Глава 16

Муса

— Вот так сразу? Перейдем к делу?

— Можем погулять еще немного, но к делу все равно перейдем.

Улыбаюсь.

— Скажи, что не хочешь, соврешь. За ложь я наказываю! — перекатываю между губ зубочистку. — Я думал, ты не из тех девушек, которые себе цену набивают.

— А-а-а-а… Ты решил, что я из тех, кто сразу ложится под мужика?

— Но ты уже пообещала, что ляжешь. Разве не так?

— Допустим, пообещала.

Вижу, не настроена она сразу идти в мою постель… Тогда решаю умаслить ее немного, придать больше ценности происходящему. Ей, очевидно, очень в отношения поиграть хочется, и я ради достижения цели готов сделать вид, будто для меня это не просто секс.

— Я несколько дней за тобой гоняюсь по пятам. Из головы не выходишь…

Жар окрашивает кожу ее щек.

Реагирует…

Я на верном пути.

— Не ожидал, но…

Она даже дышать перестает, в глазах — ожидание. До чего же ей хочется быть особенной!

— Кажется, я крепко влип, — цокаю, якобы с досадой швырнув зубочистку.

Не любитель, но играть лицом я научен. Так что вполне реально изображаю досаду и немного смущения с раздражением.

— Ну, что? Душу мне рвёшь взглядом! Не привык я признания делать, — ворчу. — Зацепила ты меня. Сильно… Скоро есть перестану!

К слову к еде я не притронулся. Не хочу на полный желудок телом работать. Лучше в перерывах между заходами на секс что-нибудь поем.

— Ты так ничего и не съел, — замечает Агата. — Неужели я настолько плохо выгляжу, что отбила тебе весь аппетит?

Здесь она уже пытается чуть-чуть кокетничать и напрашивается на комплимент. Ай, какая. Временами — акула-акулой, но сейчас, маленькая такая, девочка совсем…

— Просто я намного охотнее съел бы тебя. Усадил бы на этот стол и… ел.

Агата оглядывается по сторонам: наши разговорчики хорошо слышны!

— Тише, пожалуйста.

— В чем дело? Я думал, ты хочешь узнать о моих… кхм… чувствах?

Щеки Агаты стали совсем пунцовыми, кажется, она с трудом дышит.

Не ожидала? А я с козырей зашел и еще туз в рукаве припрятанным держу!

— Чувства?

— Думаешь, если бы мне было на тебя ровно, я бы стал ревновать к бывшему? — добиваю.

Чувствую, что разгромил. Крепость пала…

Держится из чувства приличия и упрямства.

Стараюсь не давить, но своих позицией держусь… Потом невзначай смотрю на небо, которое сильно посерело. Ветер гонит огромную, грозную тучу. Аллах, спасибо тебе! Вовремя…

— Гребаные синоптики. Как всегда, лгут. Если хочешь погулять, другой маршрут выберем…

— Ты, кажется, кроме этого еще десять свиданий вырвал?

— Так и есть.

— Я на них согласна, — важно кивает.

О, как необходимо ей сохранить видимость, будто это она дала согласие, а не Я все решил. Придерживаю свое эго в узде, приучен быть смиренным там, где необходимо.

— С одним условием, следующее свидание я сама выбираю и решаю, когда и куда пойдем.

— Как скажешь, красивая, так и будет. Одно учти, если вдруг меня вызовут… Это будет фальстарт, который за свидание не засчитывается.

— Какой ты продуманный. Что, неужели могут выдернуть? М-м-м-м… даже в самый неподходящий момент? — игриво подмигивает.

Вай, кошечка… И девочка, и акула, и бизнес-шмизнес вумен, и кошечка… Пантера моя ласковая!

— Даже прямиком из тебя, но…

— Но?

— Если в тот момент я уже тебя буду иметь, успею дотрахать так, чтобы ты кончила. Голодной не останешься, гарантирую… Поехали? — предлагаю мягко.

— Хочу забрать десерт с собой. Зря заказывала, что ли?

— Как скажешь, девочка.

***

Едем ко мне.

В машине держусь чинно, но едва переступаем порог хаты, меня срывает.

Нетерпеливо опускаю пакет с десертом и мгновенно прижимаюсь к малышке, стискивая ладонями грудь, вжимаюсь бедрами в попку.

