Глава 45. Коллекция энтомолога*

Диана

– О, боже! – получается громче и истеричнее, чем я думала. – Тебе надо ехать, срочно!

Запутавшись в собственном платье и клубке ни с чем несравнимых чувств, барахтаясь, сползаю с колен Артема на соседнее сидение. Паника схватила за горло и выжимает через него остатки самообладания. Сердце так громко грохочет, что кажется, затопило каждую клетку тела. Мне конец. Артёму тоже. Никакие суперспособности не спасут его от разъяренного отца весом под сотню килограмм и взгляда ещё с тонну.

– Увидимся завтра, – хрипло выдавливаю я, хватаюсь за ручку и вылетаю из машины. – Езжай, езжай, – бросаю нервно, захлопывая дверцу.

На непослушных ногах иду перехватывать папу, пока туго соображающий Артем не рванул с места. Шаг, шаг, шаг, к̶н̶и̶к̶с̶е̶н улыбка.

– Па-па, – дрожащими губами вывожу я. Почему не слышно, как заводится двигатель? Почему???

– Права твоя мать, стрекоза недоделанная, – без прелюдии выплевывает отец, выжигая дыру у меня между глаз. Это какой-то сверхсекретный приём по подчинению разума, отвечаю. – Встретил, называется, дочь. Без пяти минут, ночную бабочку.

Началось. Энтомология во всей красе. Вместо тысячи матных слов.

– Папа! – возмущаюсь я, хватая его за руку, пытаясь увести, развернуть. – Давай без этого.

– А с чем давать? С ремнем, чтоб задница твоя больше думать ни о чем не могла? Или с дробовиком, чтоб башку этому долбоящеру проветрить? – кивает мне за спину, туда, где слышится хлопок двери.

О, нет. Нет, нет, нет. Я до последнего пытаюсь телеграфировать затылком Супермену "вали отсюда", но он остаётся глух к моим сигналам.

– Смертник, – кровожадно расплываясь в улыбке, шипит отец.

И я с ним абсолютно согласна. Папе только брось косточку, вопьется в горло, как чёртов питбуль. Он и так не особо любит людей, а тут Артем собрал в себе комбо набор ненавистных отцу характеристик: молодой, смазливый, лапает его дочь.

Ему конец.

На плечи ложатся две ладони, вдавливая мои и так свинцовые ноги в землю. Кожа покрывается испариной, я даже развернуться не в силах, чтоб последний раз взглянуть в лицо моему Супермену. Попрощаться.

– Добрый вечер, – мягко, но уверенно произносит Артем и совершает роковую ошибку – протягивает отцу руку для приветствия.

Папа смотрит на мужскую ладонь с таким отвращением, словно перед ним раздавленная на автостраде кошка, внутренностями наружу. Секунду, две. Потом переводит взгляд выше и впивается устрашающими прозрачными глазами в лицо моего парня. Я давлюсь воздухом.

– Ты, растлитель малолетних, свои ручонки в трусы моей дочери пихал, а теперь мне протягиваешь? – опасно рокочет папа.

– Насколько я знаю, вашей дочери уже давно не восемнадцать, – роет себе могилу Артем. Вот этой самой ладонью, что до сих пор держит на весу.

Я прижимаюсь спиной к его торсу, пытаясь защитить своим хилым теплом. Папа же не станет его бить через меня, правда, не станет?

– Да что ты знаешь, паскудыш московский, о моей дочери, – низко рычит отец. У него на лбу раздувается вена, которую я зову "родительской". Видела ее только раз, когда сказала, что на юридический по его протекции не пойду. – Кроме дырки ее, тебя что-нибудь интересует?

От последних слов меня буквально парализует. Даже язык к нёбу прилипает, оттого, как во рту сухо, вся жидкость к глазам подкатила. Какое унижение.

Теплая ладонь, что секунду назад настойчиво протягивала мировую отцу, ложится мне на живот, сильнее вдавливая в крепкое тело позади. Беззвучная защита. Безусловная поддержка.

– Я Артем, – спокойно говорит мой супергерой. – Мы в отношениях. Сказал бы "приятно познакомиться", но это не так. А дочь вашу я забираю. Пока на вечер. Но если услышу снова в ее адрес такие пренебрежительные высказывания, то насовсем.

