Глава 46. По минному полю

Артем

– Молодой был, горячий. А тут прилипла ко мне девчонка. Красивая, все пацаны завидовали, – Виктор Андреевич открывает балкон и глубоко вдыхает вечерний воздух. – Крышу тогда сорвало, пацан же совсем был, – продолжает вещать.

Экскурсия по квартире и вдохновенный рассказ о коллекции отборных ножей занял от силы пять минут, а вот яркое путешествие по анналам памяти продолжается уже давно. Ди там ещё не уснула, интересно?

– Куришь? – спрашивает неожиданно.

– Нет.

– Хорошо, – удовлетворённо кивает и тянется к пачке сигарет, спрятанной за вазой на подоконнике. Два коротких движения зажигалкой и кончик сигареты, зажатой между зубов, опасно алеет. – А я так и не бросил, хотя Кристина, мать Дианки, всю плешь мне в свое время проела.

Отец Дианы выдыхает сизую струю в окно и снова затягивается.

– Бегала за мной, как собачонка. Мне льстило, а тут как раз четвертый курс, все пацаны стали подружками обзаводится, никто по распределению ехать один не хотел, – продолжает свой рассказ. – Ну и закрутилось как-то всё быстро, я на пятом курсе был, когда Диана появилась, подмазал кого надо, в Москве остался в управлении. Вот тогда-то и понял, как попал. Ни дня без выноса мозга, ни дня без ее этих: а где ты был, а почему задержался на пять минут, у тебя от работы до метро десять, я считала, три станции – ещё пять, и от метро до дома три минуты пешком. Где, я тебя спрашиваю, ты был? Все считала, представляешь?

Виктор Андреевич морщится и делает очередную глубокую затяжку. К чему он все это мне рассказывает, я так и не понял. Единственное, чего мне хочется – вернутся к Ди, взять ее за руку и забрать к себе. И это желание так высоко, что я стойко киваю и слушаю все, что хочет мне рассказать ее отец. Для нее это важно.

– А ее любимым занятием было перед друзьями моими себя профурсеткой выставить. То к одному на коленки запрыгнет, типа в шутку, чтоб я ревновал. То второму плечи давай массажировать. "Устал, – говорит. – Бедный". До сих пор, стрекоза, от мужика к мужику бегает, тьфу.

Окурок приземляется в пепельницу на подоконнике и затухает. Отец Дианы смотрит на горку пепла перед собой и снова пускается в воспоминания.

– Продержался я не долго. Дианке и пяти тогда не было. Хотя, бог свидетель, любил ее мамашу неадекватную, но жить с ней стало невыносимо. Ее одержимость переросла в такие габариты, что меня буквально душила. А что дальше с ней стало и сам видишь. Последние мозги в своей секте растеряла.

– Секте? – а вот это настоящий сюрприз.

– Ну, среди шаманов своих, полудурков, молящихся на луну и солнце, или что они там нынче делают, – Виктор Андреевич тяжело вздыхает и переводит взгляд на пачку сигарет, что крутит в руке. – Повезло, что Диана в меня мозгами пошла. Выросла адекватным человеком. Учится хорошо, самостоятельная. Сказала, в Питер хочет поступать и поступила. Сама. В общаге живёт, ни разу не жаловалась. А я только и рад, что она от мамаши своей подальше, меньше влияния на неокрепший мозг. Я бы может и забрал ее к себе, да работы много, командировки вечные, как тут ребенка вырастишь, – кидает на меня серьезный отцовский взгляд и, так и не решившись на вторую сигарету, прячет пачку за вазон. – И ты ее от Кристины подальше держи, пусть мозги дочери не засирает, из нее ещё настоящий человек вырасти может. Справишься?

Так вот к чему был этот длинный опус. Хочет взять меня в союзники. Я вдумчиво киваю, понимая теперь откуда ноги растут у той безумной истории в аквапарке. В очередной раз задаюсь вопросом, как Ди выросла адекватной при таких исходных данных? И как можно было не заметить, что женишься на психопатке?

– Ладно, пошли ещё хлопнем, а потом езжайте с богом, – добродушно машет отец Ди.

Мы разворачиваемся к двери и выходим с балкона.

– Ты, кстати, что думаешь, в Питер переезжать или как? – задаёт неудобный вопрос, когда я уже не ждал.

– Мы пока не решили, – отвечаю правдиво. С Ди мы ещё не обсуждали, сам с собой я этот вопрос тоже не поднимал. Все идёт своим чередом, сейчас нам вместе хорошо, но это пока самое начало пути, рано строить долгоиграющие планы.

