Глава 24. Жертва рыжих потаскух

Диана

Надо было сразу понять, что день не задастся.

Ещё на стадии похмелья и синих губ. Ощупываю кожу под левым глазом и тихо шиплю. Стоило ли ждать от этого дня что-то кроме тычков и ссадин?

Мой профессиональный взгляд – нет.

Это равновесие вселенной. Кармический подгон. Хвост чёрно-белый зебры. Просто если уж ты подобрался к ее заднице – не жди белых полос!

Хмурюсь от одолевающих мыслей и снова морщусь от боли. Меня знатно приложили дверью. Не специально, конечно, скорее, по невнимательности, но от этого моему бедному, наливающемуся гематомой глазу не легче.

Я стояла возле подъезда, рылась в сумке в поисках запасных ключей, а какая-то неадекватная девица решила открыть дверь изнутри с пинка. Я даже отпрыгнуть не успела, только вздернуть головой, за что в лицо железным краем и прилетело. Рыжая истеричка, конечно, извинилась, но как-то неискренне и поспешно, в мгновение ока зацокав каблуками в сторону метро.

– Ты чё такая красная, Соловьева, бежала ко мне, сбиваясь с ног? – распахнув дверь, Костин предстал во всей красе: огромных синих семейниках с желтыми уточками и бутылкой пива в руках.

– А тебе чё, трусы мама до сих пор покупает? – делаю шаг в квартиру и оглядываюсь. Не дай бог тут какую-нибудь сочную соседку застать.

– Это тренд сезона, что ты понимаешь, – захлопывает дверь и делает раздражающе громкий глоток из бутылки.

Снимаю кеды и прохожу на кухню. Зрелище не для слабонервных.

– Что за срач, Вова?! Я же предупреждала, что квартиру в любой момент могут прийти осматривать.

Оглядываю заваленный коробками и остатками еды стол, пару переполненных мусорных пакетов и как венец на холостяцком убежище – целая батарея пустых бутылок на подоконнике.

– В комнату мне лучше не заглядывать, да? – вздыхаю я.

Открываю морозилку – девственная чистота, ни единой льдинки, мать твою, чтоб приложить к опухающему глазу. Зато в камере холодильника есть из чего выбрать! Бутылочное пиво или баночное. Хм, какое богатство.

– Костин, ты алкоголик что ли? Из тех, кто тихо на дому лакает, но так, что до бессознанки? С кем я связалась… – закатываю глаза, вытаскиваю одну из банок и прикладываю к лицу. О, да.

– Должен заметить, что перегар тут не у меня.

– Вот черт. Сильный? – сажусь на стул с прижатой к глазу банкой.

– Разит маленько, – ухмыляется гад, делая очередной раздражающе громкий глоток. Облокачивается на кухонный гарнитур позади и скрещивает длинные тощие ноги. Господи, эти жёлтые уточки будут преследовать меня в кошмарах. – Не ссы, есть верное средство. Нужно пожевать какую-нибудь зелень, типа петрушки или мяты, и все, никаких следов преступления, – щелкает пальцами.

– А ты, я посмотрю, на опыте.

– От сессии до сессии живут студенты весело! Не слышала что ль, Соловьева? Какая ты скучная, прям грустно за тебя.

– Посмотрим, как ты запоешь ближе к зимней сессии.

Убираю банку от лица, встаю и меняю ее на новую из холодильника, попрохладнее.

– Так что случилось вчера? – кивает на мое пейзажное лицо Костин.

– Вчера – ничего. Сегодня – сумасшедшая рыжая и тяжёлая дверь.

– А, Снежана, – губы псевдо-бойфренда расплываются в порочной ухмылке. – Она уходила не в духе, н-да.

– Фу, Костин, только не говори, что скатился до шалав, – по ходу простыни после него придется сжигать, а квартиру дезинфицировать. Яна меня убьет.

– Всего лишь скатился этажом ниже. Я же тебе писал, – поигрывает бровями потаскун. – Но имячко у нее говорящее, этого не отнять, да!

– Господи, какой ты мерзкий. Как тебе вообще удается все это проворачивать? Чем ты их берешь?

– Это природный магнетизм! – яркие уточки отрываются от стойки позади и перемещаются к окну, чтобы вытянуться в тощую жердь, потягиваясь. – Так что, как вчера прошло с твоим терминатором? Видел с окна, как он тащил тебя в машину. Чпокнулись?

– Не твое дело! – возмущаюсь я. – Сегодня придешь в кафе с новым веником – не за пять тысяч! – и верным Хатико будешь ждать меня за столиком, пока я закончу смену. Твоя задача, как только увидишь, что пришел Артем – огородить меня от него. То есть во чтобы то ни стало, не дать нам разговаривать и оставаться один на один.

– Эль Ди, детка, ты переоцениваешь мои физические способности. Если он захочет мне втащить – втащит, а тебя унесет через поверженный труп врага.

– Не втащит, он не из таких.

Наверное.

– Ага, как же. Моя морда заранее чувствует подвох. Ладно, во сколько приехать?

– Моя смена через час, я поехала. Ты – прибираешь этот срач и выдвигайся.

– Да, мам, – кривляется Вовка.

Господи, и как на него девчонки ведутся? Просто… жёлтые уточки, Карл!

