Глава 28. Курице не петь петухом!

Диана

Жесткие подушечки пальцев умело играют на моих позвонках, выписывают красивые чувственные узоры по бокам, ложатся на подрагивающий от частых вдохов живот.

Картинка перед глазами расплывается, шум толпы стихает, становится приглушённым от стука безумно колотящегося сердца в ушной раковине. Горячая волна накрывает с головой и резко оседает внизу живота. Я горю, меня знобит. Всего этого слишком много для меня.

Пальцы с живота перемещаются ниже, забираются за кромку джинс. Уха касаются мужские губы.

– Хочу тебя, Ди.

Дрожь усиливается, голова кружится, тело тяжелеет.

И я хочу, хочу, хочу.

Это так остро, так запретно, так неправильно, бьёт по нервам, закручивает узлы внутри. Но я тоже его хочу. Всего себе.

В голове уже крутятся картинки того, что будет дальше. Моя фантазия стирает людей за столиком, Эдгара в углу, день за окном, оставляет только руки Супермена, его губы на мне. Может, он развернет меня в своих руках, подсадит на стойку и… Или утащит сейчас в кладовую, туда, где все начиналось. А может, закроет кафе, посадит к себе в машину и отвезет, наконец, к себе, чтобы больше не отпускать из своей постели и сердца?

Я рисую совместные завтраки, кольцо на пальце, белое платье, двух детей. Все за доли секунды, пока пальцы Артема пробираются ниже. Я вспоминаю о каждой фантазии, когда-либо всплывающей в моей голове, и обрамляю все это чувственными поцелуями, долгими прелюдиями. Эмоции возводятся в квадрат, чувства в кубы. Я улыбаюсь.

Идеально.

Колокольчик над дверью вырывает меня из сладкого забытья. Все возвращается: голоса людей, скрип стульев по плитке, свет ламп над головой. Тепло мужского тела покидает меня и сразу же становится пусто и зябко. И страшно. Вдруг все не по-настоящему? Оборачиваюсь на Артема, встречаюсь с потемневшими взглядом и заостренными скулами. Он отходит всего на шаг и становится позади, опираясь на стену. Скрещивает руки на часто вздымающейся груди и только это выдает его внутренний пожар, сродни тому, что сейчас сжигает все внутри меня.

Я не могу ошибаться, он чувствует это.

Губ снова касается улыбка. Он отвечает взаимностью. Кажется, мы всё-таки подобрались к стадии пять.

– Здравствуйте! – возвращает в действительность бодрый женский голос. – Можно, пожалуйста, три средних капучино с собой. Один без сахара, в один – один, в один – два, все подписать.

Я киваю, пробиваю заказ и запускаю машинку молоть зерна. Процесс дошел до автоматизма, поэтому руки делают, а голова по-прежнему витает в розовых пушистых облаках, прыгая там в унисон с непослушным сердцем. Артем меня соблазняет. Артем меня хочет. Скоро, скоро, скоро.

Клиентка получает заказ и уходит, компания гудящих студентов тоже перемещается из прохладного помещения на летнюю улицу, и кафе пустеет. Как только входная дверь закрывается, отрезая нас от шумной улицы, я разворачиваюсь к Артёму.

Он не теряет понапрасну минуты. Тут же делает большой шаг ко мне и впивается в губы. Жадно, нестерпимо, глубоко. Придерживает одной рукой за затылок, опаляет щеку горячим дыханием. Ни грамма промедления, сразу в омут с головой.

– Кх, кх, – раздается в нескольких шагах от нас. – Я, вообще-то, ещё здесь. И это противно.

Артем останавливается, я открываю глаза, поворачиваю голову на звук. Эдгар и правда стоит совсем близко, делает себе очередную порцию эспрессо и окидывает нас не слишком воодушевленным взглядом.

– Что на счёт служебных романов, а, Артем Дмитриевич? – бурчит он.

– Запрет отменяю, – спокойно говорит Супермен, не сводя с меня глаз.

– Пожалеешь, – расплывается в яркой улыбке наш администратор.

Чего это он должен пожалеть? Что Эд имеет против меня?

– А ты держи ширинку застегнутой, и я не пожалею, – ухмыляется Артем. – И чтоб ни одна сотрудница из-за тебя не уволилась, понял? – тычет в него пальцем.

