Глава 23. Чищу ауру. Дорого, грязно

Диана

Мне было шестнадцать.

"Выдалась чертовски одинокая зима. К маме прикатил очередной Казанова, стремящийся пробить дыру в стене спинкой кровати, отца не было в городе, сестра увлеклась новым романом.

На носу было ОГЭ, на мне лишних пятнадцать килограммов и улыбка, скрывающая жуткую грызущую пустоту и страх.

А потом появился он.

Посреди морозного утра, среди серых многоэтажек и грустных лиц – синие ирисы и медовые глаза. Все это было не для меня, не мне, не обо мне. Принц прискакал ради другой принцессы, а она выбрала дракона.

Я смотрела в маленькое покрытое пылью окошко второго этажа, сжимая в руках хрупкие весенние цветы, и видела одно: идеальный мужчина существует…"

Закрываю старый потрёпанный дневник с голубыми сердечками и переворачиваюсь на спину, крепко прижимая его к груди. Поэтичности мне не занимать. Все начиналось с заметок в моем дневнике и постепенно переросло в маленькие зарисовки различных историй, рождаемых в моей голове.

Почти каждая из них была связана с Артёмом.

Снова открываю дневник и с улыбкой листаю страницы, наполненные фантазиями. Наше первое свидание в парке аттракционов, наш первый поцелуй на Эйфелевой башне – тогда я мечтала о Париже почти так же сильно, как о парне – первая встреча с родителями, свадьба. Все-все свои мечты я записывала на страницах толстых блокнотов, обрамляла сердечками и слезами, год за годом.

Вытаскиваю из-под кровати чемодан, открываю его и бросаю туда свой старый дневник. Заберу его с собой, как память и источник вдохновения. Вытаскиваю тот, что веду сейчас.

Там не так много событий, скорее план действий, который я разработала на эти каникулы. Пять пунктов, несколько вытекающих из них идей, фотография, напоминающая о цели. Единственное запечатленное доказательство, что Артем существует не только в моих фантазиях.

Когда-то на этой фотографии была толпа людей, сейчас только мы вдвоем. Совсем крошечные, едва различимые лица, но рядом, а значит, было.

Когда-нибудь я заменю ее на улучшенную версию. Возможно, я буду там в белом платье.

– Дочь, я лазанью сварганила, будешь? – без стука врывается в комнату мама.

– Мам, ты же знаешь, я углеводы не ем, – вздыхаю, закрывая чемодан и снова запихивая его под кровать.

Забираюсь на кровать и обнимаю подушку в виде огромного кота. Сколько моих стенаний он слышал, сколько слез впитал! Вот и сегодня я позволила себе немного его намочить, просто чтобы отпустить этот дурацкий день и завтра начать все сначала. Хотя не прям сначала, конечно, но на ступеньку назад.

– Сельдерей я тоже купила! – садится на край кровати, отбирает моего кота. – Его бы постирать, – вглядывается в косую морду.

– Не надо, – отбираю назад. – Фанки этого не переживет.

Снова прижимаю его к себе, утыкаюсь носом в пропитанную моим запахом ткань.

– Мальчик? – неожиданно спрашивает мама.

Вот иногда она как чёртов рентген.

Я киваю, какой смысл скрывать, все равно узнает.

– Хороший?

– Лучший, – прикрываю глаза.

А поделиться с кем-то, оказывается, даже приятно. Словно груз с плеч. Почему я раньше маме не рассказывала?

– Надо на него расклад сделать! – ах да, поэтому.

– Не надо! – резко отвечаю я. Сейчас начнется. Нормально же общались, что она опять начала?

– Еще у тебя ужасно грязная аура, надо почистить! – мама делает непонятные движения руками, словно разводит тучи на небе и морщит нос.

– Я не буду убивать рыбку! – вспоминаю ее старый обряд очищения. Еле отвоевали ту рыбку и ее право на жизнь.

– А кто говорит о жертвоприношении? Есть же старый проверенный круг силы, красное вино, ритуальное сожжение…

– Что?!

