Глава 39. Древняя игра, новые правила

Диана.

– Что? – каштановая голова дёргается вверх, руки застывают у меня под бельем.

Я приподнимаюсь на локтях и заглядываю в глаза, в которых недавняя тьма рассеивается под давлением осознания.

– У меня ничего… – облизываю вмиг пересохшие губы. Черт. Это сложнее сказать, чем я думала. – Ни с кем ещё…

Артем дважды моргает, прежде чем свести брови до толстой складки на лбу. Его ладони медленно выскальзывают из моих трусиков и ложатся по бокам от меня. Взгляд упирается в родинку на моем животе.

– А как же твой парень? – наконец, хрипло произносит он.

Вот и тот самый вопрос. Поверит?

– Так далеко не зашло, – шепчу я.

Складка на лбу становится ещё глубже. Небось, вспоминает грязные намеки Костина. Вот где его неугомонный язык сыграл со мной злую шутку! Теперь выбраться из этого нагромождения лжи ещё сложнее.

– Он хотел. И даже приехал… – пытаюсь выдавить правдоподобную версию. – Но нет.

Артем по-прежнему молчит. Поднимается с пола и забирается ко мне на кровать. Вытягивается рядом со мной и прикрывает лицо сгибом локтя. Странная реакция. Ни черта не поймёшь, что в его голове сейчас.

– Ты… – пытаюсь подобрать слово. Удивлен? Разочарован? Зол на меня?

– Знаешь, такую информацию так просто не выдают, – тихо произносит он, не поднимая руки с глаз.

– Это так важно?

– Да это… – рваный выдох. – Важно.

Повисает тягостное молчание. Грудь Артема тяжело приподнимается и опускается, выдавая глубокое дыхание. Кладу руку ему на футболку, туда, где сердце мгновенно отбивает ритм мне в дрожащую ладонь. Рука спадает с его лица, медовый взгляд встречается с моим. Мы разговариваем без слов. Я спрашиваю: ты растерян? Он отвечает: более чем.

В моей голове происходит длинный эмоциональный диалог. Там я признаюсь, как люблю его, как любила, кажется, все свою взрослую жизнь. Как хочу его сейчас и навсегда. Как боюсь. Но все эти слова растворяются где-то по пути от сознания до рта. Я молчу. Артем тоже. Только смотрит, пробираясь до самой души.

Он берет мою ладонь в свою, поднимает к своему лицу и касается запястья губами, прикрывая глаза. Этот жест стрелой пронзает живот, выбивая из меня протяжный выдох. Ничего интимнее, чувственнее и придумать нельзя. Укладывает ладонь обратно себе на грудь и касается большим пальцем уголка моих губ. Его движения – почти поэзия. Стих, способный выразить то, что внутри. Я читаю его и захлебываюсь в собственных эмоциях.

Палец скользит по моим губам, мягко приоткрывая их. Взгляд светло-карих глаз не открывается от этого действия, словно завороженный. Я знаю, что внутри, за этим взглядом, сейчас ведётся такой же диалог, как внутри меня. Только там нет такой уверенности в своих чувствах и гораздо больше вопросов. Я хочу помочь ему найти ответы на них.

Наклоняюсь ниже и припадаю губами к его. Он ныряет пальцами мне в волосы, крепче прижимая к себе, но углубить поцелуй не спешит. Наши губы вжаты друг в друга и не шевелятся. Слышу его глубокий вдох, застревающий в груди, пульс, учащенно отбивающий в грудную клетку. Артем отрывается от меня и заглядывает в глаза.

– Хочу с тобой, – решаю его моральный вопрос.

Кто-то же должен.

– Ты уверена? – пхрипло спрашивает он.

Разве это не очевидно? Бедный растерянный Супермен. Боится брать на себя такую ответственность или переживает за меня? Конечно, второе. Иначе и быть не может.

Я снова касаюсь его губ. Смело приоткрываю их, развожу языком. Он не знает, что всему этому научил меня сам, а теперь научит и всему остальному. Артем сдается под моим неумелым напором и горячо отвечает на поцелуй. Его язык сплетается с моим, передавая весь жар. Ладони ложатся мне на спину, крепче прижимая к сильному телу, а потом рывком подминая под него. Поцелуй становится ещё глубже, смелее, ненасытнее.

Тяну свои руки ему под футболку, вычерчиваю узор ногтями на загорелой коже. Артем отстраняется, перехватывает мои руки и зажимает запястья по обе стороны от моего лица. Рвано дышит и прожигает затуманенным взглядом мои глаза.

