Глава 48. Расколотый надвое мир
Артем
Ди выскакивает за дверь, так и не успев снять шорты. Такой облом. Я откидываюсь на ее кровати, расплываясь в улыбке. Моя девочка-солнце.
Забавная и удивительно настоящая. Как со страницы детской сказки сошла: трогательная, смешная, милая. Никак в голове не укладывается, что дожила вот такой до двадцати одного. Что никто так и не добрался до ее сердца, головы, тела. Что не стала циничной, меркантильной, распущенной. Чертов единорог в мире жесткого реализма.
И стала моей.
От этой мысли все внутри снова становится вверх ногами, перемешивается, натягивается. Не думал, что буду так кайфовать от мысли, что первый. Что захочу им стать. А сейчас представить другого исхода не могу, словно всё до этого было пробной версией отношений, а сейчас впервые по-настоящему. От и до.
Моя черри Ди.
Такая маленькая и такая удивительно взрослая. С ней хочется разговаривать, спорить, советоваться, ее хочется укачивать на руках, усыпляя лаской. А потом вытворять совершенно взрослые вещи в постели, впитывая стоны, растворяясь в отдаче. Такой контраст, что напрочь сносит мозги.
Оглядываю ее комнату, примеряясь, не променять ли обед на новое приключение. Вот такой версии в детской комнате, на розовом одеяле, под плакатом какой-то певички, в моем сексуальном опыте не значится. Кидаю очередной взгляд на зеленоволосую девицу на стене и морщусь. Нет, пожалуй, этот пункт из списка желаний можно смело вычеркнуть. Попахивает извращением. Скольжу взглядом по столу, заваленному какими-то женскими штучками: косметика, фен, странные самодельные украшения и яркие тетрадки в блестках.
Усмехаюсь про себя. Совсем же девчонка. Все время пытается показать себя взрослой и рассудительной, но живёт в абсолютном хаосе. Стол из разряда: только вернулась из школы. Повзрослев, все эти детали, ненужные мелочи из жизни просто уходят, потеряв ценность. На них нет времени и места, вечный хаос сменяет комфортный минимализм. С ней тоже такое случится, но мне почему-то не хочется ее в этом торопить. Хочется самому последовать примеру: прийти домой, разбросать одежду, улечься на не заправленную постель, почувствовать себя юным и беззаботным. Как раньше. Пропустить работу и забыться в удивительной девушке. Как сегодня.
Встаю с кровати, подхожу к столу. В очередной раз улыбаюсь. У нее здесь настоящая свалка. Беру в руки браслет из каких-то фруктовых косточек и смеюсь. Неужели носит такое? Не замечал.
Взгляд цепляет цветастый уголок фотографии, торчащий из блокнота на столе. Я сразу узнаю Ди. Мелкую, круглолицую, улыбчивую. Раскрываю ежедневник, чтобы посмотреть поближе на нее, вспомнить, какой она когда-то была. Фотография оказывается небольшим клочком, оторванным от бо́льшего изображения. На затертом фото с потрёпанными краями с удивлением обнаруживаю себя. В костюме, с постной миной на лице, нельзя ошибиться – это свадьба Артура и Яны.
Забавно, не помню этот момент. Как двое людей улыбались, стоя под аркой из белых шаров помню, и как меня бесил брат в тот момент тоже. А то, что немногочисленных гостей успел поймать в кадр юркий фотограф – нет. И Диану там почти не помню. Смешная, краснеющая под моим взглядом девчонка запомнилась только тем, как горячо сопротивлялась моим попыткам ее развеселить. Яна попросила, а я не мог отказать невесте.
И Ди хранила этот маленький отрезок столько лет? Почему не полную фотографию?
Кладу изображение на место, взгляд мгновенно приклеивается к белым разлинованным листам, испещренным сердечками с моим именем в середине. Мозг не сразу обрабатывает информацию. Беру блокнот в руку, разворачиваюсь к свету, опираясь на стол позади, пролистываю пару страниц. Много сердечек, наших имён, скрещенных фамилиями и знаком сложения.
Из горла вырывается сдавленный смешок.
Девчонки и их странности.
Захлопываю блокнот, задумчиво постукиваю им по ноге. И все же это немного слишком. Сколько мы вместе? Четыре дня? Неделю? Сколько лет этой фотографии? А этим записям?
Снова раскрываю блокнот на случайной странице. Очередные надписи в рамочках, моя фамилия, трижды обведенная гелевой ручкой. На следующей странице короткий список из пяти пунктов, озаглавленный "План".
1.Заинтересуй его
2. Чаще попадайся ему на глаза
3. Дай ему попробовать
4. Сделай себя недоступной
5. Поставь ультиматум
Перечитываю три раза. Уловить смысл не выходит. Снова захлопываю блокнот, в который и лезть не стоило, упираюсь взглядом в одну точку.
Странное чувство непонимания осадком ложится на плечи. Вроде и льстит такая находка, но что-то упорно выгрызает червоточину внутри. Никак не поймаю это ощущение за хвост.
