Глава 44. Прощание всех прощаний

Диана

– Сейчас? – жарко выдыхает Артем, утыкаясь выдающимся подбородком мне в колени.

Его теплое дыхание щекочет чувствительную кожу, разгоряченную до температуры горения. Я запускаю пальцы в его густые волосы и неспешно прочесываю их, задумчиво прикусив губу. Действительно, обязательно прямо сейчас?

Откладываю телефон и тяну Супермена на себя. Он реагирует в мгновение ока: отталкивается от подлокотников кресла и подминает мое тело под свое. Шустрые пальцы тут же оказываются под моей футболкой, а затем и в нижнем белье, губы накрывают мои.

Осуществить грязную фантазию Артема – галочка. Пополнить мой багаж новым опытом – галочка. Получить максимум удовольствия – галочка, галочка, галочка. – Ай, – одергиваю руку и улыбаюсь. – То в пылу страсти, а то…

– Я и сейчас в пылу, – протягивает мне черный лоскуток моего белья, расплываясь в улыбке.

– Мне надо переодеться и ехать. Папа будет злиться, что я так долго.

Тянусь к своим шортам, оперативно всовываю в них ноги, подтягиваю, застегиваю, выгибаясь гусеницей на кресле. Блин, а лифчик где?

Артем встаёт с колен, делает вжик молнией вверх и все – готов и собран. И почему он вообще остался в одежде, что за несправедливость?

Чертов Супермен.

– Так значит, отец, – прочесывая ладонью волосы, спрашивает Артем. – Мне стоит подготовиться? Испугаться?

– А, нет. Ты никуда не поедешь, про знакомство я пошутила. Ты не готов. Я не готова. И уж тем более не готов мой папа.

Беру с полки футболку, в которой сегодня пришла, натягиваю через голову. Оборачиваюсь на Артема.

Он снова демонстрирует эту впечатляющую складку на лбу.

– Он здесь всего на пару дней, – пытаюсь объяснить. – Мы до этого полгода не виделись.

Не говорить, же, что у него коллекция ножей в квартире, похлеще, чем у той телки из фильма о супергероях. И он не преминет ими воспользоваться, если узнает, что кто-то его единственную дочь чпокает. Он старомодных взглядов. Из семьи сразу замуж, девственницей, а дети пусть от святого духа будут. Это не прям его слова, но именно так он и вел себя, когда в очередной раз запугивал моих соседей по общаге. И меня.

– Понимаю, – расслабляется Артем. – Хотя рассчитывал, что этот вечер ты проведешь у меня.

– Завтра. Самое крайнее – послезавтра.

Кладу ладони на его широкую грудь, привстаю на мысочки, чтобы оставить целомудренный поцелуй в уголке его губ. Целомудренным он остаётся ровно секунду, пока Артем не сжимает ладонью мой затылок, углубляя поцелуй.

Ненасытный.

– Пристегнись, – кивает на ремень безопасности, когда мы забираемся в машину.

На улице уже темно, кафе мы закрывали очень долго. Облюбовав пару столов по пути к двери. Без всяких там извращений, просто протерев их моей задницей. "Насыщаюсь на ближайшие дни" – шептал Артем мне на ухо, скользя языком по шее. Мне определенно нравится этот новый опыт.

– Куда тебя отвезти?

– Подбрось домой, а там я сама доберусь.

– Не хочешь, чтобы я даже приближался к дому твоего отца? – Артем картинно выгибает брови, одевая очки для вождения.

Заводит мотор, включает кондиционер.

– На всякий случай.

– Вау. Не думал, что окажусь в такой нелепой ситуации. Меня скрывают.

– Ещё недавно ты и сам не горел желанием кому-то рассказывать, – напоминаю ему.

Щелкает карабин ремня, я откидываюсь на сидении.

– Все изменилось, – бурчит он.

Я отворачиваюсь к окну и улыбаюсь. Да, все изменилось. Не устаю восторгаться по этому поводу. Все получилось. Он правда мой.

– Я расскажу папе. Как-нибудь. Через пару месяцев, если мы все ещё…

Прощупываю почву. Какие у тебя планы на будущее, Супермен? Я-то для себя уже все решила, распланировала на годы вперёд. Десятилетия!

– Если мы что? – он захватывает мою руку, нервно постукивающую по колену, и переплетает свои пальцы с моими.

– Я уеду в конце лета.

И зачем ляпнула? Артем напрягся, рука, сжимающая мою, потяжелела и снова эта глубокомысленная складка… Рано, слишком рано. К стадии "Ультиматум" нужно подходить разумно, а не с наскока. Понятно, что он ещё об этом не думал. А я саморучно решила вбить гвоздь в гроб наших зарождающихся отношений.

Вернёмся к этому разговору через пару месяцев и много постельных сцен спустя. Когда он уже не сможет без меня.

