Глава 27

Паулина

— …у нас в школе трудовик был. Эдуард Николаич. Старый и слегка глуховатый на одно ухо, — хохотнув, Сашка продолжает рассказ, пока мы спускаемся по лестнице: — и мы с пацанами прикалывались: когда в класс заходили, здоровались: «Здрасьте, Дурак Николаич!».

— Балбесы! Как не стыдно было измываться над учителем?! — осуждающе качаю головой и улыбаюсь. Сашка такой забавный, с ним безумно легко и комфортно. Его постоянные нелепые рассказы поднимают настроение и разгружают мою тяжелую голову, в которую словно кирпичей напихали, настолько грузные в ней мысли. — Да уж… — соглашается со мной парень. — Ты к метро? Вместе пойдем? — интересуется он, когда оказываемся на первом этаже учебного корпуса. У нас было четыре пары и, по сути, в универе меня больше ничего не держит. Но… Я, наверное, не в себе, раз думала об этом практически весь вчерашний воскресный день и во время сегодняшних занятий.

— Я…нет. У меня здесь кое-какие дела. В профкоме, — поджимаю губы, смотря на Сашу, и следом выпаливаю, незаметно скрестив пальцы на обеих руках: —пойдешь со мной?

Я надеюсь, что нет! Очень надеюсь, что вчерашний опыт в качестве грузчика отбил у Саши всякое желание появляться в профкоме как минимум в ближайшее время. Мне нужно попасть туда самой. Без него. Без кого-либо!

— Издеваешься? — отстраняется мой одногруппник, делая от меня несколько шагов назад. — Я сегодня еле с постели встал. Еще одной погрузки-разгрузки моя спина не выдержит, — болезненно усмехнувшись, открещивается он.

Вот и славно.

Нет, чисто по-человечески мне друга жалко. Насколько я знаю, вчера он вернулся в общагу только в одиннадцатом часу вечера, буквально вывалившись от усталости из машины Вики, которая сжалилась и решила подвезти парней-грузчиков. Ноги Саши настолько не слушались, что он умудрился запнуться о ступеньку общажного крыльца и растянуться во весь рост под сочувствующий гогот приятелей. И Вики в том числе. От чего-то я склонна подозревать, что для Сашки это еще один повод не появляться в профкоме в ближайшее время. Задетая гордость болит сильнее любой сорванной спины.

Я бы успокоила Сашу тем, что мой воскресный день прошел не лучше, но тогда бы пришлось посвящать его в наши отношения с Волковым, а я даже мысленно его имя произношу с запинкой, заливаясь краской и сердясь на неконтролируемо ускоряющийся пульс.

Идея съехать от него в ближайшее время прорисовывается в моей голове все отчетливей. Я просто не выдержу дальше так! Надо бы, наверное, начать искать варианты…

В ночь с субботы на воскресенье я почти не спала. Все прислушивалась к тому, как Пашка раздраженно ворочался на надувном матрасе на кухне. Выйти позавтракать тоже долго не решалась, боясь снова столкнуться с ним. Даже поход в туалет откладывала до последнего! Ну разве это жизнь?

Спасибо Волкову, он будто услышал мою немую мольбу с ним не пересекаться, и свалил из дома в неизвестном направлении, когда на часах не было и девяти утра. А вернулся в двенадцатом часу, когда я уже успела лечь спать, закрывшись в комнате.

Поэтому мой выходной день прошел вполне продуктивно. Я сняла рекламный отзыв на маски для лица, наготовила, кажется, на всю следующую неделю, забив холодильник до упора, и успела немного погулять по Москве. Обычно меня расслабляют прогулки и одиночество, но только не в это воскресенье. Я чувствовала себя накалившемся высоковольтным проводом весь день, дергаясь от любого шороха, доносящегося из подъезда, и то и дело нервно поглядывая в сторону входной двери.

Я ведь не знала, когда Паша вернется. И когда мне придется посмотреть ему в глаза. А он в ответ посмотрит в мои и, конечно, поймет, что в голове у меня на репите звучат слова, которые он вчера мне сказал. Что хочет быть здесь, со мной.

Об этом невозможно не думать. И о том, насколько они скорее всего лживы, тоже не думать невозможно! Надо съезжать….

Распрощавшись с Сашей в главном фойе, сворачиваю к кабинету профкома. Ноги с каждым шагом тяжелеют, отказываясь нормально переставляться. Слабовольно начинаю надеяться, что Рязанцеву там не застану. Обдумываю в сотый раз, стоит ли вообще с ней об этом говорить. И все же в глубине души я уверена, что это правильно, поэтому, набрав побольше воздуха в легкие, широко распахиваю профкомовскую дверь. Замираю на пороге, оглядывая ребят внутри: Вика, какой-то рыжий парень и… Сглатываю, встретившись с Рязанцевой глазами… Соня.

— Привет, — неловко улыбаюсь, прикрывая за собой дверь.

Рязанцева поджимает губы в надменную линию и сощуривает глаза. Рыжему откровенно плевать, он даже головы не поворачивает, так и продолжая копаться в своем телефоне, а вот Вика расплывается в широкой улыбке и, встав со стула, идет мне навстречу. Мы с ней вчера вечером мило поболтали по фейстайму целых полчаса, откуда я как раз и узнала об эпичном Сашкином падении, и ее дружелюбие добавляет мне сейчас уверенности.

