Глава 26. Последний день на Титанике

Артем

Интересно, если вырвать засранцу руки и вставить ему их в задницу, как долго он проживет?

Всматриваюсь в болезненное лицо Ди и желание прикончить пацана выходит на новый уровень. Никогда не замечал за собой тяги к насилию, даже в детстве в войнушку не играл, не носился с ружьём наперевес в интерактивной реальности, не представлял себя в военной форме, даже от армии благополучно откосил со своим плоскостопием, уверен, родине во благо. Пожалуй, только однажды хотел собственного брата за яйца подвесить за его долбанную ухмылку и удачу, принесшую ему любовь девушки, стоящей сейчас рядом со мной. Но это было давно, словно в другой жизни. Сейчас я, пожалуй, размялся бы с лицом одного остолопа вместо груши для битья.

– Какие они милые, скажи, – тычет в меня локтем Яна, нашептывая.

Ни хрена.

Даже и близко нет.

Я отмираю. Пытаясь взять под контроль бушующую ярость внутри. Кажется, стоит отпустить вожжи самоконтроля и руки сомкнутся на тощей шее пацана. Но без суда и следствия так делать нельзя. Не на глазах же Ди. Вот вытряхну его за шкирку отсюда, а потом и правду из него выбью и весь дух.

– Вова, познакомься, – выдавливает из себя улыбку Диана. Ненастоящую, печенкой чувствую. – Это Яна, моя сестра.

Задохлик разворачивается и пытается показать все свои тридцать два жене моего брата. Ничего, скоро количество зубов у него резко сократится.

– Детка, у вас не семья, а сплошные лотерейные билеты в генетическом джекпоте! – радостно выдает тощий, глядя на Яну. – Такое сходство!

Мне не удаётся скрыть презрение и изо рта вырывается что-то вроде "пхах!", привлекая тем самым внимание всех присутствующих.

Чувствую три пары глаз на себе, но всматриваюсь только в льдисто-серые, настолько магически привлекательные, что озноб берет. На их дне плещется гнев, я успел уже научиться читать эти сменяющиеся как в калейдоскопе эмоции. Но я не виновен. Это естественная реакция на идиотизм.

О чем пацан вообще говорит? Они совершенно не похожи! Огонь и лёд. День и ночь. Зима и лето.

Более разных женщин нельзя и представить! То, что их связывает родство, можно определить лишь к насмешкам судьбы. Яна такая… а Ди совершенно из другого теста. Как яркие пряники и тончайшее тесто фило, требующее огромного мастерства в обращении. Взгляд простого потребителя всегда сначала упадет на яркую глазурь, польстится на узор и сладкий вкус, но ценитель знает, как много можно сделать с тонкой конструкцией фило, в какой шедевр превратить.

В моей голове проходит сотня секунд, отсчитывается миллион ударов сердца, пока пронзительный взгляд не оставляет меня, сосредотачиваясь на другом. Это не должно происходить с молодым здоровым человеком, но на секунду мышечный орган пропускает удар, останавливается, даря болезненный укол в грудную клетку. Какого хрена это происходит?!

– Надеюсь, ты захватил плавки! – доносится до меня обрывок преувеличенно-радостной фразы Яны.

Перевожу непонимающий взгляд на жену брата и впервые чувствую раздражение на ее чрезмерную общительность. Что за?.. Почему она?..

Шумно выдыхаю и кладу руку ей на поясницу, пытаясь сдержать поток ее неконтролируемого энтузиазма. Неужели она не замечает, какой слащавый говнюк напротив нее, и как кривится Ди при каждом его слове?

Диана, конечно, пытается сдержанно улыбаться, но я готов свою левую ногу поставить на то, что это хорошо отрепетированный спектакль. Не понятно для кого и зачем. Но нутро не обманешь, я остро чувствую ее.

– Ты не опоздаешь? – пытаюсь отвлечь от словесного пинг-понга Яну. – Вас подбросить?

Мне удается привлечь внимание неугомонной женщины, и она затыкается. Аллилуйя.

– Тём, ты опять забыл, что я на машине, – насмешливо бросает она, постукивая ладошкой мне по груди.

Не забыл.

– Кстати, Ян, – врезается мне в висок низкий голос Ди. – Можешь подбросить по пути Вову? Ему нужно в одно место, тебе как раз по дороге.