– Ну, смотрите сами, – похлопывает меня по плечу Виктор Андреевич. – Лишь бы дочь счастлива была. А что будет с тобой в обратном случае, ты теперь представляешь, – усмехается отец Ди, разворачивая к своей впечатляющей коллекции ножей.

Хороший ход, папаша. Хороший ход.

– Ну наконец-то! – вскакивает Диана, когда мы возвращаемся на кухню. Внимательно всматривается в мое лицо, а потом переводит сердитый взгляд на отца. – Папа!

– Что, папа? Коллекцией уже нельзя похвастаться? Давай, разливай ещё по одной и шуруйте, – обращается уже ко мне.

Ди переводит непонимающий взгляд с меня на отца и обратно.

– Я же собиралась у тебя сегодня остаться, – неуверенно говорит отцу.

– Ну, как собиралась, так и рассоберешься. Я дочь увидел, что жива и цветет, убедился, можете ехать. Что я, не понимаю, что молодым хочется наедине побыть? Совсем меня за изверга держишь?

И судя по выражению ее лица – держит. Пугала меня отцом, а самым страшным в их необычной семейке оказался не он. Виктор Андреевич поднимает очередную рюмку и опрокидывает в себя залпом. Я следую примеру, хотя чувствую, что моя норма уже позади. Спустя десять минут мы с Ди уходим, тепло распрощавшись с ее отцом.

Хороший мужик.

Я заказываю услугу "Трезвый водитель", понимая, что за руль уже нельзя. Пока мы ждём человека, который отвезёт нас на моей машине домой, Ди восхищённо щебечет, как мужественно я держался. Прижимается ко мне, пытаясь согреться в ночной прохладе, раззадоривает.

Я прижимаю ее к себе теснее, жадно целую, вдыхая вишневый запах. С ума схожу, насколько обострены чувства под алкоголем и покровом летней ночи.

– Ты так сладко пахнешь, – утыкаюсь носом в ее волосы на макушке.

– Это все твои дурацкие сиропы! – хихикает она в районе моей груди.

– Дурацкие? – смеюсь я.

– Ядерные! Кажется, я вся с ног до головы ими пропиталась.

– Нужно это проверить, срочно! – опускаю губы на ее шею. – Ммм, вишня, – отодвигаю лямку платья на плече. – И тут вишня, – оттягиваю ворот, прикасаюсь губами к ключицам. – И тут!

Диана хихикает и извивается в моих руках. Тени от фонаря красиво ложатся на ее лицо, подчёркивая нереальный цвет прозрачных глаз.

– Моя черри Ди! – урчу ей в ушко. – Как хорошо, что ты пошла в отца, – зачем-то говорю я. Возможно, под впечатлением от рассказа о ее матери.

Диана упирается ладошками в мои плечи и отталкивает. Хмурится, заглядывая мне в глаза.

– Это ты к чему?

– Просто. Он классный мужик, адекватный.

– Ты сейчас намекаешь, что это в отличие от мамы? – тихо спрашивает она.

– Я ни на что не намекаю. Не надумывай. Просто ты похожа на отца, это констатация факта.

Ди поджимает губы, явно недовольная услышанным. Я не хотел ни на что намекать, но то, что ее мама явно не столь же разумна, как отец – тоже факт. Почему она закрывает на это глаза?

– А если я и на маму похожа тоже? – пристально всматривается в мои глаза, задаёт вопрос, на который нет правильного ответа.

От намечающегося неприятного разговора нас спасает подъехавшая машина.

– Пошли, – разворачиваю Ди к машине. – Это за нами.

Молодой парень берет ключи и садится за руль моей машины, оставляя свою возле подъезда. Несколько минут и вопросов спустя он заводит двигатель и выруливает со двора.

Диана все ещё хмурится, сидя в моих объятиях на заднем сидении. Она упорно смотрит в окно на ночной город, игнорируя мой пристальный взгляд. Девушки сложный механизм, в их головах все странно замешано и никогда не угадаешь, где зарыта мина, на которую нельзя наступать. Особенно у таких юных.

Но есть проверенный способ разминировать все поле разом.

Кладу пальцы на ее подбородок и разворачиваю лицо к себе. Мягкие губы отвечают почти мгновенно. Поцелуй растягивается на всю длинную поездку, разряжая атмосферу, накаляя воздух.

В квартиру мы поднимаемся в сопровождении ее звонкого смеха и моего неконтролируемого желания. Одежда остаётся в коридоре, свет остаётся не включенным.

Это странное, новое для меня чувство близости. Контакт такой силы, что все внутри трещит по швам, вытекает эмоциями на поверхность.

Ди – это то, чего я так ждал. Мое лекарство для души.