Рассеянный взгляд привлекает раскрытый чемодан под кроватью, из которого торчит знакомая черная футболка. Выдвигаю чемодан наружу, когда от двери доносится разгневанное:
– Какого хрена?
Перевожу взгляд с содержимого чемодана на блокнот в руке, а потом на девушку в дверях. Честно говоря, именно этот вопрос сейчас роится в моей голове.
– Что это? – поднимаю вверх блестящий ежедневник, испещренный странными надписями.
Сначала мне показалось это смешным. Забавным. Но чем больше деталей попадает в фокус, тем меньше это все меня забавляет.
– Какого хрена ты вообще полез в мои личные вещи! – яростно выкрикивает Ди. Подлетает и вырывает блокнот из рук. Никогда не видел ее такой. Даже представить не мог, что увижу.
И в купе с находками перед глазами это неприятно поражает.
– Считаешь, мне нужно оправдываться? – внутри закипает ответное раздражение. Серьезно, у нее тут безумный тайный склад, а орет она?
Пытаюсь взять эмоции под контроль, сжимаю руки в кулаки, прячу их в карманы брюк. Делаю шаг назад, увеличивая расстояние. Заглядываю в пылающее гневом лицо Ди, пытаясь рассмотреть за ураганом эмоций ее настоящую. Но не уверен, что все это время мне демонстрировали истинный лик. Сейчас она не похожа на себя, а может, не была похожа раньше? Куда делась моя девочка-релакс?
– Что все это значит? – киваю на ворох, казалось бы, несвязных вещей.
Чертовы мозги плавятся от напряжения, пытаясь переварить увиденное. Футболка, фотография, бутоньерка, старый телефон и ещё черт знает что. Очень странный набор, если учесть, что лежит среди кучи тетрадей и ежедневников.
– Ты не имел право сюда лезть! – снова кричит она, размахивая блестящим прямоугольником в руках. Захлопывает чемодан и пинает под кровать.
Разговаривать с ней в таком состоянии – бесполезно. Тяжело выдыхаю, перевожу взгляд на окно. Цветы, подаренные мной несколько дней назад, заботливо поставлены в воду и перевязаны жёлтой лентой. Красивый контраст синих лепестков и атласа взрывает в мозгу яркую картинку. Точно такие же цветки лежат в ее чемодане. Высохшие, запаянные в пластик. Как у гребаного ботаника.
Помню восторг на ее лице от этого простого жеста. Думал, она радуется мелочам. Но что, если, ирисы что-то значат? Я должен сложить головоломку?
– Ди… – стараюсь говорить ровно, хотя самого пенит изнутри. Незнакомое мне чувство бурлит серой лавой, желая взорваться и накрыть город. Ненавижу недоговорки, тайны, обман. Стойкая аллергия со временем ее сестры. Что ты скрываешь, Ди? – Расскажешь, – киваю на блокнот в ее руке.
– А ты не успел сунуть туда свой нос? – кидается на меня словами. – Да что вы за люди такие, – буквально выплевывает она, расхаживая по комнате. – Почему всем обязательно надо залезть мне в душу?! Яна, мама, теперь и ты, Артем!
– Ди…
– Да знаю я! – огрызается, замирает на месте. – Знаю, что это не нормально, понятно? Но как я могла иначе, когда сразу, с первого взгляда… А у тебя не так.
Она выдает совершенно обрывочные фразы, и я понимаю, что разговор не сложится. Она на грани истерии. Вот только почему? Я нащупываю холщовую нить и тяну за нее, пока коробка с ее секретами не раскроется.
– Зачем тебе все эти вещи? – носком поддеваю коричневый чемодан у ног.
– Это просто память. Я не жгла над ними черные свечи, чтоб тебя приворожить, если ты этого боишься, – фыркает она, ведя защиту. Но от чего?
– Это все мое?
– Ты даже не понял! – срывается ее голос. Возобновляет движение по тесной комнате.
– Фотография со свадьбы, бутоньерка… – начинаю перечислять я. – Футболку ты украла в спортзале. Телефон?
– Ты оставил на столе. Забыл, а я взяла. Тоже на свадьбе. Мы с тобой больше и не пересекались. Только там и в первый раз…
– Цветы, – осеняет меня.
Это было так давно, что подтерлось из памяти за давностью лет. Но я помню подъезд, пробирающий холод, неприятный разговор. И букет, от злости врученный не тому адресату.
А она не просто помнит, она бережно законсервировала это воспоминание. А ещё украла телефон. Даже звучит бредово. Я же его тогда искал, набирал номер, который уже был недоступен, думал украли. Так и есть. Но кто бы мог подумать на маленькую улыбчивую девчонку?
– Но зачем? – озвучиваю, наконец, главный вопрос.