– Расслабься, – весело говорю я. – Не будем об этом. Впереди целое лето, а я очень хочу им насладиться.

Поднимаю наши переплетённые руки к лицу и прикусываю его указательный палец. Есть толк в работе бариста: моя искусственная улыбка – выше всяких похвал.

Губы Артема тоже трогает кривая ухмылка, он выкручивает руль, и мы вплетаемся в поток машин на дороге. Он везёт меня к дому.

– Я тебя подожду, – говорит он по приезду. – Отвезу к отцу, заходить не буду, не переживай.

– Настоящий супергерой, – шепчу ему на ухо, оставляя след от поцелуя на щеке.

Залетаю домой, в режиме экспресса переодеваюсь в лёгкое длинное платье, которое отец не сможет отнести к разряду непотребных, и кидаю пару вещей в рюкзак. Я же с ночёвкой.

– К нему? – с тяжким вздохом спрашивает мама, перекрывая путь к двери.

– К папе. Он приехал на пару дней.

– Мне не звонил, – подозрительно прищуривается.

– А когда было иначе? – снисходительно приподнимаю бровь.

– Ну да, – отступает от прохода, пропуская меня. – А почему тогда машина у подъезда стоит?

– Господи, ты что, ещё и шпионишь за мной?

– Мне он не нравится! – фыркает мама, отбрасывая светлые волосы за спину. Один в один, как делает Яна. Вот уж кто всегда получал ее поддержку.

– Мама, главное, что он нравится мне. Артем просто меня подвезет, – засовываю ноги в кроссовки, зашнуровываю.

– А потом трупы девочек находят в лесополосе.

Чего???

– О боже! – взрываюсь я. – Мам, ну что за бред! – встаю на ноги и упираю в нее тяжёлый взгляд. Обострение у нее что ли? – Мы же знаем Артема уже сто лет. И его семью. Они почти родственники! – разыгрываю ход с "родней". Вот когда это точно должно сработать.

– Карты не врут! – опять двадцать пять.

– Я же уже сказала, что ты неправильно все истолковала, – вздыхаю я. – Это я его преследовала, понимаешь? Я. Бегала за ним, следила, на глаза все время пыталась попасть. Попалась, – улыбаюсь я. – Он мне очень-очень нравится. И хорош уже себя накручивать. Артем идеальный, он меня не обидит.

Мама смотрит на меня исподлобья, упрямо поджав губы. Ни хрена она меня не услышала. Как зациклится на чем-то, экскаватором не сдвинуть. Это, кстати, я от нее унаследовала.

– Ладно, я поехала. Папе передам от тебя привет.

– Ещё чего! – хмыкает мне в спину. – Передай ему лучше, чтоб на луну ближайшее время не смотрел, отсохнет все к чертям. Я наговор сделала.

– Мама…

И как эти двое вообще когда-то умудрились пожениться? Сколько себя помню – они грызутся, как кошка с собакой. Больше пяти минут в одном помещении с ними даже святой с ангельским терпением не проведет. Может я потому такая закалённая, синдром выжившего. Пять лет, как-никак, умудрилась с ними прожить. Хорошо, что почти ничего из тех времён не помню.

Артем подвозит меня к дому отца. Останавливается у подъезда, глушит мотор.

– Ты же не… – испуганно спрашиваю я. Самое время сказать про коллекцию ножей и спецназовское прошлое.

– Успокойся, малышка Ди, – ныряет ладонью мне в волосы, притягивает к себе. – Просто хочу набраться тебя на два дня вперёд.

Его губы мягко захватывают мои, раздвигают, запускают много вкуса и запаха внутрь. Я жадно отвечаю, впитывая все, что он даёт.

Его рука ныряет под платье, впивается в бедро. Я крепко цепляюсь за его шею, издавая громкий стон. Секунда, и я уже сижу на нем, в спину упирается руль, между ног ширинка. Бесстыдные ладони шарят по ягодицам, легко приподнимая хлопковую ткань платья.

Салон машины наполняется частым дыханием, стонами, горячим воздухом. Я схожу с ума от того, насколько не могу насытиться этими ощущениями, нашей близостью. Хочу послать все к чертям и попросить увезти меня к себе домой. Легкомысленно и не оглядываясь на обещания. Ещё чуть-чуть и мы сделаем это в машине, и я даже буду всеми органами за.

Это прощание всех прощаний.

Поцелуй, ещё один, глубже. Я распахиваю глаза, когда губы Артема ползут вниз, оттягивая ворот платья. Скольжу невидящим взглядом по темной площадке перед подъездом и тут же ошарашенно замираю. Все внутри обрывается с громким треском и летит саднящим кубарем вниз.

Похоже, мы прощались не друг с другом, а с жизнью.

Папа.

Смотрит.