14. Арина

На собрание я все же решила поехать. Еще раз обдумав все, озвучила это намерение Андрею Григорьевичу, когда тот звонил насчет клиники для Кости.

— Я рад это слышать, Арина. Это очень разумное решение. Через час я заеду к вам, чтобы вы подписали разрешение, и заодно привезу документы, с которыми необходимо ознакомиться.

— Да, конечно, — ответила я, еще не подозревая, о каком масштабе шла речь.

И теперь смотрела на три огромные папки, лежащие на столе. Красноперов был как всегда лаконичен:

— Ознакомьтесь. Будут вопросы — звоните.

Полдня я читала только первую папку, а голова уже раскалывалась от того количества цифр и заумных формулировок, которые были в договорах и прочей документации. Поняв, что больше просто не выдержу, плюнула и поехала к брату. Его уже должны были разместить в новой палате.

Костя выглядел болезненно. Бледный, осунувшийся. Он снова спал. Так что я просто присела рядом, глядя на него. В памяти всплывали одно за одним воспоминания из детства, когда считала, что Костик — самый лучший мужчина на свете. Тогда он казался мне настоящим волшебником — он играл со мной, показывал фокусы, называл меня маленькой принцессой. А еще к нему приходили его одноклассники, которые были для меня такими взрослыми и брутальными на тот момент.

Пыталась понять: когда же все изменилось? Когда мы стали практически чужими друг другу людьми? После смерти родителей? Ведь горе должно сплачивать семью. Почему же с нами этого не произошло? Почему вместо этого мы отдалились, закрылись каждый в своей раковине, просто перекидываясь вежливыми фразами? Неужели все дело было в бизнесе, который так внезапно свалился на брата?

Я не успела до конца разобраться в ситуации, но главное поняла — “КомСтрой” больше не был собственностью Кости. То есть часть акций, конечно, у него осталась. Но не более.

Тихий вздох вырвал из размышлений. Повернулась и увидела, как брат открыл глаза.

— Ари… ша… — с трудом произнес тот.

— Привет, Кость, — улыбнулась я, взяв его за руку. — Я здесь, рядом.

— Риша…

— Тише, тебе нельзя напрягаться, — постаралась успокоить его. Но брат, кажется, только сильнее дергался.

— Не… верь…

— Спокойно. Я здесь. Не волнуйся.

— Не верь… Уе… зжай… — хрипел брат все сильнее. В панике стала искать взглядом кнопку вызова персонала.

— Успокойся, Кость. Все хорошо. Я слушаю тебя. Тебе нельзя нервничать!

— Не… до… ве… уе… зжай… — едва слышно выдал Костик, а затем в палату ворвались медсестры и попросили отойти от постели.

Несколько минут они что-то делали, а я стояла, не зная куда себя деть. Выглядело все, словно в каком-то кино.

— Арина Викторовна? — раздался голос сзади. Обернулась — рядом стоял высокий мужчина. — Идемте. Ваш брат будет спать.

— Но он…

— Идемте, — настойчиво повторил он. — Дайте ребятам делать их работу.

— Что с ним? — спросила, когда мы вышли в коридор.

— Состояние Константина оставляет желать лучшего. Пока функция дыхания затруднена. И любые нервные потрясения ему категорически противопоказаны.

— Но я же ничего не сделала…

— Не мне решать, что вы сделали не так, но ваш визит явно вывел пациента из равновесия, — возразил врач.

— Извините, как вас?

— Дмитрий Николаевич.

— Так вот, Дмитрий НИколаевич, я просто пришла навестить своего брата. И совершенно точно не пыталась устроить ему нервное потрясение!

— А я вас и не обвиняю, милая барышня. Но вы же сами видели его реакцию. Возможно, ваш брат считает жизненно важным что-то вам сообщить, но тем самым он усугубляет свое состояние, сводя на нет все старания врачей.

— То есть мне не стоит к нему приходить?

— Пока он не поправится достаточно хорошо, лучше это делать во время сна, — тактично заметил Дмитрий Николаевич. — Поймите, я не могу вам запретить навещать брата. Лишь озвучить рекомендации, которые помогут ему быстрее встать на ноги.

— Хорошо, я вас услышала. А что в целом о его состоянии можете сказать?

— Случай не безнадежный. Константин — молодой мужчина. Организм сильный. Все, что ему нужно, он получает. Операция, которую ему провели сразу после аварии, прошла, судя по состоянию, успешно. Так что теперь главное — дать ему время на реабилитацию.

— И как долго она будет проходить?

— Не ждите быстрых результатов, — покачал головой мужчина. — Понимаю, ваш юрист упоминал, что нужно вернуть его в строй как можно быстрее, но это может пагубно сказаться в будущем. Он ведь не палец порезал.

— То есть прогнозов никаких?

— Ваш брат жив и встанет на ноги. Вот главный прогноз. Месяцем раньше или позже — разве это важно в масштабах того, что он мог и не выжить в той аварии?

— Неважно, — согласилась я. — Но хотелось бы понимать положение дел.

— На данный момент его состояние стабильное, но тяжелое. Константин поправится — просто дайте нам время. И все будет.

— Спасибо. Я поняла. Могу я снова к нему пойти?

— Да, ему дали снотворное.

Разговор с врачом и обнадежил и насторожил одновременно. Не нравилось мне, что Красноперов распоряжался и что-то требовал. Ведь доктор был прав — главное, что Костя выжил и поправится. А как быстро — это дело десятое. Главное, что живой.

Домой вернулась через пару часов. Марат позвонил, уточнив про мои планы, а мне совершенно не хотелось никого видеть. Поэтому отпустила мужчину, сказав, что планов нет.

Сама же занялась документами от Андрея Григорьевича. Но чем больше читала, тем меньше мне все это нравилось. По всему выходило, что три года назад Костя фактически утратил контроль над компанией. Родительской компанией, над которой он так трясся и о сохранении которой постоянно напоминал мне.

Наше наследие. Так он говорил.

И вот оказалось, что наследия давно нет. Двадцать один процент акций — не в счет. При умелом подходе можно лишиться и этих акций. Странная цифра.

В папках не было документов, которые пролили бы свет на то, каким образом ситуация настолько кардинально изменилась. А главное — почему.

Сам Костя вряд ли смог бы мне что-то рассказать. И эта его реакция сегодня… Все вместе складывалось в странную картину, и внутри рождалось нехорошее предчувствие.

Насколько проще было оставаться там, рядом с Софи. Продолжать жить своей тихой, размеренной жизнью, воплощать в жизнь мечту и стараться забыть шрамы прошлого, которые я так старательно замазывала не один год.

Но, увы, выбор был небогатый. И завтра мне предстояло все же появиться на совете директоров.