– Ничего не могу обещать, – берет чашку с кофе администратор, отпивает. – Ты же мне практически развязал руки. И такой пример подаёшь, ай-яй-яй.

Эд качает головой и с насмешливой улыбкой удаляется в свой закуток.

– Ты плохо на меня влияешь, – шепчет мне Артем.

Его широкие ладони ложатся на мою талию, сдвигают меня чуть вправо, чтобы скрыть от прямого взгляда невольного свидетеля.

– Ничего плохого мы пока не делаем, – смотрю ему прямо в глаза.

– Это пока, – губы Супермена расплываются в озорной улыбке, он хватает меня за руку и тянет в подсобку. – Эд, поработай! – кричит он другу, ведёт меня за дверь служебного помещения.

Я громко хохочу, держась за его руку. Сумасшедший.

– Что ты делаешь? – шепчу, хотя выходит ужасно громко.

– Веду себя по-настоящему плохо.

Дверь позади закрывается. Его губы опускаются на мой рот, руки прижимают к стене, ладони ныряют под рубашку. Все происходит стремительно. Одним ловким движением фартук летит на пол, рядом приземляется и дурацкая шляпа, ещё несколько умелых щелчков пальцами и рубашка распахивается.

– Черный, – отрывается на миг от моих губ Артем, чтобы взглянуть на грудь. – А я гадал, – снова поцелуй.

Глубокий в губы, череда коротких по скуле и вниз по шее. Ладони Артема скользят по телу, побуждая каждую клетку откликнуться. Он жмется ко мне. Я чувствую нарастающее напряжение в мужском теле и просто схожу с ума. Ни единой мысли. Ни единого проблеска сознания.

Только руки, губы, желание.

Мы перемещаемся вдоль стены, теряя одежду. Все та же рабочая рубашка соскальзывает с моих плеч, и я помогаю Артёму избавиться от его. До комнаты персонала мы доходим по пояс обнаженными. Я нервно смеюсь, когда его пальцы берутся за молнию моих джинс. Артем опускается на колени и покрывает поцелуями мой живот, пока расстёгивает пуговку, тянет язычок молнии вниз. Смотрю на его каштановую макушку сквозь прикрытые веки, и реальность сплетается с моими мечтами.

Он здесь. Он делает это со мной. Я позволяю.

Он резко разворачивает меня к себе спиной, и я громко ахаю. Пальцами хвастаюсь за низкий столик у ног, чтобы не упасть. Влажное скольжение губ продолжается и на моей спине. Уверенные ладони стягивают джинсы вниз по бёдрам. Меня обдувает холодом.

То озноб предвкушения? Страх?

– Ты охрененно красивая, – глухой стон мне в спину.

Руки с зажатой джинсовой тканью скользят вниз по ногам, до самых ступней. Я приподнимаю одну ногу, чтобы выпутаться из них, затем другую. Артем выпрямляется позади меня, отодвигает волосы набок и целует в плечо. Заводит руки мне на живот, скользит вверх до груди и снова вниз. Я дрожу все сильнее.

Слышу, как одной рукой он сражается со своими джинсами, как звенит пряжка ремня, как шерстит ткань. Бурлящая кровь шумит в ушах. Мне страшно. Я хочу.

Надо сказать, да? Это тот самый момент?

– Артем, – вырывается из меня приглушенное.

– Ди, – переплетает он наши пальцы, прижимая мою руку к животу. – Сумасшедшая девчонка, сумасшедшая, – выдыхает мне на ухо. – И меня таким сделала.

Второй рукой скользит вниз, приспускает тонкую кружевную ткань.

– Артем, я…

– Эй, голубки! – раздается громкий стук в дверь и ещё более громкий голос Эдгара.

Артем чертыхается, но меня из рук не выпускает.

– Иди на хрен! – рычит он, крепче прижимая к себе.

Но я уже очнулась. Осознала, в каком положении нахожусь. Адреналин сошел лавиной, оставляя только страх.

– Там какая-то городская сумасшедшая ищет Диану, – не унимается администратор.

– Скажи, ее сегодня нет.

– Нет! – кричу я. – Я сейчас.