— Лина, привет! Я как раз думала тебе набирать! Мы сейчас обсуждаем, что завтра надо ролики снимать о подготовке дня студента. Это Валентин, можно Валек, — указывает на рыжего, подойдя ко мне и беря под руку. — Он ведет наш ютуб-канал, монтирует, режиссирует, в общем, местный человек-оркестр, — Вика смеется, а Валентин, хмыкнув, кивает мне и снова переводит все внимание на экран своего телефона. — А это Соня, вы же знакомы? Сонь, это Лина, я тебе говорила про нее. Она блогерша. Повезло, да?

— Ага, повезло, — бурчит Рязанцева себе под нос, наблюдая, как я присаживаюсь к ней поближе.

Когда, сев, двигаюсь на диванчике к ней еще ближе, оказавшись практически впритык, Рязанцева вопросительно выгибает бровь, а я почти шепчу в ее изумленное, идеальное лицо:

— Сонь, я хотела сказать «спасибо». Ну… За позавчера… — мнусь, поглядывая на Вику, буквально обратившуюся в слух. Кажется, у нее даже уши слегка оттопырились. — Ты не обязана была… — сглатываю, — помогать. Ну… ты понимаешь, — выразительно добавляю.

Вслух говорить, что благодарю ее за то, что она буквально вытащила меня из драки, я, конечно, не собираюсь, ведь эти их дурацкие гонки — страшный секрет. Но Рязанцева, судя по меняющемуся выражению ее лица, прекрасно понимает, о чем я. И застывает в недоумении. Она явно не ожидала услышать от меня слова благодарности. Настолько не ожидала, что взгляд ее неожиданно теплеет, а на пухлых губах расцветает чуть смущенная улыбка.

— Да, ладно, забей, — отмахивается она. — Нашла героиню.

Кашлянув, отворачивается от меня. Между нами странно искрит в этот момент. Мои щеки вспыхивают. Ладони потеют. Я будто слышу хруст ломаемой корки льда. Соня закусывает губу и пододвигает ко мне планшет, говоря:

— Вот, Лин, лучше посмотри, это мы делали в прошлом году. Так, для примера. Может, у тебя появятся интересные идеи…

— Да, конечно, давай, — хрипло отзываюсь я и непроизвольно ежусь, когда случайно перехватываю в этот момент на себе и Соне странно тяжелый Викин взгляд.

***

В профкоме я провожу следующие три часа. Спустя несколько минут после того, как туда пришла я, к нам присоединяется еще парочка ребят, и мы устраиваем настоящий мозговой штурм. Шумим, спорим, смеемся. Именно так я представляла студенчество, и у меня словно крылья вырастают за спиной. Разрабатываем концепцию, накидываем сценарий. Соня предлагает начать съемки завтра в главном корпусе в столовой на обеде. Подключает меня и Валька. Все согласно кивают, и только Вика тут же поджимает обиженно губы. Вскакивает с кресла и идет к бойлеру, чтобы подлить себе горячей воды в чай, а руки при этом заметно подрагивают.

— Интервью же должна была брать я, — ломким голосом она обращается к Соне.

— Вик, я не понимаю, ты только что жаловалась, что завтра тебе необходимо доделать ведомости для проректора и ты, бедненькая, ничего не успеваешь. Вот и делай спокойно, — разводит руками Рязанцева. — А Лина как раз, как блогер, сможет и для ютуба снять, и выложить у себя. Разве это была не твоя идея? — насмешливо выгибает бровь Соня.

— Но не за счет же меня, — тихо шипит на это Виктория.

— Вика, если ты хочешь, давай, я не… — растерянно вклиниваюсь я.

— Нет уж, Лина, каждый должен заниматься своими делами. Вик, ведь так? — настаивает Рязанцева, твердо смотря в глаза Вике, которая не выдерживает ее взгляд и отворачивается.

— Да, конечно, давайте, — глухо отзывается Вика, садясь обратно в кресло, медленно помешивает ложечкой чай. — Знаешь, Сонь, я хочу взять помощницу. Почему все отчеты всегда на мне? — и все-таки, не сдержавшись, повышает голос.

— Без проблем, давай возьмем, а я завтра освобожусь и тебе помогу, ок? — лучезарно улыбается Рязанцева. Встает со своего места, подходит к насупленной Вике и крепко обнимает ее.

Конфликт вроде бы исчерпан, но в атмосфере все равно теперь висит вязкое напряжение, и мы быстро расходимся. Прощаюсь с ребятами на крыльце универа. Сворачиваю к метро, отказываясь от того, чтобы кто-то меня подвез, хотя Валек настойчиво предлагал. Мне приятно, но хочется проветриться.

Погрузившись в свои мысли, медленно бреду по широкому тротуару, пиная редкие камешки, и чуть не начинаю заикаться, когда со спины меня оглушает бешеный вопль автомобильного клаксона.

Подпрыгнув на месте, я резко оборачиваюсь и застываю на месте, впившись взглядом в спортивный Пашин субарик. Вижу через лобовое, как он коротко кивает в сторону пассажирского сидения, настаивая, чтобы я к нему села. А я будто к асфальту приросла. Только глазами растерянно хлопаю, и предательский пульс долбит в ушах.

Сзади Паше начинают сигналить. Он упрямо сжимает челюсти и выжидательно смотрит на меня, по всем признакам не собираясь сдаваться.

Черт…

Нервно поправляю сумку на плече и спешу к его машине.