Глава 38

Машина Кирилла останавливается у моего подъезда и, как только затихает мотор, водитель покидает салон. Я поворачиваюсь лицом к Киру.

– Спасибо за то, что принял извинения и за заботу. – Кир молча целует мою руку. Достаю из сумочки карточку и протягиваю ему. – Но это было лишним.

– Совсем нет, – хмурится он. – Я хочу заботиться о тебе.

– Ты уже и так позаботился.

– Марья, – строго произносит Кир, хмурясь, – давай такие вопросы я буду решать сам.

– Но у меня вообще-то есть свое мнение на этот счет, – выдергиваю руку из его хватки, но Кир возвращает ее в свою ладонь.

Конечно, мне нравится его рвение позаботиться обо мне. Каждой – даже самой сильной – женщине иногда хочется отдать бразды правления в руки мужчины и, сложив лапки, забраться к нему на руки. И, конечно, мне хочется купить новую одежду и обувь, я же женщина, которой не чужды слабости. Только вот меня пока еще пугает его напор. Господи, да мы от ненависти до любви за секунду добежали! Только недавно ругались, а уже сейчас он нежно поглаживает большим пальцем тыльную сторону моей ладони.

Но мне страшно. Не знаю, чего именно боюсь. Наверное, всего: реакции его жены, самого факта того, что он состоит в браке. Того, что я буду ему должна. Ох, сколько историй я наслушалась о том, как состоятельный мужчина начал обеспечивать бедную любовницу, а потом рассказывал ей, что он ее чуть ли не на помойке нашел и облагодетельствовал своим вмешательством в ее жизнь. Мол, я тебя из грязи в княжны, а ты… неблагодарная тварь! Я так не хочу. Если Кир когда-нибудь нечто подобное скажет, я, наверное, умру.

– Маш, мужчина должен заботиться о своей женщине.

– Кир.

– М?

– Я хотела спросить о твоей жене.

– Спрашивай, – сухо отзывается он.

– Ты собираешься разводиться?

– Пока нет.

Мы замолкаем на некоторое время, сверля друг друга глазами.

– Почему?

– Это может навредить предвыборной кампании. Я хотел это сделать, но сейчас любой скандал может подорвать мою репутацию. Народ еще не оправился от выходки Ники на Ибице.

– А твой брак может навредить нашим отношениям.

Мне хочется откусить себе язык прямо в эту секунду. Понятное дело, я не хочу ни с кем делить своего мужчину, но и он пока не мой, так что предъявлять требования, наверное, рановато.

– Не надо манипулировать, Ягодка, – строго говорит он. – Не обижайся, но я не для того пять лет надрываюсь, чтобы сейчас все похерить.

Мне обидно, что он ставит карьеру выше наших отношений. Хочется даже по-девчачьи топнуть ножкой и потребовать выполнить мои условия. Поставить ультиматум: или я, или она. Но «она» в данном случае – это карьера, к которой он действительно долго шел. И я не уверена в том, что в этой ситуации Кирилл выберет меня. А если выбор окажется не в мою пользу, думаю, я буду, мягко говоря, расстроена.

– Но ты же разведешься сразу после выборов?

– Разведусь. Пригласишь? – спрашивает он, кивнув на подъезд. – Или можем поехать ко мне.

– Я не стану спать с тобой в твоей квартире. Там, где ты трахаешь свою жену.

– Трахал, – поправляет он.

– Без разницы.

– Так пригласишь? – настаивает он.

От того, каким голосом Кир это спрашивает, внизу живота разливается тепло. И я киваю, прикусив нижнюю губу, чтобы не расплыться в улыбке. Сейчас, когда между нами рухнули барьеры, меня переполняет ощущение принадлежности этому мужчине. Удивительно, но я хочу ему принадлежать. Целиком, без остатка.