Артем разворачивает меня в своих руках и заглядывает в глаза. Я молчаливо киваю, разрешая ему себя увести. Я люблю папу, но сегодня мне совсем не хочется строить из себя все понимающую дочь. Слишком уж далеко он зашёл в своих унизительных способах защиты.

– Стоять, – гремит позади, когда Артем уже разворачивает меня к машине. – Погорячился. Веди ее сюда.

Смотрит на Артема, говорит Артёму. Тот останавливается и переводит взгляд на меня, беззвучно спрашивая мое мнение. "Возвращаться к твоему психованному отцу?"

Я киваю. Проверка пройдена, авторитет явно заслужен. Супермен обхватывает рукой мою талию и прижимает к своему боку.

– Признаю, мамаша ее меня уже накрутила, – выговаривает папа. – Виктор Андреевич, – протягивает руку.

Артем, несмотря на недавний концерт отца, не раздумывает ни секунды, прежде чем ответить на рукопожатие.

– Мама звонила? – хриплю я.

– Трещала в трубку, как ненормальная, – выплевывает отец. – Я только и разобрал, что "растлитель", "преследователь" и "ты, как отец, должен". Совсем мамаша твоя сбрендила на старости лет, а я, идиот, повелся. Ничего с возрастом не меняется. Ладно, пошли, выпьем за знакомство.

Он разворачивается к подъезду, мы с Артемом переглядываемся и шагаем за ним. Это было даже как-то слишком просто. Но то – только первая часть проверки.

Испытание огнем пройдено, впереди – сорокаградусной водой.

– Вообще ее мамаша – это отдельная тема для разговора, – заводит старую песню отец, когда мы уже сидим втроём на его тесной необжитой кухоньке. Между нами бутылка с янтарной жидкостью, две рюмки, сырная нарезка из магазина. Больше в холодильнике отца ничего и не найдешь, что взять с закоренелого холостяка.

Я медленно цежу чай, пока папа делится подробностями нашей семейной истории. И закатываю глаза. Его взгляд на вещи сильно отличается от маминой версии. Но я привыкла.

– Надо было сразу понять, если так против настроена, нормальный мужик, – тычет в Артема пальцем, уже слегка охмелев. – Ты, кстати, где работаешь?

– У меня свое дело. Кофейни.

Отец с внимательным прищуром вглядывается в лицо Артема, тот мужественно выносит этот взгляд.

– Дело хорошее, – заключает отец. – Значит, цену деньгам знаешь, трудиться умеешь. К дочери моей, вижу, относишься хорошо, по серьезному. А мне большего и не надо. Только чтоб училась и ела нормально. Не жрет ни черта, высохла, как мать-вобла, – кидает на меня недовольный взгляд.

– Я нормально питаюсь, – вставляю свои пять копеек.

Последние годы он этим разговором начинает наши встречи, этим же и заканчивает.

– Это я нормально питаюсь, – хлопает себя по огромному животу отец и смеётся. Давненько не видела его таким весёлым. – А ты – кожа да кости. Тьфу.

Артем сжимает мою коленку под столом и давит улыбку. Предатель.

Он же пихает в меня углеводы, на радость родителю напротив. Не понимает, что, если я не буду следить за питанием, буду выглядеть как мини-копия отца: круглая и покатая.

Не помнит, что я уже была такой.

– Пошли, покажу тебе свою коллекцию, – говорит папа, спустя ещё три рюмки допроса с пристрастием.

Встаёт из-за стола, мы с Артёмом поднимаемся следом. Время колюще-режущих экспонатов настало, надо это просто пережить. Вынести мужественно, приняв неизбежность. Все самое страшное позади.

– А ты здесь посиди, – обращается ко мне. – Мужской разговор будет.

Я медленно оседаю на стул, сжимая пальцами край стола. Двое мужчин наедине с холодным оружием – слишком опасная идея. С темой разговора "по-мужски" – кровопролитная.

Я ошиблась, решив, что самое страшное позади.

*энтомолог – это ученый, специализирующийся на научных исследованиях насекомых.