Глава 12.

Мария Ветрова (Маруся, Манюня)

– Собирайся. Едем по делу.

– Куда?

– Не важно. Надевай джинсы, что-то такое. Удобное. Пять минут. Жду в машине, – Демид исчезает, а я вздыхаю. Ненавижу собираться впопыхах. У него был весь день, чтобы предупредить, а он сказал за пять минут до... Чудесно.

На скорую руку напяливаю имеющиеся удобные вещи. Выбор у меня так себе, но хоть что-то. Иду к нему в машину и хлопаю дверью.

Демид морщится и медленно поворачивается в мою сторону.

– Прекращай так колотить. Эта детка стоит пятьдесят лямов, – цедит он, а я отворачиваюсь к окну.

– Куда мы?

– Сказал же, по делу. Важная встреча. Ты сидишь в машине и не выходишь.

– И зачем тогда я поехала с тобой?

Он молчит. Больше ни слова мне не говорит. Мы подъезжаем куда-то, он выходит, а я остаюсь в тачке с двумя охранниками.

По возвращению он тянет мне бумажку.

– Что это?

«Заявление на регистрацию брака»...

– Что это, Демид?

– Ты сама сказала – я испортил тебя. Приуменьшил твои шансы. Вот и женюсь на тебе. Все моё имущество станет твоим. Официально и без подводных камней.

– Ты с ума сошёл, да? Я за тебя не выйду, – нервно смеюсь я, сжав эту бумажку в руке.

– Парни, выйдете отсюда, – рычит Демид, и они тут же покидают машину. Мы остаёмся вдвоём. Противостояние. Оно висит в воздухе томной дымкой.

– Что тебе не так?

– Всё, Демид! Я тебя... Ненавижу... Демид, ненавижу!

– Ненависть лучше равнодушия, дорогая. Это сильное чувство. И если ты отдаёшь его мне, я значу для тебя больше, чем ты можешь себе представить.

– Знаешь, что?! – комкаю я бумажку и открываю окно, выбрасывая ту на мокрую после дождя землю. – Вот тебе мои чувства!

– Ветрова... Ты реально с огнём играешь... И это я ещё даже не пытался сделать тебе больно...

– Не пытался?! Не пытался?! – выпаливаю, покраснев от злости. – Ты только этим и занимаешься! Хочешь трахать меня? Трахай! Но не смей даже думать о том, что я стану твоей женой, потому что этого, нахрен, никогда не будет! Ясно тебе?!

Демид утробно рычит и дёргается, а потом зовёт двух своих верзил обратно.

Мы едем молча. Больше не разговариваем. И если я думала, что он наказывал меня тогда, то, видимо, ошибалась...

Наказание начинается после...

Когда я понимаю, что он не появляется дома. Он перестаёт приезжать вечерами. Его просто нет, а я целыми сутками тут одна. Меня даже не выпускают с территории. Сколько бы не просила, сколько бы не ныла. Его телефон выключен. Я звонила всего три раза, но…И их хватило понять, что он не желает вести диалог.

В итоге проходит одиннадцать долгих дней без него.

Не знаю, что я испытываю. Тоску? Одиночество? Я впервые это чувствую. Но ссылаюсь на то, что дело в этом доме. Что мне нельзя выходить и встречаться с кем захочу. Дело точно не в нём. Не в этом неотёсанном грубом великане. Нет.

– Привет, – говорит он, появившись на пороге моей комнаты, а я сижу на кровати, поджав ноги, и молчу. – Я вынужден был отлучиться по делам. –Смотрю на него стальным равнодушным взглядом. – Поужинаешь со мной?

– Это предложение или приказ?

– А это что-то изменит?

– Не знаю.

– Идём ужинать, Маша. Есть разговор.

Демид покидает комнату, а я вздыхаю. Хотя бы сегодня соизволил вернуться... Иду в ванную, помыть руки и взгляд цепляется за какие-то окровавленные тряпки в урне. Ничего не могу понять. Бинты, марли. Всё в крови. И на раковине есть несколько размытых капель. Сердце ускоряет ритм. Мне становится не по себе. Он ранен? По нему незаметно... Значит, он реально был занят, а не просто издевался надо мной... Глупо, Маша. У него и своих дел, должно быть, достаточно...