Мне надо успокоиться, потому что я суечусь. Так странно видеть Кирилла в моей квартире. Да, я помню, что он был здесь, и не единожды. Но сейчас все иначе. Как будто мы знакомимся заново. Сбрасываю обувь, куртку и поворачиваюсь лицом к Киру, который все еще одетый и обутый стоит у входной двери.

– Ты не войдешь?

Он прищуривается и хитро улыбается.

– Это лучшее предложение, которое мне делали, – подмигивает он, а мои щеки вспыхивают.

– О, боже, – выдыхаю я и прячусь на кухне.

– Чего ты смущаешься? – раздается над моим ухом, а потом теплые большие ладони ложатся мне на талию, прожигая одежду до дыр.

– Я не смущаюсь. Ужинать будешь? – выпаливаю скороговоркой.

– Зависит от того, что на ужин.

– То, что приготовила Галина.

Кир разворачивает меня лицом к себе.

– Я хочу то, что приготовила ты.

– Но я не… ой! – вскрикиваю, когда Кирилл резким рывком усаживает меня на столешницу и вклинивается между моих ног. Снова рывок – и я уже впечатана в его тело.

Мы оба тяжело дышим, наши лица буквально в паре сантиметров друг от друга.

– Нам нужно помыть руки, – судорожно выдыхаю, пытаясь оттянуть момент. Не знаю, чего я боюсь и что меня останавливает.

– Сделаем это вместе, – отвечает Кир и, подхватив меня под попку, несет в ванную. Я прячу лицо в изгибе его шеи.

Как только мы оказываемся в тесном помещении, Кирилл ставит меня на ноги и разворачивает лицом к раковине, а сам остается позади, вжимаясь твердым членом в мои ягодицы. М-м-м… проглатываю стон и стараюсь держать глаза открытыми. Кирилл откручивает кран и, взяв в свои ладони мои, подставляет их под воду. Это не мытье рук, это чистый секс. Пальцы сплетаются под водой и танцуют шаманский танец. Кир добавляет во все это пару капель жидкого мыла и, пытаясь вспенить, гладит мои пальцы так, что я уже на грани оргазма. Наши взгляды сталкиваются в зеркале напротив. Горящие, жадные. Я непроизвольно облизываю губы. Ополоснув руки, Кир перехватывает мой подбородок и поднимает его немного выше, переползая влажной ладонью на шею. Это смотрится невероятно эротично: широкая мужская ладонь, увитая толстыми венами, на тонкой светлой шее.

– Хочу трахнуть тебя прямо тут. Нагнуть и ворваться в тебя, – шепчут эти греховные губы мне на ухо, пока взгляд обещает еще больше того, о чем он говорит. – Скажи, что тоже хочешь меня. – Прикусывает мочку уха, и по моему телу короткими вспышками проходит дрожь удовольствия.

Моя грудь оказывается во влажных, больших ладонях, соски безошибочно найдены и теперь их сжимают крепкие пальцы. Я выгибаюсь дугой, и с губ срывается негромкий стон.

– Вот так, – поощряет меня Кир, толкаясь своими бедрами к моим. – Выключи воду, Ягодка.

Я подчиняюсь, и сразу после этого руки Кирилла спускаются на мою талию, ныряют под свитер, проходятся по животу, отчего тот вздрагивает. Пальцы уверенно расстегивают пуговицу и молнию, а потом ныряют прямо в трусики, заставляя задыхаться, как только он нажимает на чувствительную точку. Оттягивает джинсовую ткань вместе с трусиками и проникает глубже.

– Мокрая, – выдыхает Кир у моего уха, а потом облизывает и прикусывает шею.

Под прикрытыми веками яркий калейдоскоп, все тело плавится под его умелыми ласками. Кир сдергивает с меня джинсы вместе с трусиками, а я, опьяненная желанием, просто позволяю ему сделать это. Слышу, как он спускает свои брюки, как шуршит упаковка презерватива. Кирилл перехватывает меня за шею и наклоняет немного вперед, а потом в мою промежность утыкается горячая, затянутая латексом, головка. Я задерживаю дыхание, во все глаза глядя на Кира в отражении зеркала. Его лицо напряжено, он часто дышит, кусая нижнюю губу. Приятно осознавать, что рядом со мной он теряет голову.

