Глава 43. Тиран на проводе

Диана

– Давай, кусочек, – соблазнительно тянет Артем.

Вытягивает одноразовую ложечку из стоящей на стойке тары, погружает ее в ярко-розовый десерт. Ложка мягко утопает в куполообразном пирожном, захватывая слои, и взлетает вверх, демонстрируя мне свою кремовую текстуру.

– Карамельно-сливочный мусс, клюквенное крем-брюле, зеркальная глазурь… – все ближе поднося к моему рту, проговаривает Артем. – Но самое уникальное это тонкий бисквит с маслинами. И лучшее в нем – название: соблазн Королевы.

Во рту собирается предательская слюна, желудок урчит, напоминая, что не получил сегодня даже привычной порции клетчатки, не говоря уже о чем-то более существенном. Слишком я была занята своими чувствами, позабыв о физическом насыщении.

– Давай, малышка Ди, – мягко улыбается Артем, вглядываясь в мои глаза. – Это новый поставщик. Мне нужна помощь, он достоин стоять на витрине?

Демон-искуситель.

Смотрю в сверкающие озорством глаза, перевожу взгляд на красивые ровные слои на ложке. Углеводы мне не друзья. Сахар – враг. Но как не поддаться этому соблазну? Разочек. Всего раз. Ради этого мужчины.

Открываю рот и погружаю в него ложку. Жмурюсь от удовольствия и взрыва вкуса на языке. Боже, боже, боже. Воздушное сладкое облако, терпкая кислинка, влажная текстура бисквита. Распахиваю веки и вижу, как загорается взгляд Артема. Он протягивает свободную руку и проводит большим пальцем по моей верхней губе, стирая крем, не попавший внутрь. С гипнотическим удовольствием смотрю, как перекатываются мышцы на его руке, как вздымается грудь под рубашкой, как он приоткрывает рот, неслышно выпуская воздух из лёгких.

Проглатываю "соблазн Королевы" и раскрываю губы, чтобы прикусить неугомонный палец мужчины. Вкусно. В купе со вкусом Артема – сшибает с ног.

Его зрачки расширяются, поглощая золотистую радужку, и уже через секунду палец, который я захватила, сменяется настойчивыми губами, языком.

– Сладкая, – отрывается он на секунду, чтобы изменить угол стыковки.

Я впиваюсь пальцами в жёсткий ворот его рубашки и тяну Артема ближе. Физически это невозможно, между нами все ещё преграда в виде широкой стойки, но это не то, что способно меня остановить.

– Фу и фу, – разносится над нами. – Дождались бы закрытия и пока я уйду. Или я так сливаюсь со стеной, что меня не видно?

Мы с Артемом отрываемся друг от друга и переводим взгляд на недовольную гримасу Эдгара. Он ещё здесь, какой сюрприз.

– Вали уже, – насмешливо прогоняет администратора босс.

– Как раз собирался. Если будете делать это на столе, не забудьте его потом протереть с антисептиком. И дверь закройте! – кидает уже на выходе.

Звенит колокольчик над дверью, хмурый Эд растворяется в летнем вечере. Артем провожает его спину взглядом и снова обращает свои потемневшие глаза на меня.

– А это неплохая идея.

– Протереть столы антисептиком? – усмехаюсь я.

– После. А пока закрыть дверь.

Он делает шаг назад, поворачивается к двери, в несколько шагов оказывается у нее. Поворачивает замок, переворачивает старомодную табличку с ярким CLOSED, обращённым на улицу.

– Еще без пяти, – указываю взглядом на часы, висящие над дверью.

– Переживут, – улыбается Артем, приближаясь ко мне.

Быстрым шагом огибает стойку и оказывается совсем близко. Вжимает мое тело в столешницу позади, впивается губами в губы.

Я только мычу от удовольствия, зарываясь в каштановые волосы пальцами. Они мягкие и идеальной длины, как раз, чтобы можно было сжать в руках. Вкус Артема, смешанный со остаточной сладостью мусса и клюквы, вызывает трепетную дрожь по телу, слабость в ногах, пустоту в голове.

Пальцы мужчины ныряют мне за спину, отщелкивают ремешок фартука. Теплая слегка шершавая ладонь забирается под мягкую ткань фирменной футболки и скользит вверх до лопаток. Он вжимает меня в свое тело сильнее, издает утробный звук мне в рот. Дыхание сбивается, картинка за прикрытыми веками взрывается красками. Желание вспыхивает спичкой в темноте, прокатываясь по венам под кожей.

Это прекрасно.

Быть взрослой – прекрасно. Быть его – идеально.

Руки Артема скользят мне под ягодицы и одним рывком поднимают вверх, усаживая на стойку. Разводит мои колени, становясь ближе, упирает одну ладонь позади меня, фиксируя баланс. Его губы отрываются от моих, скользят по коже чередой невесомых поцелуев, от которых сводит каждую мышцу в теле. В уши, словно ваты напихали, из лёгких словно выкачали воздух. Я задыхаюсь. Я воспаряю.