– Что? – делает удивлённые глаза.

– Какое ещё сожжение, мам? – вздыхаю я.

– Маленькое. Бытовое.

Она соскальзывает с моей кровати и, таинственно напевая какую-то лирическую мелодию, выходит из комнаты. Откидываю одеяло и бросаюсь за ней. Только пожара нам тут не хватает!

– Ма-ам!

– Так, нам понадобится черная соль, – рыщет на полке со специями, достает маленькую солонку. – Это, конечно, не гималайская, но костромская тоже подойдёт, – бурчит себе под нос. – И спички, нужны же спички!

Отродясь спичек дома не водилось. Слава богам!

Поднимаю глаза к потолку и беззвучно благодарю вселенную за электрические плиты и отсутствие вредных привычек.

– Мам, нормально все у меня, давай без этого, а?

– Не нормально! – оборачивается на меня и смотрит этим своим фирменным взглядом, что-то между "хочу зарезать ритуального барашка" и "нам всем не помешало бы пробежать голыми под луной".

И это я реальные случаи вспоминаю.

Опять у нее обострение. Не помню такого со времен ее навязчивой идеи помочь Яне с замужеством. Что за треш она тогда творила, боги! А я думала, прошло, переболела, отпустило. Зря я ей об Артёме рассказала, разбудила дремлющего монстра.

– Так, я в магазин, ты пока в комнате место освободи. И свечи в шкафу поищи, большие такие! – выдает со страшным блеском в глазах.

Разворачивается и выходит с кухни.

– Мама! – пытаюсь вернуть ее на землю. – У меня все хо-ро-шо. Не нужны нам спички, и сжигать ничего и никого не надо.

Говорю тихо и вкрадчиво, успокаивающе выставляю перед собой ладони. Не помогает.

– Надо, дочь, надо, – мама натягивает кроссовки и, звеня ключами, скрывается за входной дверью.

А-а-а. Началось.

Она появляется спустя двадцать минут с огромным пакетом. Я только тяжело вздыхаю и помогаю ей разобрать покупки.

– А кактус нам зачем?

– Растение – это жизнь, соль – перерождение.

– А праздничные колпаки? – достаю цветастые шапочки.

– Это конус! Сосредоточение энергии.

Спустя полчаса мы сидим напротив друг друга с дебильными шапочками на головах и смотрим, как горит кактус, щедро политый вином и приправленный солью. Ещё часть вина плещется в наших желудках. Должна признать, мне полегчало. Я столько смеялась, что все невзгоды сегодняшнего неудачного дня канули в небытие.

Может, в этом и есть чудо ее ритуалов? Сумасшедшая перезагрузка. Сделать что-то настолько немыслимо нелепое, что все проблемы автоматически кажутся фигнёй. Вон, с Янкой сработало, почему не может со мной?

– Ладно, доставай свое Таро, – милостиво разрешаю матери, когда злополучный кактус в железной миске догорает, а бутылка вина пустеет.

Где-то на середине расклада приходит сообщение от Костина.

"Я на сегодня свободен? Тут такая сочная соседка снизу!"

"Фу, избавь меня от подробностей. Свободен. Завтра позвоню" – летит ему в ответ.

Я ещё не решила, что с ним делать, но благодаря маме и ее диким штучками, план потихоньку вырисовывается. Телефон снова пиликает входящим сообщением.

Если он прислал мне очередное фото подтверждение своих похождений, его ждёт мучительная смерть, ей богу.

Но на экране вовсе не очередное селфи с "сочной" соседкой, а сообщение с незнакомого номера.

"Успокоилась?"

Единственное слово словно взрывает вулкан внутри. Гадалка напротив не нужна, чтобы понять, кто этот камикадзе. Это я-то должна была успокоиться?! Это я что ли замутить без обязательств предлагала?

– Мам, а есть у тебя какой-нибудь ритуал, чтоб отсохло все у мужика? – цежу сквозь зубы, печатая гневный ответ.