– Мне нужно… – тепло выдыхает он. – Подожди, ладно?

Что, снова? Я почти хнычу от потребности продолжить. Тело звенит и подрагивает, в ожидании чего-то большего, за гранью того, что я уже знаю.

Артем приподнимается и садится на кровати. Шумно втягивает воздух в лёгкие и выпускает его изо рта. Почти медитация. Я сажусь рядом. Ничего не понимаю.

– Ты не хочешь? – спрашиваю единственное, что приходит на ум. Глупое.

Из Артема вырывается нервный смешок. Он зарывается лицом в ладони, с силой сминая его. Резкий выдох и ладони хлопают по коленям. Он разворачивается ко мне с таким взглядом… Хочет. Конечно, хочет.

– Если бы ты могла залезть мне в голову, Ди, – приподнимает он уголок губ. – Испугалась бы, узнав, как я тебя хочу.

Губы растягиваются в дрожащей улыбке, я опускаю взгляд вниз. Если бы он мог залезть ко мне в голову…

– Малышка Ди, – хрипло шепчет он. Щеки касаются теплые пальцы, я прикрываю глаза от удовольствия. – Настоящая малышка. Разве я могу так?

Глаза тут же распахиваются. Всё-таки боится.

– Почему нет? – едва вывожу онемевшими губами.

– Потому что неправильно, – и прежде, чем я успеваю наполнить лёгкие воздухом для длинной тирады возмущения, он касается губами моего лба и добавляет. – Подожди меня, ладно? Если ты готова, должен подготовиться и я.

Артем встаёт с кровати и выходит за дверь. След от его поцелуя не успевает потерять тепло, как слышится хлопок входной двери. Ушел. Охренеть.

Шокировано опускаюсь на прохладную постель и болезненно мычу. Что значит, нужно подготовиться? Пройтись, подышать воздухом, решить для себя нравственную дилемму, в этом роде подготовиться?

Ни черта не понимаю. За ширмой собственных эмоций, переполнивших края внутренней ванны, я не могу здраво мыслить. Гормоны, разбуженные умелыми руками и губами, отключили напрочь функцию анализировать. Остались голые, доведенные до банальности мысли: он ушел, просил ждать.

И я жду.

Лежу на нелепо огромной для одного человека кровати, рассматриваю белый потолок. Не позволяю рою идиотских мыслей сбить меня с толку. Чтобы не поддаться желанию копаться в себе и обязательно найти, из-за чего расстроиться, открываю внутри себя лучшие воспоминания.

Букет синих ирисов, первый танец, "малышка Ди".

Прикрываю глаза для яркости этих картинок.

Первый поцелуй. Жаркое "хочу тебя". Машина, лестничный пролет, стоянка. Кадр сменяется кадром, пока перегруженный мозг не сдается, и я не засыпаю.

***

Приятная теплая тьма становится гуще. Горячее. В нее вплетаются жаркие руки, обжигающие поцелуи. Я сдаюсь на волю этому прекрасному сну, позволяю телу откликнуться томительной дрожью, стону вырваться из лёгких.

– Открой глаза, черри Ди, – заманивает сладкий шепот. Добирается до утопающего в наслаждении сознания.

Я распахиваю глаза. Реальность не отличается от сна. Руки, губы, Артем. Вернулся.

– Не думал, что заснешь, – коротко смеётся мне на ухо, вжимая в постель своим телом. – Но так даже лучше.

Щеки касается что-то шелковистое, почти невесомое. Скользит по лицу, касается носа, вызывая щекотку. Я смеюсь и морщу нос, перехватываю руку Артема.

Лепесток розы гладким шелком ложится в ладонь. Перевожу изумлённый взгляд на Артема, а затем вбок. Перед глазами растекается море из белых лепестков.

– Ах.

Я восхищённо замираю, исследуя ладонью поверхность постели. Сгребаю все лепестки возле лица и зарываюсь в них носом. Розы пахнут любовью.

В глазах отчего-то собирается влага. Может, я всё-таки сплю?

Очередной невесомый поцелуй убеждает: все правда. Поворачиваю голову, чтобы встретиться с нетерпеливыми губами, отблагодарить за маленькую сказку.

Он принимает благодарность, благодарит в ответ. Мы вступаем в новую игру, я в такую ещё не играла. Но мне нравятся ее правила, я принимаю их с энтузиазмом.

Руки вверх. Футболка долой. Целовать нужно глубже. Прикасаться смелее. Кричать разрешается.

Шах и мат. Победа.