Отставляю спасительную банку и двигаюсь в коридор. Кидаю взгляд в зеркало. Как я и думала, лицо украшает красное пятно, пейзажно растекаясь от брови под глаз и к носу. Пока не синее и то хорошо, но все равно приметное, словно подчёркнутое ядреной помадой на губах, мать ее. Снимаю невидимки с волос и немного завешиваю прядями лицо. Не помогает, блин.

Надеюсь, котелок и полумрак кафе меня спасут.

– Что у тебя с лицом?! – вместо приветствия орет Вероника, когда я прихожу.

– Неудачно встретилась с дверью, – выдавливаю напряжённую улыбку. Боже, это прозвучало настолько плохо, что хоть сейчас вешай на себя табличку "жертва домашнего насилия". Что они там ещё обычно говорят? Налетела на косяк, упала с лестницы? Судя по взгляду Ники, именно в этом направлении она сейчас и думает.

– У меня в сумке пудра есть, пошли, – кивает она на служебное помещение. – Эдгар, постой минутку, пожалуйста, тут ЧП!

Из угла поднимается грозная тень и движется на нас. Эд так сливается с темным фоном, что иногда я забываю, что он вообще здесь. Ему бы сменить цвет фирменной рубашки, чтобы быть поприметнее.

– Что с лицом? – спрашивает, подходя ближе.

– Дверь, – вздыхаю я. – Ника поможет закрасить.

Эд коротко кивает, заходя за стойку бариста, и бросает острый взгляд на мою напарницу. Та хватает меня за руку и тянет в подсобку.

– Рассказывай, – доверительно шепчет она, стоит нам остаться одним.

– Что?

– Что произошло!

– Да серьезно, просто дверь. Какая-то полоумная решила подъезд с ноги открыть, а я как раз в позе креветки из сумки ключи доставала и бам! Как думаешь, будет синяк?

– Похоже на то. Слушай, у меня с собой только пудра, она немного приглушит, но не скроет, – Ника достает из сумки круглую пудреницу, переворачивает ее, легонько стучит по металлической крышечке и переворачивает обратно. – У тебя дома есть цветной корректор или маскирующая тоналка? – достает огромную кисть и откручивает крышечку пудры.

– Нет, я не особо… У меня очень светлая кожа, подобрать тональник проблема.

– У тебя очень хорошая кожа! – восхищается напарница. Проводит кисточкой по внутренней стороне крышечки, собирая крупицы пудры, и лёгким движением наносит ее мне на лицо. – А я ужасно мучаюсь с высыпаниями, без пудры из дома ни шагу!

– Это благодаря питанию, – отмахиваюсь я. – Убрала весь сахар, углеводы, молочку…

– Серьезно? А я думала, ты такая худенькая от природы. Даже слегка ненавидела твою шикарную генетику, – смеётся она, порхая кисточкой.

– У мамы отличная генетика, а вот папины гены лишили меня счастливой юности, – хмыкаю я. – Я очень склонна к полноте. Один срыв, одна паршивая булочка и сразу на боках откладывается.

– Вот это у тебя сила воли! – восхищённо восклицает она. – Все, сделала, что могла.

Открываю глаза, смотрюсь в зеркало. Не особо помогло, конечно. Выгляжу странно. Пол лица бледные, как смерть, половина – рыжеватая от пудры. Ещё и эти губы, как у клоуна!

Прочесываю пальцами волосы, перекладывая пробор на левую сторону, и немного прикрываю пострадавшую сторону прядями. Сверху дебильный котелок и вполне сносно. Если голову не поднимать.

Хоть бы свет опять вырубили.

Скалю зубы, проверяя на наличие петрушки, съеденной огромным пучком по совету знатного алкоголика. Тест-драйв лайфхака прошел успешно.

– Я хотела попросить, – говорю, оборачиваясь. Вероника уже снимает фартук и расстёгивает фирменную рубашку. – Можешь завтра со мной сменами поменяться? Я выйду с утра, а ты после обеда?

– В принципе да, без проблем. Хоть отосплюсь, – улыбается она.

Классная девчонка.

Я тоже переодеваюсь, и мы вместе выходим в зал. Ника прощается с Эдом и уходит, я становлюсь за стойку.

Не проходит и получаса, как является тот-чье-имя-я-не-хочу-называть. Видеть его, если честно, после вчерашнего тоже не особо хочется. Все ещё гуляют во мне гормоны, передающие в мозг сигнал: вмажь ему между ног, засранцу. Но я собираю свое лицо в маску равнодушия и смело встречаюсь с ним взглядом. На секунду. Потом меня отвлекает клиент, поэтому я не успеваю определить, с каким настроением он явился.

Принимаю заказ на два Рафа с собой, запускаю кофе-машину. Нервно жую губу, поглядывая, как в углу Супермен переговаривается с Эдом.

Что ждёт меня сегодня? Разборки? Уговоры? Равнодушие?

В принципе, я готова к любому повороту. Морально. А физически – мне не хватает одного тощего засранца – моего боевого щита. Артем пришел слишком рано!

Взбиваю молоко, отвлекаясь на текущую задачу, отмеряю два сиропа. И вздрагиваю, когда на меня ложатся крупные ладони.

Заставая врасплох, меня раскручивают вокруг оси, пока нос не упирается в мужской кадык. Сильные пальцы зажимают подбородок и тянут лицо вверх.

– Что с лицом? – гремит, гневно дыша на меня.

Из рук выскальзывает мерный стаканчик, звенит об пол, и липкий сироп растекается у ног. Чудесно.

Что началось-то?!