Наши затуманенные взгляды встречаются в зеркале как раз в тот момент, когда Кир медленно проскальзывает в меня. Его глаза еще больше темнеют, он приоткрывает рот, быстро и жадно вдыхая. На мгновение чуть сильнее сжимает мою талию, а потом, подавшись назад, резко врывается до упора. Я встаю на носочки от неожиданно сильного вторжения, и крепко зажмуриваюсь. В этот момент Кир проскальзывает пальцами между моих нижних губ, и с этого момента в моей голове не остается ни одной связной мысли.

Мы не занимаемся сексом, мы трахаемся. Быстро, жадно и жестко. Удовольствие на грани боли. Руки повсюду, как и губы. Его пальцы у меня во рту, и он заставляет меня сосать их, глядя в его глаза. Его член внутри меня работает, как поршень. Его ладони сжимают повсюду, куда только могут дотянуться. Я до боли впиваюсь пальцами в край раковины, и мне кажется, что сейчас фаянс просто треснет под моей хваткой.

Мы вздрагиваем одновременно, взлетая на вершину. Я чувствую внутри то ли свою, то ли его пульсацию. Чувствую, что вот-вот упаду в обморок от удовольствия, которое накрывает, словно горячее цунами.

Медленно опускаюсь на полную стопу, ощущая невероятную дрожь во всем теле.

– А вот теперь я готов съесть то, что приготовила Галина, – бормочет Кир мне в плечо и легонько прикусывает прямо через свитер. – Только давай сначала в душ.

– Расскажи о дочке, – просит Кир, когда мы, голые, завернувшись в одеяло, поглощаем невероятно вкусно приготовленную рыбу с овощами.

– Арише два года, – начинаю я.

– Это я узнал и без тебя, – перебивает Кир. – Кто ее отец?

– Да так, просто парень. Ничего особенного. Работает в университете преподавателем. Звезд с неба не хватает.

– Он участвует в жизни дочки?

– Нет.

– Ты не позволила?

– Он сам не захотел. Сказал, мол, мы так не договаривались, – хмыкаю я.

– А если бы он предложил тебе тогда пожениться? Вышла бы за него?

– Думаю, да.

– Любишь его?

– Нет, и никогда не любила. Знаешь, моя подруга баба Аля…

– Баба Аля? – смеется Кир. – Странно ты называешь подругу.

– Не странно совсем, ей семьдесят шесть.

– Ого, ты себе подругу завела.

– Она тоже появилась в моей жизни в трудный момент и оказала помощь. Так вот она говорит, что, если бы я вышла за Антона, то этот брак походил бы на те, какие заключали после войны.

– Интересно, – Кир склоняет голову набок и вопросительно смотрит на меня.

– Тогда люди женились, потому что семьями – парами – было легче выживать. Вдвоем было проще построить дом, содержать хозяйство, прокормиться было легче.

– А как же романтические сказки о любви в послевоенное время?

– Думаю, это было скорее исключением, чем правилом.

– А если бы я тогда предложил замуж?

Вопрос повисает между нами, но я не хочу на него отвечать. Я пока еще не переварила того, что произошло сегодня, так что не готова делать работу над ошибками прошлого.

– Но ты не предложил, и давай не будем об этом.

– А если бы предложил сейчас?

– Кир, не торопи события, я еще от нашего секса не отошла.

Он забирает у меня из рук тарелку и отставляет вместе со своей на пол, а потом заваливает меня на диван и ложится сверху.

– Раз серьезный разговор у нас пока не клеится, будем играть в игры.

– Ты считаешь секс игрой? – хихикаю я, когда он прокладывает по моей шее щекотные поцелуи.

– Я считаю это лучшей игрой, которую придумало человечество, – отвечает он, и пресекает дальнейшие разговоры глубоким поцелуем.