Глава 26

Муса

— Может быть, я не против… Сейчас.

Агата провокационно вильнула попкой, будто напрашивается на хер.

Возможно, так и есть.

Только голос у нее со слезами и глаза продолжают быть на мокром месте.

От нее тянет жаром, но он сухой, лихорадочный.

Прикрываю глаза.

Говорю себе: держись. Это просто ебучий соблазн, провокация, проверка! Сделаю сейчас, на поводу у члена пойду, точно не сдержусь и уйду в разъеб. Уверен, ей не понравится.

Она не возбуждена, но взбудоражена, кидается из крайности в крайность. Такие эмоции мне как раз понятны, человек в отчаянии может просить о том, чего сам не хочет, включаются инстинкты самоуничтожения…

Сам-то я кайф словлю, но Агата себя потом сожрет и меня обвинит, трахаря неугомонного.

Точно ищет повода на хрен послать.

Зато я не хочу такие поводы ей давать.

Соскучился, пока мы не виделись…. Мне эта девочка даже нужнее, чем я ей.

Вот так внезапно ошарашивает осознанием, что не она ко мне за глотком жизни тянется, но я — к ней. К этой самобытности и искренним порывам без всяких условий…

— Успею взять, — поглаживаю сладкие половинки задницы. — Если снова захочешь, потом намекнешь, красиво сделаю.

Агата фыркает, недоверчиво и чуть-чуть обиженно, но отрубается через минуту. Реально, через минуту уже крепко спит. Ну и как бы я ее, такую убитую и лишенную сил, трахал? Как тряпку? Нет, поебаться должно быть в кайф и на подъеме, вот тогда это всегда вкусно выходит…

***

Остаюсь до самого утра, выдрыхнувшись за несколько часов так, словно отдыхал целую неделю, без дела.

Резервы полны, и мне кощунственно осознавать, каким полным сил и энергии я себя чувствую на фоне подавленной Агаты. Но ее состояние я понимаю: всегда тяжело отпускать близких.

— Тебе не стоит со мной появляться на похоронах, — говорит она, накормив меня завтраком.

Сама так решила, и мне не хватает духу сказать, мол, я бы с тобой и не выдвинулся. Нет такой возможности.

Поэтому киваю, создав видимость, будто это она так решила, а не я бы ей в любом случае отказал:

— Как скажешь. Но хотя бы подвезти?

— Да, пожалуй, можно. Мы собираемся у агентства ритуальных услуг.

— Отвезу, куда скажешь.

***

Прощаемся, как едва знакомые, простым кивком.

Потом я отправляюсь к себе, дел полно.

Целый день расписан перед завтрашним награждением. Этому событию я все-таки рад, ведь награда — заслуженная, чего не скажешь о грядущем повышении, куда меня проталкивают только потому, что я — свой и скоро стану зятем важной шишки.

Совершенно неожиданно встречаю отца у своего дома. Курит возле автомобиля, поглядывает на часы.

Меня дожидается?

— Прогуляемся? — предлагает он, направившись первым в сторону аллеи. — Поговорить нужно!

Тон, как обычно, возражений не допускает.

Испытываю глухое раздражение. Сейчас, как никогда раньше, просто послать его хочется, но я слишком хорошо и строго воспитан, чтобы открыто плюнуть в лицо старшему. Держусь на чистом воспитании морали, вбитой в голову с малых лет: уважай отца, почитай старших, береги свою семью…

— Что случилось?

— Это ты мне скажи, что случилось. Осторожнее по своим бабам скакать не пробовал?! — бросает с претензией. — Шляешься!

— Вы за мной следите?

— Даже следить не нужно! Не особо ты прячешься! Что за баба у тебя на стороне?

— Так… — мигом выхожу из себя, наплевав на авторитеты.

Знаю, потом стыдно станет и совесть съест, но в моменте я вспылил.

— Вы решили стать хозяином моим причиндалам? Всех моих баб пересчитаете и будете решать, когда и кого мне поиметь?! Не слишком ли много вы на себя берете?

