Глава 54

Муса

Вчера маме удалось меня отогнать от спальни Агаты, но сегодня…

Так, стоп. Это было уже сегодня, под утро. Просто сейчас — позднее утро. Вернее, чуть более позднее.

Мама, собравшись, укатила на рынок, настроение у нее было отличное. Видел ее утром, пока отправлялся на пробежку. Она уехала, а я быстро свернул пробежку.

Сегодня прогуляю, точно.

Чувствую себя пацаном, свихнувшимся на всю голову, когда пробираюсь в спальню к Агате. Сразу бьет в голову, как сладко ею здесь пахнет. Закуталась под тонкое одеяло, почти с головой, только носик выглядывает.

Замерзла?

Это я сейчас исправлю.

Раздеваюсь на ходу, пока к ней иду. Трусы для приличия оставляю, как иллюзию выбора, мол, она сама должна решить, будет ли у нас секс…

Пробираюсь под одеяло, оплетая тонкое тело руками. Шарю под тонкой гостевой пижамой. Какая же она сладкая….

По ее коже бегут ленивые, сонные мурашки. Торопливо расстегиваю пуговички, всюду пальцами лезу, сгорая от нетерпения. Распаляя ее еще сонной, сладкой, делаю совсем доступной.

Сосочки приятно и уверенно толкаются в мою ладонь острыми вершинками. Груди потяжелевшие, ставшие тугими. Клянусь, от нее уже пахнет иначе. Сладкая, ставшая чуть более молочной и уютной какой-то… Как та, которую знаю… неизвестно сколько лет. Хотя это неправда.

Мы всего-ничего знакомы и, если быть честными, много друг о друге не знаем. Но самое важное о нас — это то, что не уместить в рамки привычек, слов и приличных поступков.

Моя…

Чувствую это каждым движением — и своим, и ее.

Губы скользят по коже груди, находят ставшую твердой вершинку и накрывают ее посасывая. Руки не лежат без дела. Тискаю вторую грудь, перебрасываясь на нее жадно… Освободившейся рукой ныряю под пижамные штаны. Накрываю горячий лобок, а потом и всю промежность ладонью… Пока не спешу дразнить куночку, просто впитываю ее тепло, манкость…

Член в трусах мгновенно стал колом, еще только при приближении к ней, а сейчас и вовсе конец потек. Прижимаюсь плотнее, совершив рывок, отдавшийся рваным выдохом сквозь стиснутые зубы…

Не очнется через несколько секунд, клянусь, проснется от того, как я — в нее… Глубоко и уверенно…

— М-м-м-м-м…

Агата приходит в движение, одной рукой накрывает свободную грудь, вторую опускает и… наталкивается на меня.

Я застываю, завороженный. Она себя приласкать хотела? Бля…

— Продолжай. Не стесняйся. Давай… — даю ей чуть больше пространства для маневра.

Ее пальчики обхватили тугой сосочек, прокрутив его, сдавив сильно.

Жаркая судорога прошивает тело насквозь.

Полусонный стон Агаты обрывается вздрагиванием.

Распахнула глазки и моргает сонно, пытаясь сообразить, где находится.

— Ты у меня. В доме моих родителей, — отвечаю ей свистящим шепотом.

Можно не шептаться. Мы в доме одни.

Прислуга не суется на второй этаж в эти часы…

— Муса… — выдыхает Агата и обнимает меня, крепче прижав к груди. — Муса-а-а-а-а… Наконец-то. Я переживала.

— Знаю. Больше не придется переживать. Отвечаю. Гарантирую… Клянусь…

Заставляю себя поднять взгляд, иначе выходит, будто я ее сиськам клянусь, а не ей самой.

Агата обхватывает мое лицо ладонями, несколько секунд смотрит мне в глаза с улыбкой.

— Люблю тебя, — выдыхает, разнося на клочки мое поехавшее сердце. — Люблю, — повторяет внушительно.

Я киваю, в горле пересохло.

— Я тебя… тоже… — сиплю. — Всегда.

Как пьяный!

Никогда не чувствовал силу этих слов, а сейчас пришибает, сердце наполняется уверенностью, миром и горячей, живительной силой.

— Любить буду, — стискиваю крепче. — И сейчас, и потом. Всегда.

Тискаю куночку пальцами, сжав через трусики.

По капле просачивается влага.

Агата качнула бедрами и спохватывается.

— Извини. Наверное, это неприлично. В доме твоих родителей.

— Неприлично, — соглашаюсь. — Сейчас я еще более неприлично буду тебя лизать…

***

Агата

Слова Мусы бьют в голову словно игристое вино.

От предвкушения под кожей лопаются пузырьки зарождающегося удовольствия.

Муса отбрасывает в сторону одеяло и помогает мне снять верхнюю кофточку от пижамы, тянет вниз по бедрами штаны вместе с трусиками. На них уже отметилось влажное пятнышко моих соков…

Пальчики на ногах поджимаются от предвкушения.

У нас был секс, но всегда такой жадный, молниеносный…

Я не имела счастья подолгу наслаждаться ожиданием близости, а сейчас рассматриваю Мусу пристальнее, уже со знанием того, что из себя представляет этот сложный, непредсказуемый и молчаливый мужчина.

Себе на уме, но говорит, что влюблен.

Хочет быть со мной, с нашим ребенком.

Крепко сложенный, заматеревший. Совсем не пацан, фигура у него сейчас мужицкая. Внутри все звенит от бесконтрольного напряжения.

Еще немного — и взорвусь, как это часто сейчас случается.

Первые сложности, угрозы выкидыша позади, и меня накрывает фоном желания. Все чаще и чаще… Особенно остро по утрам, но и днем тоже подкатывает. Пришлось достать свои любимые игрушки, а утренние разрядки стали привычными.

— Часто ты себя трогаешь? — интересуется Муса, отбросив в сторону мои трусики со штанами.

Он садится у моих ног, неторопливо сгибает их в коленях, ставит ступни пошире.

Раскрывает для себя, делая доступной.

Даже без слов понятно, что я его хочу, лежа с открытой, влажной киской.

— Да.

— Да? — глаза вспыхивают. — Покажешь?

— Ты обещал…

— Сделаю.

— Просто покажи, как ты это утром… или в любое другое время делаешь… Без меня. Хоть иногда обо мне думаешь? — обжигает вопросом.

Такой дурак…

Мне не нужно особого приглашения. Даже если бы он начал меня ласкать, я бы все равно себе добавила ощущений, стиснув грудь покрепче, пока не получила бы приятный спазм, прострельнувший вдоль всего позвоночника.

— Всегда…