– Как тебе новая форма? – приглушенно спрашивает Артем, вырывая меня из моего кокона удовольствия, продолжая чувственную пытку по коже.

Я часто дышу, пытаясь собрать слова по темным уголкам спящего мозга. Что он спросил? Какая форма?

– Нормально. Нормально, – вырывается из меня разгоряченный шепот.

– Когда выбирал ее, представлял, как буду с тебя снимать, – низко рокочет мне на ухо, отчего низ живота тяжелеет сразу на тонну. Вся кровь устремляется туда же, облегчая голову ещё на центнер.

Артем отстраняется, я распахиваю глаза с жалобным стоном. Нет, верните мне тепло и губы. Его черные зрачки, окончательно затопившие яркую радужку, выжигают искры под кожей. Он тянется к верхним креплениям фартука, щелчок – тяжёлая ткань оказывается на полу. Жадный взгляд проходится по дрожащему телу. Раскаленные ладони скользят по моим ногам, ныряют под колени, тянут их вверх, скрещивая за его спиной.

С ловкостью настоящего супергероя, Артем поднимает меня на руках и подкидывает чуть вверх, распределяя нагрузку. Разворачивается к дверям служебного помещения и шагает в темноту подсобного коридора. В несколько шагов мы оказываемся в комнате персонала. Шаг – и я приземляюсь спиной в единственное кресло.

Артем опускается передо мной на колени, закатывает черную футболку до груди, оголяя живот, прикладывается с новым, сводящим с ума поцелуем, к родинке у пупка.

– Осуществим ещё одну мою фантазию, – опаляет дыханием подрагивающую кожу живота, кладет пальцы на пуговицу моих шорт.

Я могу только бессвязно мычать и активно кивать. Да, да. Мой скудный сексуальный багаж нужно наполнить.

Пуговица выскальзывает из петлицы, молния медленно ползет вниз. Артем поднимает на меня взгляд, запуская ладони под ткань шорт. Я приподнимаюсь на носочках, отрывая бедра от кресла, чтобы помочь ему. Мы ведём беззвучный диалог глазами: я утопаю в его взгляде, он в моем.

Разрывная мелодия вырывает из созданного нами оазиса.

Черт. Телефон.

– Не обращай внимания, – шепчет Артем, пригвождая ладонями к креслу. Опускает голову и оставляет череду поцелуев на коже живота.

Если бы я могла! Эту мелодию ни с чем не спутаешь, на этот звонок нельзя не ответить.

– Подожди, подожди, – беру в ладони лицо Супермена. – Это папа. Нужно поднять.

Артем шумно выпускает воздух из лёгких и тянется к моей сумке у ног. Я вынимаю телефон и, убедившись, что не ошиблась, поднимаю трубку.

– Привет, пап! – радостно здороваюсь я, пытаясь унять дрожь в голосе и руках.

Артем не помогает. Стягивает шорты по ногам, очерчивает края нижнего белья подушечками пальцев, оставляет влажный поцелуй на набедренной косточке.

– Почему долго не поднимала? – возмущается отец, привыкший, что его звонок принимают с первого гудка.

– Занята была, пап, – успокаиваю тигра. – Как долетел?

– Нормально долетел, если бы не парочка "яжемамок" с сопливыми детьми.

Господи, и где слово такое услышал? Боже, что Артем делает там? Свожу ноги вместе и отрываю голову Супермена от своего нижнего белья. Хитрая улыбка бьёт в солнечное сплетение, и я пропускаю папин вопрос.

– Что? – ошибочно переспрашиваю его. Все равно, что палкой ткнуть в хищного зверя.

– Ты чем там занимаешься? – рявкает он.

– Пап, я с друзьями.

Артем удивлённо расширяет глаза, беззвучно спрашивая: ты со всем друзьями жёстким петтингом в кладовке занимаешься? Я кладу палец на его рот, обозначая, чтобы молчал.

– Приезжай, давай. Мне через два дня опять в командировку, не свидимся, может, до конца лета.

– Уже поздно, может завтра? – с надеждой спрашиваю его, запуская пальцы в каштановые волосы.

Но надежда на продолжение уже потухла внутри.

– Сейчас, – отрезает отец и кладет трубку.

Вообще, у меня прекрасный папа. Несмотря на то, что с мамой они развелись, я ни разу не чувствовала, что расту в неполной семье. Он брал меня на выходные, устраивал мне праздники, обеспечил всем, что нужно ребенку, оплатил учебу, в конце концов, и до сих пор исправно пополняет карточку на "мелкие расходы". Просто сфера его деятельности наложила отпечаток на характер. И его твердая несгибаемость иногда можно спутать с тиранией, но это не так. Просто он показывает свою любовь, как умеет.

И не приемлет, когда его не слушают.

Придется ехать. Сейчас.

– Не хочешь познакомиться с отцом? – заискивающе улыбаюсь я вмиг поникшему Супермену.