Глава 14.
Мария Ветрова (Маруся, Манюня)
«Тебя мне хочется сильнее»...
И снова по телу дрожь. Снова волнение внутри. Пресловутые бабочки в животе, которые маленькими лапками щекочут моё нутро... Это какая-то зависимость от Григорьева или что это такое? Так ведь, в нормальном смысле отношений, быть не должно. Люди встречаются. Только потом занимаются сексом... Женятся, а у нас с ним всё через одно место. Но когда это грубое животное обнимает меня, мне намного спокойнее, чем в одиночестве.
Я впервые чувствую это к кому-то кроме матери.
– Не бойся меня. Я тебя не обижу. Просто слушай мои слова, Маша. Я просто так ничего запрещать не стану. Пойдёшь учиться, на кого хочешь, если хочешь. Можешь общаться, с кем захочешь...
– Даже с Тамирчиком? – издеваюсь я, а он сжимает меня сильнее и рычит в ухо.
– Кроме врагов, Маш. Учись различать людей. Это важное в жизни качество.
– А ты... Как давно ты этому научился?
– Рано.
– Твои родители были богачами?
– Пфффф, – выдыхает он, перекладываясь на спину и смотрит в потолок. – Нет, Маш, не были.
– Как ты влез в это?
– Хотел денег. Делал всё, чтобы заработать этот чертовски важный ресурс, который сводит всех людей с ума...
– Говоришь, как настоящий циник...
– Я – он и есть.
– А твои родители были в курсе чем ты занимаешься?
– Они умерли раньше, Маруся.
– Понятно.
– А ты... Помнишь свою маму?
– Помню.
– Это уже хорошо. Свои корни нужно помнить. Даже если они гнилые...
– Могу я спросить еще?
Он молчит, а я продолжаю:
– Если ты хотел жениться на мне. Ты что... Готов был остаться со мной на всю жизнь? Жить вот так... Зная, что я тебя ненавижу?
– Ох, Манюнька. Тебе ещё взрослеть и взрослеть...
– А ты у нас больно взрослый. Разница – жалкие восемь лет.
– В масштабах нашей жизни – это дохрена, Маша.
– Ага. Спокойной ночи, верзила, – ворчу себе под нос и отворачиваюсь, а он снова подкрадывается и обнимает меня.
– Спокойной ночи, Маруся...
***
Я просыпаюсь от того, что у меня онемела грудная клетка, потому что в расслабленном состоянии рука Демида как могильная плита. И выползти из-под неё просто нереально.
– Демиииид, – шепчу ему на ухо. – Эй... Глыба? Здоровяк! Пссс! Зверюга! – оскорбляю его, а сама смотрю на его трясущиеся ресницы. По грубому отточенному лицу тянется жёсткая вульгарная щетина. На левой щеке рисуется родинка. У него даже лицо звериное. На нём будто написано «Не отпущу, моё». – Демид, я писать хочу...
– Не гунди, – бормочет он сквозь сон и сгребает меня сильнее.
– Тогда я пописаю прямо в кровать.
– Писай, я не брезгливый.
– Фу.
Он смеётся, уткнувшись лицом в мои волосы.
– Я тебя хочу, – чувствую, как нежная твёрдая горячая плоть упирается в кожу на моих ягодицах.
– Отпусти в туалет, и я вернусь.
– Ладно, иди, – ворчит он и отворачивается. Я же встаю, надеваю тапочки и иду в ванную голой. Возвращаюсь к нему, сделав все свои дела и почистив зубы. Снова ныряю в тёплую кровать и жмусь к его горячей спине. Чувствую, что даже мои соски стоят от такого контраста. Не понимаю, как за секунду тело может вот так предательски подводить…
Он разворачивается и тут же грубо припечатывает меня к кровати лицом, раздвигая мои ноги своим коленом. Приподнимает за живот и ставит на четвереньки. Я даже не ожидала, что это будет вот так нагло после наших ночных разговоров. Жду вторжения, но чувствую поцелуи на своей спине, от которых вздрагиваю. При этом, сочетание просто бомбическое. Жёсткий захват его рук на лодыжках. Раздвигающий мои ноги, а сами губы Демида уже на моей попе.
Меня потряхивает. И когда он лижет меня везде тоже. Вообще везде. Я не могу удержаться на коленях. Сильнее вжимаюсь лицом в простынь. Живот ноет. Всё внутри зудит и пульсирует. И эти движения его языка, а потом он и вовсе, рывком дёргает меня и садит к себе на лицо. Это просто... О, Боже...
Он лижет мне, трахает меня языком, а я сосу ему. Эта самая поза, о которой так много говорят. Господи, как это странно... Невыносимо. Я уже сама отскакиваю, а он проталкивает в меня пальцы и ускоряется. Я так и не научилась сосать его огромный член, не знаю, как это возможно, если только не силой, как в прошлый раз. Слишком он толстый и длинный. Я про такие читала только в книжках. Даже в просмотренной эротике таких не встречала. Мне всегда казалось, что это писанина вроде той, что твердит нам о русалках и единорогах. Мифы о властных мужиках с огромным хером и пистолетом наперевес. Но нет…Он существует. Он, блин, настоящий. И я сейчас сижу на его лице.
Нет да нет, Демид делает грубые толчки в мой рот, а я стараюсь принимать. Заставляю себя, потому что он делает мне безумно приятно. Там. Внизу.
Заниматься этим ранним утром ещё более развратно. Тела пахнут насыщеннее, организм перевозбуждён и ещё не отошёл ото сна. Все инстинкты работают на максимум.
Демид кончает в мой рот, а я не успеваю принимать. Не знаю, как это делают. Думала, сперма мерзкая на вкус, но нет. Она просто странная. Терпкая, слегка безвкусная, густая... Когда это происходит, он полностью обхватывает мои бёдра и, чуть меняя, угол моего наклона, доводит меня до оргазма одним мощным нажатием. Можно сказать, я теку на его лицо. Господи, я ещё никогда себя так грязно не ощущала...
– Доброе утро, – выдыхает он, заставив меня лечь прямо на его грудную клетку. С расставленными в разные стороны ногами. Перед его лицом.
– Ты смотришь туда?
– Да...
– Не надо...
– Я уже всё наизусть выучил.
– Тогда не смотри, – грубо повторяю, а сама смотрю на его член. Который уже снова стоит. Почему-то...
– Позавтракаем и поедем по магазинам.
– По каким ещё магазинам?
– По разным. У меня выходной.
– И что ты хочешь провести его, выбирая шторы и сковородки?
– Вообще-то я имел в виду ювелирку и шмотьё.
– Я не люблю всё это.
– А что ты любишь?
– Быть в одиночестве.
– Одиннадцать дней ты в нём была.
– Но провела с тобой ночь и устала, – признаюсь, а он смеётся. Не понимаю над чем, я просто интроверт. Для меня это сложно.
– Тогда я привезу твоего отца... Как и обещал, – говорит он и перекладывает меня с себя. А потом одевается. – Собирайся и приходи завтракать... Пошёл в душ. Если захочешь ещё, присоединяйся...
Он уходит, а я смотрю на его голую фактурную спину и задницу. Пять минут уговариваю себя не поддаваться этим провокациям, но очень скоро понимаю, что я полностью и безоговорочно подсела на секс с этим жестоким и наглым манипулятором...