Залпом допиваю вино на дне бокала и перевожу внимательный взгляд на родительницу.

– Тшш, – поднимает она палец вверх, рассматривая разложенные перед ней карты. – Тут такое!

Интересно.

– Хм, хм, хм, – постукивая пальцами по губам, мычит мама.

– Что? Что там? – как завороженная, вглядываюсь в потёртые картинки, но мало того, что половина из них вверх ногами, так ещё и не понятно, что нарисовано.

– Хм, – мама поднимает на меня взгляд и внимательно вглядывается в лицо.

– Ну что? Что? – начинаю не по-детски нервничать. Не хватает мне только безвременной кончины или казённого дома.

– Ничего мне сказать не хочешь? – мама многозначительно прищуривается.

– Не знаю, – растерянно бормочу, вспоминая, не завалялась ли у нас ещё бутылочка вина. Чувствую, что лучше дойти до вертолетов, чтобы пережить то, что мама там увидела.

– "Принцесса", – коротко произносит мама, а потом таинственно дополняет. – Паж Мечей.

– И? – кошусь на безвременно почивший кактус, словно он может дать ответы.

– Мощная концентрация на своей цели и пристальное наблюдение за своей жертвой.

– Эм… Что? – глухо выдаю я.

Она не могла увидеть это на какой-то выцветшей картонке! Просто не могла!

– Он преследует тебя? – мама доверительно наклоняется ко мне и кладет теплую ладонь поверх моей.

Так вот, как выглядит истерия. Булькающие от смеха слюни, слезы по щекам, руки немеют. Ой, не могу.

– Мама! Пора сменить колоду, тут явный бред, – нервно выдаю, сквозь истерическое хихикание.

Встаю на ноги, стягиваю с себя дурацкий колпак. Пожалуй, пойду я спать. Поплетусь. Пока не встала, не замечала, что вертолеты уже кружат, матерь божия, добраться бы до комнаты.

– Карты никогда не врут! – возмущается мама у ног. – Вот тебе тут и отрыв от отчего дома, и творческое начало, – стукает она пальцами по картинкам, которые плывут перед глазами. – И мужчина старше, – снова поднимает на меня взгляд. – Намного старше?

– Нормально, – кисло отвечаю я.

Я вообще не чувствую этой разницы! Говорят, мужчина от женщины примерно на три года в развитии отстает. Плюсом я гораздо старше своих лет себя ощущаю. Вот и получается нехитрой арифметикой, что мы почти ровесники! А цифры в паспорте – всего лишь пара закорючек, придуманных какими-то индусами. Ничего своего изобрести не можем!

– Сталкер! – перемещает палец на карту с чуваком, зажавшим меч.

Да черт!

– Тебе срочно нужен защитный амулет.

– Мне срочно нужно поспать, – делаю решительные шаги из комнаты.

– Я сделаю! – кричит мне в спину мама.

Кто б сомневался. Сама на Артема повесит или мне нужно будет? Мама даже не поняла, что карта относилась ко мне, а не к мужчине. И если узнает, будет только хуже.

Просыпаюсь я с дикой головной болью. Я очень редко пью. Практически никогда. Но вчера день такой непростой вышел, как не поддаться было красному полусладкому? Выключаю будильник, вглядываясь в расплывающиеся цифры на дисплее. Какого черта я его вообще на пять утра поставила? Лето, каникулы, вторая смена. А, спортзал, точно.

Но не сегодня. Не сегодня.

Экран светится ещё и входящим сообщением с незнакомого номера.

"И что это значит?"

Действительно, что это значит? Кто это? Что за шарады? Почему мне кажется, что на голове стоит медный утюг, грозящий проломить мне черепушку?

С громким стоном переворачиваюсь на бок и тяну телефон поближе. Разблокирую экран и морщусь от ударившего в глаза света. Орудие пытки.

Открываю Вотсап, там всего три сообщения.

"Успокоилась?" – бесячее от него.

"Что у тебя охохлись все" – от меня.

