гулять по селу, чтобы все увидели, что они теперь жених и невеста. Один раз во дворе дома старосты встретился с Григорием, который посмотрел на Ивана таким тяжелым взглядом, что парню стало не по себе. Гришка сразу же куда-то ушел, а к нему из дома вышла Лада.

— Пойдем к реке, — позвала она и цепко взяла его под руку.

Снова весь день он гулял с невестой. Уже перед расставанием Лада вдруг спросила:

— Ваня, скажи, а почему Гришка сам не свой, ищет вашу сироту? У вас что-то случилось?

— Ищет? — у Ивана в груди зашевелилась злоба. Почему Григорий решил искать Алаяну? — Ничего у нас не случилось. Просто Алаяна ушла.

— Скажи, у тебя с ней ничего не было? — Лада смотрела на него пронизывающим взглядом, словно хотела заглянуть в самую глубину души. И ответ «Было» не сулил Ивану ничего хорошего.

— Не было, — ответил Иван, сжимая в кулак свободную от ее захвата руку. — И быть не могло.

Лада еще какое-то время вглядывалась в его лицо пристальным взглядом, потом улыбнулась.

— Ну ладно. Знаешь, я бы тебе этого никогда не простила. Запомни, Ваня, ты мой и я тебя никому не отдам.

Столько было в ее голосе, что по спине парня пробежал холодок.

— Лада, я завтра не смогу прийти, мать просила по хозяйству помочь, — сказал Иван, отводя взгляд в сторону. Ему хотелось хоть немного побыть без Лады, а еще хотелось найти Алаяну, встретиться с Гришкой, узнать, зачем он ищет девушку.

— Матери? Точно? — с прищуром спросила Лада.

— Да, — он кивнул головой.

— Хорошо. Но чтобы послезавтра был у меня, — требовательно сказала девушка.

И Иван понял, что попал в такой капкан, из которого ему не выбраться.

После утренней трапезы Матвей поспешил уйти из дома. Пелагея, убрав со стола, тоже собралась куда-то. Иван остался в доме один. Он прошел в каморку, где жила Алаяна, внимательно осмотрелся. С того дня здесь ничего не изменилось, мать сюда не заходила. Он заметил, что здесь явно произошла борьба, словно кто-то дрался на постели, даже одеяло порвалось. Потом он вышел в сени, присматриваясь к неметеным доскам пола. Матушка не слишком любила убираться. У самого порога он увидел каплю крови. Маленькую, почти не заметную. Нахмурился. Вышел на крыльцо и снова внимательно осмотрелся. Почти у самого крыльца снова нашел несколько капель крови. На темной земле их почти не было заметно. Он обошел площадку перед крыльцом, потом пошел вдоль дома. У дальнего угла дома снова увидел на замерзшей земле уже несколько больших пятен засохшей крови, а на венцах дома след, словно кто-то окровавленной рукой придержался за стену. Он пошел по тропинке, которая вела к сараюшке, и здесь снова увидел несколько пятен крови. У небольшой скамеечки, стоящей у сараюшки, крови было уже достаточно, словно кто-то какое-то время с дел здесь. Сердце сжалось от боли, Иван обошел сараюшку, пошел дальше по тропинке между грядок, дошел до дальней ограды. Было заметно, что кто-то перелазил через нее и держался окровавленной рукой за верхнюю перекладину. Он перемахнул через ограду, поспешил к лесу. Но здесь, сколько не искал, так и не нашел другие следы. Словно девушка растворилась. Он еще долго ходил по лесу, но потом вернулся в дом. На душе было тяжело.

Когда домой вернулась мать, он вышел к ней.

— Матушка, расскажи, что у вас произошло? Почему Алаяна ушла из дома? — потребовал он холодным голосом.

— Ничего не произошло, — огрызнулась мать.

— Говори, иначе заставлю силой.

Пелагея с испугом посмотрела на сына, сглотнула.

— Я вернулась домой, застала безродную с Гришкой. Они в ее постели кувыркались. Вот я ее и выгнала. Я всегда говорила, что шалава она, змею пригрели, а ты слышать меня не хотел. Забудь о ней. Ты скоро женатым станешь, нечего тебе о другой девке думать.

Иван развернулся и вышел из дома, прошел к сараюшке, опустился на скамейку, долго смотрел на кровавые пятна и понимал, что не все так было, как мать рассказывает. Но Гришка точно был здесь, не зря же он разыскивает Алаяну.