Вырываюсь из жёсткого захвата, хватаю с пола джинсы и, не глядя на Артема, начинаю их натягивать. Руки, ноги не слушаются, и я упорно не попадаю в штанины. Выпрямляюсь, делаю глубокий вдох – выход. Встречаюсь с напряжённым взглядом Артема.

– Это может быть только одна городская сумасшедшая, – словно оправдываюсь я.

На самом деле это отличный повод сбежать. Почему я такая дура? Почему не могу как все, просто закрыть глаза и сделать это? Ничего сложного же нет. Технически все вообще проще простого, морально чуть сложнее, но то, с кем я сейчас, должно значительно облегчить ношу. Но не облегчает. Все равно все не так. Не там. Рано.

Я не хочу совершить ошибку и жалеть о ней потом.

Снова принимаюсь натягивать джинсы. Артем отмирает и делает тоже самое. Затем оседает в единственное кресло, вытягивает ноги вперёд и складывает руки на своих впечатляющих кубиках.

Черт.

– Я подожду тебя здесь.

– Не стоит. Я не вернусь. Скорее всего, там мама. И работы много. И мы с тобой… статус не определен, – бессвязно бормочу я. – Разве так можно? На работе? – выговариваю ему.

– Ди-и-и, – протяжно выдыхает он, закатывая глаза. – Какая ты трусиха. Можно все, к взаимному удовольствию. Я тебя научу.

Бесстыдник подмигивает мне и улыбается.

– Мы с тобой встречаемся?

Его взгляд становится острее, кадык дёргается. Не тот вопрос, который мужчина жаждет услышать, надеясь на секс, да? Сейчас я тебя добью, дорогой.

– Я могу рассказать маме? А Яне?

Артем молчит.

– Я не буду твоим грязным секретом, Тём, – выдыхаю, застегивая пуговицу на джинсах. – У меня есть достоинство. Мы либо вместе, открыто для всех, с обязательствами, свиданиями и прочей фигней, либо нет.

Я замираю в ожидании ответа. Но вслух никто больше ничего не произносит. Артем запускает руку в свою каштановую шевелюру и отводит взгляд.

– Значит, нет, – раздражённо выдыхаю я. – И значит, это не повторится.

Я разворачиваюсь на пятках, выхожу из комнаты. Собираю по коридору разбросанную одежду, сдерживаю подкатывающие от злости слезы, одеваюсь. Мог бы хоть слово вымолвить. И кто из нас трус?

Как бы то ни было, стадия пять "ультиматум" запущена. Дороги назад нет. Он либо примет мои условия, либо придется его к этому подтолкнуть. Помимо плана "А" у меня есть "Б", "В" и даже "К". Просто на все это одного лета может не хватить.

Расправляю фартук, цепляю дурацкую шляпу и, преодолевая дрожь в руках, толкаю дверь в зал.

Ну да, конечно, что ещё за городская сумасшедшая могла меня искать? Только мама. Одетая по всем канонам сумасшествия: яркие салатовые шаровары и блузку в тон, в руках крутит что-то, подозрительно напоминающее куриную лапку. Господи, вот это треш.

– Диана! – восклицает она. – Что у тебя с лицом?!

А я и забыла об утреннем инциденте. Забудешь тут.

– Что у тебя в руках?! – не отстаю я.

– Защита от недругов, – прокручивает в руке лапку и кладет ее на столешницу передо мной.

От вида скчюренной лапки с когтями меня передергивает. Это же не настоящая, да? Муляж?

– Что с лицом? – не унимается мама.

– Мы с металлической дверью поссорились, – отмахиваюсь я. – Ты же не бегала за курицей с топором, да мам?

– Конечно, нет! – я благодарно выдыхаю. – Это сделали за меня, я только ее обработала.

Меня сейчас стошнит.

– Мама!

За спиной хлопает дверь, и я тут же вытягиваюсь в струну. Чувствую кожей взгляд, крепко сжимаю пальцы в замок. Сердце с грохотом стучит в груди, пока он делает шаги. Слава богу, не ко мне, а в сторону Эдгара.

Поднимаю взгляд на маму, она как завороженная смотрит в спину Супермену. Даже она пала жертвой его харизмы и широких плеч, поразительно. Но вот ее взгляд возвращается ко мне, и в нем нет ничего и близко напоминающего восхищение. Только беспокойство.

– Это он, да?

Да как она это делает?!