Глава 11.

Демид Григорьев (Гриша)

Всё повторяется снова и снова. Каждый вечер я нахожу Машку в шкафу в знак протеста. Она злится на меня, я в курсе. Но можно же, блядь, хоть как-то выстроить этот чёртов диалог.

– Выходи, – выдыхаю я, даже не глядя. Просто открываю створки. – Ужинать.

Хлопаю дверью и сажусь за стол. Она приходит, а на столе её ждёт стейк средней прожарки и свежие овощи. – Приятного аппетита.

Она молчит. Даже, сука, взаимностью не отвечает.

– Маша, давай перестанем воевать.

– Давай. Верни мне мою девственность!

Ржу и отпиваю воду, закашлявшись.

– Да без проблем. Полетели, восстановим.

– Сознание не восстановить, Демид! – рычит она, а я смотрю на неё, сжимая в кулаках нож и вилку.

– Значит так. Ты должна радоваться, что это сделал я. Ты и представить не можешь, что бы с тобой было. Алмаз бы нашёл тебя и пустил по кругу среди своих шестёрок. Ты этого хотела?

Она молчит. Злится. Вижу, что пыхтит от ненависти. Кобра, блядь.

– Не строй из себя невинность. Ты не умеешь следить за языком, оттого и получаешь такое отношение. Будь ты хотя бы капельку нежной...

– Никогда с тобой нежной не буду, чёртов Гулливер. И не подумаю, – фыркает она, а я всеми силами держусь. Ещё немного и просто... – И вообще, я лучше бы легла под всех тех шестёрок, чем под тебя. До того ты мне противен!

Рывок скатерти. И абсолютно вся посуда с едой и столовыми приборами падает на пол, разбиваясь вдребезги.

Она проглатывает ком, а я смотрю на неё, резко встав из-за стола. Секунды не проходит, как она бежит от меня в истерике. Дура, блин.

Иду покурить. Спасибо, блядь, за ужин, дорогая. Как же бесит.

Хочу её трахать. Аж яйца звенят. Только после трёх сигарет, успокаиваюсь, так и рак лёгких заработать недолго. Её стараниями. Я ещё никогда так люто не нервничал.

Стучусь в её комнату. Захожу. Встаю в проходе, сложив руки в карманы.

– Ты намеренно меня изводишь, я знаю. Маруся, я не хочу тебя больше бить.

– Как прекрасно звучит, – отвечает она сарказмом. – Кухонный боксёр.

– Я не поднимал на тебя руку в обычном смысле слова. Не нужно нагнетать. Ты и представить не можешь, как я сдерживаюсь с тобой. Ты же нарочно это всё. Никто не учил манерам.

– Это всё?

– Нет, не всё. Приходи в спальню. Через пять минут.

– Но я не готова.

– Значит, приготовься. Пять минут, Маша. Или вытащу силой.

Иду к себе и раздеваюсь. Даже ждать не собираюсь. В таком виде ложусь на кровать и у меня уже стояк. От одного разговора с ней. Та дичь, что происходит, когда она мне хамит, необъяснима. Не поддаётся логике.

Стоит ей зайти, она тут же краснеет и отводит свои глаза.

– Раздевайся.

Естественно, она нехотя это делает. Но через несколько минут стоит передо мной обнаженная и трясётся.

– Иди сюда. Садись, – дроблю стальным голосом. Не хочу, чтобы чуяла хоть какие-то посторонние ноты в моём тембре.

Не хотела нежности – не получит, нахрен. Не заслужила.

– На меня садись.

– Не хочу.

– Да мне похуй, Маша.

После этого садится. Беру её ладони и веду ими по своему телу.

– Чувствуешь? Как должен выглядеть твой мужик? Знаешь это? Каким ты его представляла?

– Уж явно не таким, как ты, – с пренебрежением выдаёт Маруся, вызвав у меня смех. Я касаюсь её соска, покручивая тот между пальцами.

– Твоя грудь говорит иначе.

– Тут просто холодно.

– Нет, тут комфортно. И ты сама это знаешь. Ляг на меня.

Она исполняет. Слышу колотящееся в её груди сердце. Кажется, оно сейчас разлетится на куски от безумного стука.

Подношу два пальца к её рту.

– Открой, – толкаю и собираю слюни. Даже то, как она сосёт мои пальцы, заставляет мою плоть содрогаться. Слегка приподнимаю её и плавно вставляю в неё член. И снова она вся мокрая. Снова приняла меня, стоило постучаться. И я не хочу делать ей больно, даже несмотря на все её выходки. Я, блядь, хочу её трахать.

Она, как и всегда, пытается сдерживаться. Но я прикусываю её шею и мну грудь, второй рукой удерживая её округлую задницу.

– Поскули... Покажи, что тебе хорошо. Я чувствую, что хорошо. Сдайся мне, Маша.

Вхожу в неё, мы оба влажные до одури. Она течёт так, будто у неё та самая течка, что бывает у баб раз в месяц. И тело ведёт себя соответствующе. Потому что она очень быстро кончает, и я приподнимаю её изливаясь на её живот. Естественно, она этому не рада. Всегда делает такое выражение лица, словно любые вещи, связанные с нашим сексом её отталкивают. Но оргазм не скроешь. Он либо есть, либо его нет. Конечно, можно и подделать, если ты девушка, но обычно это чувствуется. Особенно с ней. Её мышцы так люто сокращаются, а ещё жидкость... Между её ног становится бесстыдно мокро. Вот и сейчас…

– Половина твоя, дорогуша, не смотри на меня так, – смеюсь я, а она вытирается, слезая с меня. Встаёт с кровати.

– Куда?

– К себе...

– Я не отпускал. Хочу весь вечер тебя трахать, – говорю, на что она смотрит так, будто сейчас упадёт в обморок. Глаза – два синих омута. – Ну чё встала, ложись обратно.

Машка сглатывает и прикладывается, а я смотрю в потолок, сложив руки за головой.

– Когда-нибудь ты научишься... Поймёшь, что я делал не назло.

– Ага, но явно не в этой жизни, Демид.

– Что ты хочешь за то, чтобы мы объявили перемирие?

– Чтобы ты перестал меня касаться.

– Об этом не может быть и речи. Это смысл твоего пребывания здесь. Я не сексуальный маньяк, но трахать тебя я буду. Ты мне не запретишь.

– Хочу, чтобы ты знал… – смотрит она на меня ядовитым взглядом. – Когда-нибудь я объединюсь с твоим врагом и воткну тебе нож прямо в сердце, Григорьев.

– Ждать беды, Ветрова... Потому что я сейчас воткну в тебя что-то поинтереснее. Разворачивайся....