Ди молчит. Тяжело дышит, отводит взгляд. Она кажется растерянной. Застыла у шкафа в расстегнутых шортах, раскрасневшаяся от злой тирады, смахивает налипшие на лицо светлые пряди. Я ощущаю зеркальные эмоции. Растерянность, смятение.
Зачем? Зачем?
Ни черта не понимаю.
– Я лежала вечерами в кровати. Вот этой, – кивает на постель за моей спиной. – И листала твои переписки с Яной. Сим-карту я выкинула сразу, но телефон же все это хранит в памяти… – от ее слов непроизвольно вздрагиваю. Так спокойно говорит о своем преступлении, что пугает. – Я представляла себя на ее месте. "Мир, дружба, жвачка?" – нарочито радостно произносит последнюю фразу. – "Жвачка хоть фруктовая?" Не помнишь? – склоняет голову на бок, вглядываясь мне в лицо. – Я думала, ты заучил их так же, как и я. Мне нравилось представлять, что это я так легко общаюсь с тобой, что это я тебе нравлюсь, несмотря на конкуренцию и обстоятельства. Я закрывала глаза и мечтала, как я такая красивая, стройная, улыбчивая, легко отказываюсь от твоих цветов, а ты бежишь за мной с этим треклятым букетом. А я бегу не по-настоящему, просто играю с тобой, позволяю себя догнать, позволяю поцеловать. Я заходила в своих мечтах так далеко, что жила только этим, понимаешь? Шесть лет. Каждый день. Я засыпала и просыпалась с мечтой. А однажды проснулась с планом. Я люблю тебя всю свою взрослую жизнь, Тём.
Она замолкает, обрывая последней фразой все внутри. Проснувшийся вулкан извергает лаву и топит все органы. Заливает горячей волной каждую клетку, каждый натянутый нерв, затекает в глаза и уши, набивается в рот черной сажей. Все это не умещается в голове. Ничего из сказанного ей туда не вмещается. Я думал, все произошло случайно и само по себе. Ошибся. Во всем.
– И что за план? – голос подводит, выдает напряжение.
Не хотел спрашивать. Вырвалось. Хочу знать.
Ди открывает блокнот, судорожно листает пару страниц, на вытянутых руках разворачивает ко мне. Я стою достаточно далеко, чтобы ничего там не разобрать, но я уже видел этот лист. Много цветных сердечек и пять коротких пунктов с отступом в две клетки.
– Первая встреча…
– Да, – кивает головой.
– И устроилась ко мне…
Очередной кивок.
– Что там дальше? Ревность? – проглатываю режущий ком.
– Соблазнение. Потом ревность. Костин, он…
– Понятно, – останавливаю ее.
Все понятно. Наигралась с лихвой. Не представляю, как удается сохранять этот кокон спокойствия, когда из меня рвется монстр, желающий встряхнуть девушку напротив и проораться ей в лицо. Разве это нормально, так поступать? Разве можно манипулировать чувствами? А так мастерски играть роль небесного создания, когда сам дьявол нашептывал ей эти пункты?
– Это мама тебя научила так добиваться цели? – некстати вспоминаются слова ее отца и не удерживаюсь от укола. – Слышал, она не гнушается методами.
– При чем тут мама? – хмурится она.
– Яблонька от яблони, – вырывается жёсткий смешок. – Безумство по наследству.
– Да пошел ты, – вырывается тихим выдохом из нее. – Пошел ты! – тут же повторяет твёрже. Поднимает свои невероятные льдисто-серые глаза на меня и повторяет. – Пошел вон. Пошел вон. Пошел вон!
В конце концов, срывается на крик. От ее громкого звенящего голоса меня встряхивает, как от пощёчин. Я тут же понимаю, что сказал, какую дикую глупость сморозил. Делаю шаг к ней, открываю рот, чтобы всё исправить. Исправить хоть что-то. Но получаю лишь сильный толчок в грудь.
– Уходи! – ещё толчок. – Так и знала! Уходи! – толкает меня снова и снова, голос дрожит от эмоций.
– Ди, – выдыхаю ее имя, но оно тонет в ее бесконечном "уходи". Выталкивает из комнаты, захлопывает дверь перед носом.
Я жду громких всхлипов, череды женских манипуляции. Теперь знаю, что она такая. Умеет и практикует.
Но из-за тонкой межкомнатной двери ни звука. Тишина, играющая на нервах куда больше любого плача.
Лучше уйти. Она права. Слишком много кипит внутри, слишком много неосторожных слов крутится на языке. Нужно остыть, переосмыслить, подобрать правильные вопросы.
Надеваю ботинки и выхожу из квартиры. Гребаное солнце тут же жжет сетчатку, раскалённый воздух душит. Произнесенные слова жгут под ребрами, непроизнесенные – голову. Сажусь в машину и просто пялюсь на раскаленную металлическую дверь подъезда. То ли в надежде, что она из нее сейчас выскочит и все объяснит, то ли в попытке убедить себя вернуться.
Но я не могу. Нужно время. Нужно подумать.
Никто до этого не раскалывал мой твердый мир пополам.