И "что это значит?" – снова от него. Действительно, что это, черт возьми, значит? Что за охохлись? Что я хотела написать?

Откуда у него вообще мой номер?

Хотя это явно мне на руку. Может, ритуал сожжения кактуса так подействовал? Почистила ауру, тут же прилетела ответочка от благодарной вселенной.

Бред.

Я ещё явно пьяна. Откладываю телефон, прикрываю пульсирующие глаза.

В следующий раз просыпаюсь уже к одиннадцати. Голова не такая тяжёлая, но во рту такой сушняк, что язык к небу прилип, а сухие губы слиплись. Солнце вовсю фигачит прямо в лицо, вызывая острое желание накрыться с головой и продолжить спать. Но надо вставать.

Вчера пострадала, самобичеванием позанималась, слезу пустила, пора брать себя в руки. Скоро на работу. А Артем сам себя не завоюет.

А ещё надо к Костину заехать, разложить ему на пальцах ближайшее счастливое будущее.

Собираю непослушные конечности и перемещаюсь в ванную. Из зеркала на меня таращится всклокоченное существо с синими губами. Какого?.. Как это стереть?!

В отчаянии тру рот с мылом, пробую оттереть мицеляркой, но синие разводы до конца так и не оттираются. Капец.

– Мама! – захожу на кухню и тут же чувствую, как сжимается желудок от жирных запахов. – Что за дрянь мы вчера пили?

– Хорошее вино. Молоденькое, – отрывается от складывания каких-то прямоугольников из газет.

– У меня губы синие!

– Бывает, – пожимает она плечами.

– Не оттираются!

– Попробуй дольку лимона пососать.

Открываю холодильник в поисках средства спасения.

– И где он?

– Кто? – мама снова вся в своем газетном оригами.

– Лимон.

– У нас нет.

– Так зачем ты мне предлагаешь тогда? – хлопаю дверцей и сажусь напротив нее.

Боже, как же хочется сейчас булочки с маслом. Просто слюна во рту собирается. Тянусь к куску батона, подношу его к носу и втягиваю божественный запах простых углеводов. Во всем виноват чёртов Супермен! Не будь он таким мудаком, я бы вчера не поддалась маминым уговорам, не влила в себя полбутылки вина, не ходила бы сейчас с синими губами, головной болью и желанием впиться зубами в хрустящую горбушку хлеба. Белую смерть.

– Просто читала где-то, что помогает, – тем временем говорит мама. – Вот, смотри! – поднимает над столом квадрат, склеенный из кусочков газеты.

– Что это?

– Это тебе.

– Спасибо, конечно, но я новости в интернете читаю, – скептически морщусь и тянусь за стаканом воды.

Почему мы пили обе, но плохо только мне? Опыт? Колдовство? Секретное антипохмельное зелье?

– Это защита.

Громко фыркаю, разливая содержимое стакана. Может рассказать ей про существование резиновых изделий номер два? Ох уж эти ее народные средства! И как это вообще должно работать?

– От негативных действий, направленных в твою сторону. Сложи в карман и все время носи с собой. Тут только позитивные новости, будет притягивать только положительные события и слова.

О, Господи. Я пробудила дракона. Теперь от нее не отделаться.

– Мам, я пойду, скоро на работу.

Встаю из-за стола и, игнорируя ее газетный коллаж, иду собираться.

Натягиваю любимые джинсы и свободную футболку, закалываю волосы назад, времени помыть голову нет, а под дебильным котелком все равно ничего не будет видно. Осталось только придумать что-то с губами. Вряд ли посетители кафе оценят синюшный зомби-рот.

Роюсь в тумбочке и нахожу старую ядрено-красную помаду. Отлично. Из крайности в крайность.

Хотя если подумать, это даже может сыграть мне на руку. Например, если на мне будет эта помада, а на каком-нибудь мужчине след от этой помады… А кое-кто с завышенным ЧСВ это все увидит.

Готовься, Супермен. Да начнутся игры на твоих костях.