— Никто не говорит тебе, с кем спать! Всего лишь делай это не так открыто! — злится. — Что, неужели у самого ума не хватило? Надо было и эту науку преподать, а? Ты, как был мальчишкой, которого поймали на воровстве яблок из чужого сада, так им и остался. Взрослей!

— Я вашу философию знаю: она в том, чтобы воровать, но тупо не попасться.

— Это большая игра, сынок. Попробуй воровать так, чтобы за руку не поймали, и поймешь, как это непросто.

— Если никто не плюнул в лицо со словами, что вы — вор, это еще не значит, что об этом все в округе не знают, — решаюсь высказаться.

Отец мрачнеет, застыв на месте.

— Всем известно, что двоюродная сестра моей мамы, вдова Хадиджа, была вашей постоянной любовницей. Как удачно вы решили помогать ей после смерти престарелого мужа.

— Ты суешь нос не в свое дело, — мрачнеет отец.

На лице появляется странное выражение.

Неужели мне удалось его задеть? Впервые!

— Единственное, в чем я точно не уверен, кем вам Ризван, сын Хадиджи приходится. Никем или все-таки сыном внебрачным… — хмыкаю.

— Молчи!

— Может быть, все-таки вы — большой любитель воровать яблоки и залезли в чужой сад, еще когда был жив его хозяин? — продолжаю я. — Более того, наследили там основательно? Не зря же вы— частый гость в семье Хадиджи. Может быть…

— Может быть, надо было прогнуть жестко твою мать и всю ее родню, чтобы они дали согласие на вторую жену, — отрезает отец. — Тогда бы не было всех этих разговоров!

— Наверное, вы просто хотите сказать, что не того сына выбрали, — говорю презрительно. — Вот и обнаружилась ваша слабость. Вы, как и все, кто у власти, любите подхалимов. Поэтому Ризван вам нравится. Он же вам в рот заглядывает, как и его мать. Забавно смотреть, как эти любители подбирать объедки с нашего стола ползают на брюхе в ожидании более жирной подачки.

Теперь я понимаю, почему мама из кожи вон лезла, когда в гостях бывала вдова Хадиджа. Она все лучшее надевала и демонстрировала всеми усилиями, как счастливо и сыто ей живется в браке. Не имея возможности прямо запретить мужу таскаться к другой, она наступала ей на мозоль и постоянно хвалилась, вызывая зависть соперницы.

— Довольно! — отца аж тряхнуло.

— Довольно делать вид, будто вы, отец, до сих пор владеете всем кругом. Я ясно дал понять, сделка с Омаровым — последнее, где вы что-то решаете. Я ведь даже не подозревал, что Омаров потребует взамен спустя много лет! Откровенно говоря, тогда я был зеленым и согласился постфактум, когда вы уже обо всем договорились и начали действовать. Иначе бы меня так быстро не прикрыли от увольнения и разжалования. Я прав?

— Я делаю все для блага семьи и тебе советую брать с меня пример! — высокопарно заключает отец.

— Закончим на том, что я свою часть сделки выполняю, остальное вас не должно касаться. В противном случае я посчитаю, что пятно теперь уже на моей репутации… в виде вашего бастарда.

— Побойся бога, он совсем мальчишка! — бледнеет отец.

Надо же, мальчишка он… Парню вот-вот стукнет двадцать, совсем не мальчишка… Хотя, по сравнению со мной — сопляк, червь, которого я могу раздавить. И ведь могу же, сладко нашептывает соблазн. Могу отыграться на слабаке, чтобы поставить зарвавшегося отца на место! Возможности есть, и сейчас я слишком зол, чтобы противостоять темным соблазнам.

— Я просто решил тебя предупредить, чтобы ты не светился, — добавляет отец. — Мир? — протягивает ладонь.

— Не лезьте не в свое дело. Пока — мир, — пожимаю сухую ладонь в ответ.

Но кое в чем он все-таки прав.

Вряд ли стоит открыто светиться с Агатой, пока все не утряслось… Надо быть осторожнее.

Но я не сомневаюсь в том, что наведаюсь к ней еще не раз. Есть соблазны и желания, против которых даже годами тренированная воля оказывается бессильной.