— Брюки, значит, надеть решила!

— Да-а-а-а-а… Брюки… — ахает, прогнувшись под болт, задевает его снизу доверху.

Блядь, а…

Знает толк… Даже если бы хер вялым болтался, от такого бы он точно привстал, будто мачта.

— Сейчас быстро кину тебе пару палок, потом качественно и долго ебать буду, — дергаю замочек на брюках, ныряю в трусики, сжав в кулаке.

Быстро спускаю вниз все, что на ней.

С кайфом смотрю, как от ластовицы тонкая нить ее хрустальной смазки тянется…

— Давай… А-а-а-а-а… Хочу тебя, — признается, оттопырив на меня оголившуюся попку.

В сладкую кису влетаю рывком. Агата охает, качнувшись.

Сжимаю ладный зад ладонями, вбиваясь.

— Все хорошо, ты принимаешь. Бери… Бери меня!

И берет же. Кайфово берет, а мне в кайф драть ее, как в последний раз.

Поэтому к финалу мы не то, что подбираемся, подлетаем быстро, за несколько жарких минут. Агата кончает, я на кураже едва успеваю вынуть, обстреляв ее крутой зад.

Потом тяжело дышим, я поддерживаю ее, целую шею у линии роста волос.

— Располагайся, будь, как дома… — сиплю.

В брюках вибрирует телефон.

Номер знают немногие. Все — свои, важные.

Так что я отвечаю, его, отойдя на кухню.

Звонит отец.

— Вижу, твоя машина у подъезда оставлена. Значит, ты у себя. Я поднимусь, — сразу говорит один.

— Отец, я не один. В компании.

— Выпроводи немедленно, — требует.

Выпроводить Агату?

Мы только сконтачились, как следует! Плюс она совсем не против продолжить, а пока шествует в одной блузе в ванную комнату.

Задница голая, бедра точеные, ножки — загляденье…

Сперма стекает по ее бедрам, у меня аж дух захватывает.

— Я спущусь через минуту.

— Что?

Отец не привык, чтобы я перечил. Признаюсь, мне и это простое сообщение удалось с трудом, уважение и почитание к старшим зудит.

— Дело срочное? Значит, спущусь.

— Срочное. Омаров Халил просит тебя об ответной услуге… — делает паузу. — Не забыл?

Скриплю зубами.

Однажды знакомый отца спас мою шкуру…

Вернее, мою карьеру и репутацию по службе.

В прошлом в немилость впал мой начальник, но замели и тех, кто под ним работал. Замели и вытурили со свистом.

Мне тоже это грозило, если бы за меня не впрягся Омаров.

Прошло много лет, ответную услугу он не просил. Да и что просить с его положением…

И то, что он вспомнил о возврате долга именно сейчас, мне очень не нравится.

— Я на пять минут отойду, — предупреждаю Агату, сунув нос в ванную комнату.

Она стоит спиной и расстегивает бюстгальтер, соблазняя.

— Если поспешишь, успеешь ко мне присоединиться.

Лифчик летит вниз, с трудом заставляю себя оторваться от потрясающего зрелища. Поправляю одежду, волосы перед зеркалом, не позволяя себе появиться перед отцом растрепанным.

***

Заметно, что отца ждут в другом месте. Потому что сегодня он с водителем, одет торжественно. Я сажусь рядом с ним на заднее, водитель покидает автомобиль. Разговор короткий. По сути, отец просто ставит меня в известность.

— Халил Омаров скоро покинет пост. Ему нужен преемник. Четкий человек с нужными понятиями о чести и совести. С твердой рукой и трезвым взглядом. Сыновей у него нет, братья не столь надежны… — отец смотрит на меня. — Но осталась одна незамужняя дочь.

Понимаю, куда он клонит, и мне совсем это не нравится.

— Послезавтра он ждет нас на ужин.

— Я могу подумать, отец?

— Ты можешь подумать, какой костюм надеть, чтобы выглядеть достойно. Но отказаться ты не вправе. Ты его должник, настало время отдавать долги… Ты же не хочешь опозорить нашу фамилию?

Словно одних этих слов мало, отец добавляет холодно:

— Откажешься, я буду обязан смыть этот позор кровью. Мне придется самому от тебя избавиться, Мусагали.