Иду к нему на полусогнутых. Сажусь напротив и сканирую его внешний вид.

– Ты ранен? – с ходу рублю. Не люблю выжидать. Держать в себе подобные вопросы тоже не имеет смысла.

– Да, был.

– Ясно.

– Ешь, – указывает он, не глядя на меня.

– Это... Из-за моего отца?

– Да.

– Почему не предупредил, что уезжаешь? А если бы умер?

– Во-первых, я бы не умер. А, во-вторых, если бы всё же умер, для этого и звал замуж. Чтобы ты осталась при деньгах.

Вот ведь кретин...

– Если ты уезжаешь на такие... Дела. Тебе стоит говорить мне. Чтобы я не сидела как дура и не гадала.

– Гадала что?

– Ничего, – ворчу себе под нос и толкаю в рот лист салата.

– Мне показалось, тебе не особо хотелось контактировать. Я сделал тебе одолжение. Ты отдохнула от меня. Разве нет?

Не отвечаю на этот провокационный вопрос. Он меня бесит.

– Машка, ты настоящий ветер. Такая, блядь, непостоянная...

– Я могу идти к себе?

– Разве не насиделась в одиночестве?

– Нет.

– Мой ответ такой же. Я соскучился по твоему голосу. И по телу тоже.

Чувствую, что стоит ему это сказать, как кровь в венах начинает дурить. Дышу тяжелее обычного. Как это работает? С одной фразы и уже этот страх. Или не страх. Не знаю.

– Куда тебя ранили? – спрашиваю, отложив столовые приборы в сторону.

– Хочешь посмотреть? – издевается он, и я растягиваю губы.

– Мечтаю!

– Хорошо... – Демид улыбается и встаёт из-за стола, а потом приподнимает футболку в районе живота, чуть правее и выше, и я вижу там специальную накладку. Чуть отодвигая, смотрю на зашитую рану.

– Это ножевое, да?

– Молодец. Ножевое, – говорит он, опуская её обратно.

– Тебя зашил врач?

– Свой врач, – поправляет он. – Сказал уже могу бегать и упражняться.

– Ага, оно и видно, – бурчу я, а он подходит ко мне всё ближе, заполняя моё пространство и притискивает мою голову к своему телу.

– Ты же тоже скучала...

Случайно я улавливаю его запах и чувствую, как по затылку летают светлячки. Не рассчитывала на какие-то послабления от него, но чувствую, как меня одним рывком поднимают со стула и усаживают прямо на стол, раздвигая в стороны непослушные ноги.

– Ты же...Ты... Ранен... Ты...

– Помолчи.

Он задирает по бёдрам мою тунику. Делает всё нагло и быстро. Я и опомниться не успеваю. Или не хочу этого делать. Развязывая шнурки своих домашних штанов, обнажает своё достоинство и, сдвигая моё бельё в бок, входит в меня без каких-либо промедлений, издав гортанный мужской стон. И я издаю что-то на подобии такого же. Мы смотрим друг на друга, пока он трахает меня. А ещё... Он нормально ни разу не целовал мои губы. Что угодно. Только не их. Это странно. Не считаю тот грубый засос в ресторане за поцелуй… Но я всегда думала, что сначала меня будут целовать и уже потом…

– Обними меня, – просит он, прижимаясь ко мне лбом. – Закинь руки. Давай.

Оба тяжело дышим. Я касаюсь его раскалённой кожи и мне вдруг становится ещё горячее, чем было до этого. Но неожиданно я осознанно принимаю тот факт, что мне не хватало секса с ним. Этой странной эфемерной духовной близости. И сейчас, когда он делает все эти движения пальцами, я чувствую сгусток энергии, который плавает по моему животу в поисках высвобождения.

Отчаянно хватаюсь за его крепкую шею. Случайно царапаю его загорелую кожу. И трясусь перед ним в оргазмических конвульсиях. Вспышка. У меня по всему телу словно огоньки скачут.

Пульсируя, я закрываю глаза и наконец чувствую насыщенный вкус сигарет и кофе на своих искусанных до крови губах...