Она облокачивается на стойку и наклоняет голову чуть вправо, с прищуром следя за тем, как моя рука отрывается от спины ее сестры. Рука тут же начинает неметь, словно каменея от сковывающего пронизывающего ее льда.

– Но я хотел провести время с тобой, детка, – откидывается на той же стойке задохлик и касается пальцем носа Ди.

Первым я оторву ему этот палец.

– Вова, тебе лучше поехать, – многозначительно смотрит в глаза своему другу Ди. – Не стоит откладывать такое важное дело, правда?

Упырь разворачивается корпусом к ней и заключает ее лицо в ладони.

– Как скажешь, Эль Ди! – и присасывается к ее рту.

– Боже, какая милота, и где мои двадцать лет? – мечтательно вздыхает рядом со мной Яна.

Она явно не видит, как Диана снова морщится и с раздражением отстраняется, шипя от боли.

– Детка, нужно быть осторожнее с дверями, – проводит пальцами по щеке Ди засранец. Точно знает, где ушиб.

Я убью его. Закопаю на кладбище среди неизвестных, никто и не найдет.

– Я его подвезу! – мгновенно вырывается у меня.

– Нет! – голос Ди взлетает и тут же возвращается на место. – Пусть с сестрой познакомятся поближе. По-родственному, – мило улыбается тому, кого секунду назад отталкивала.

– Детка, ты же знаешь, одно твое слово, и завтра же на твоем пальце будет кольцо, – слащаво растекается патлатый.

– О-о-о, – протяжно стонет Яна в восхищении.

Идиотизм. Что за фарс? Словно Титаник пытаются спасти парой вёсел, выглядит жалко. И раздражающе.

– Я тоже хочу пообщаться, – произношу спокойно. – По-родственному, – растекаюсь в кривой усмешке.

Ди реагирует мгновенно. Резко выпрямляется над стойкой и кидает в меня острый, как бритва, взгляд. Знаю, тебя это взбесит. Почти так же, как бесят меня твои наигранные поцелуи и улыбки.

Мы кидаем друг в друга красноречивые взгляды поверх головы мелкого засранца, игнорируя его присутствие как таковое. Холодные, как лёд, глаза сверкают злостью, хотя лицо остается непроницаемой маской. Скольжу взглядом по ее чуть приоткрытым губам, чувствуя, как она беззвучно кидает в меня проклятия, и останавливаюсь на быстро вздымающейся груди. Сегодня ее рабочая рубашка застегнута наглухо, но это не мешает моему воображению дорисовать то, что я уже видел: аккуратная высокая грудь в моих ладонях, губы на ней.

Хрен с ним, со смертником. Пусть катится, моя вендетта подождёт. Хочу Ди. Сейчас же.

– Кирилл! – выводит меня из наваждения громкий возглас возле уха.

Яна резко разворачивается на пятках и несётся на грохот. Пара стульев пала в бою с двухлетним пацаном, предоставленным самому себе на время нашей короткой словесной битвы. Я мельком оглядываю урон, и убедившись, что и с племянником, и с имуществом все в порядке, возвращаю взгляд на девушку-лето. Но та больше не смотрит на меня, тихо перешептываясь со своим дружком. Их головы почти соприкасаются в стремлении оставить разговор приватным. Но я бы и так ничего не услышал из-за громких материнских ругательств за спиной и звона дверного колокольчика. В кафе вваливается шумная компания студентов, разбавляющая напряжение в воздухе. Ди отрывается от своего парня, кидая ему предостерегающий взгляд, и тут же расплывается в широкой улыбке для посетителей.

Патлатый смертник сгребает со стойки огромный букет цветов и вальяжно проходит мимо меня к Яне. Наклоняется к ней и, что-то тихо сказав, протягивает свой веник. Уж эту девушку цветами не впечатлить, чувак. На заре своей молодости я пытался, не вышло, с тех пор этот пункт вычеркнут из списка действующих методов. Ни одна девушка после не получала от меня цветы. Видеть, как их отвергают – до сих пор самое болезненное, что оставила мне юность. Помимо глупой влюбленности не в ту девушку.

Но Яна на удивление благосклонно кивает и забирает букет, ярко зардевшись. Что за? Как он это сделал?!

Взяв за руку сына, Яна кивает на выход, и мудак плетется за ней. У двери они тормозят, пацан галантно хватается за ручку, чтобы пропустить их вперед и на секунду поднимает взгляд на меня. Его наглая многозначительная ухмылка выносит ему приговор.

Он не жилец.