Глава 21.

Мария Ветрова (Маруся, Манюня)

«Ты родишь мне детей».

Из уст Демида звучит как нечто угрожающее. Как обещание быть со мной в паре много-много лет. И всё равно я до сих пор не понимаю, как это животное может быть одновременно таким жестоким, и таким милым. Это просто несочетаемые вещи...

И я с ним... Мы... Порой думаю, что мы совершенно друг другу не подходим. Природа намекает об этом даже габаритами.

– Знаешь... Я до сих пор злюсь на тебя из-за той унизительной порки.

– Её бы не было, если бы ты поняла сразу.

– Я поняла. Всё и сразу.

– Ни хрена ты не поняла, Маша. Это была не ревность. Если бы дело было в этом, я бы просто выставил тебя за дверь. Дело было в том, с кем ты там сидела. Очень скоро... Ты поймёшь, что другие люди... Не будут с тобой такими, как я. Они не будут носить тебя на руках. Они не будут целовать. Они не будут... Спасать твоего отца. Если меня не станет, а Ветер всё ещё будет жив... Вы с ним оба будете в стрёмной ситуации.

– Ты можешь объяснить, как так вышло, что отец облажался?

– Не могу. Не твоё это дело.

– Столько лет бизнеса. Всё было как надо... А потом эта неожиданная подстава...

– У всех бывают осечки, Маша.

– Ага...

Я смотрю на него и не верю. Ни единому его слову. Он что-то знает. Алмаз его подставил? Он ведь всегда точил на отца зуб... Да и человек он неприятный. Мой отец тоже не сахар. Но этот... Ещё хуже.

– Теперь когда мы всё выяснили, – говорит он, глядя на меня. – Я могу быть спокоен, что ты не будешь ничего делать назло?

– Мммм... Не знаю, – отвечаю, задумавшись. Не злить хочу, а выбесить, наверное.

– Сама же страдаешь от эмоций, которые из меня вытягиваешь. Зачем тебе это?

– Хочется верить, что для чего-то очень важного.

– Например?

– Проверяю точки кипения? У всех такие есть.

– Мои проверять не советую. Не надо тебе это. Я, Маша, могу дать тебе всё. Но и забрать всё тоже могу. И это я не о материальном.

– Мне ничего не нужно. Ни материальное, ни... Духовное или о чём ты, не знаю...

– Ох... – вздыхает он, завалившись на мою кровать. – Ты и понятия не имеешь о чём говоришь... Недолюбили тебя, девочка. Вот ты всем зубы и показываешь.

– Мне не нужна ничья любовь. Это чувство. Слабое. Жалкое. Недостойное.

Он смеется, глядя на меня.

– Любовь… Самое сильное чувство из всех. Сильнее даже твоей ненависти, дурочка.

– Тебе-то откуда знать, здоровяк? – смотрю на него, изогнув бровь. – Молчишь? Вот именно...

– Я любил одну женщину...

Говорит он, вызвав у меня резкую боль в грудной клетке. Такую резкую, что я не могу вдохнуть воздух. Почему? Почему мне больно?

– Одну единственную в своей жизни...

– И что с ней стало? Где она?

– Она умерла. Это была моя мать. Думаю, ты свою тоже любила...

Господи. Отпускает. Конечно, я любила маму. Но я молчу, ничего не говорю на это. Где-то на задворках души осознаю, что мне дико её не хватает.

– Отвезёшь меня на кладбище завтра?

– Отвезу, – отвечает он, не спрашивая. – Иди ко мне. Сядь на меня.

Я уже как-то на автомате делаю то, что он говорит. Забираюсь на свою живую скалу и смотрю на него сверху вниз пристальным взглядом. Каждую деталь его знаю наизусть, а теперь ещё и шрам под рёбрами.

– Ты огромный. Как... Великан.

– А ты маленькая. Маленькая нежная вредная дюймовочка.

– Дюймовочка не была вредной. Она была покладистой и жалкой. И чуть не вышла замуж за крота.

Демид ржёт, удерживая меня на себе, а я ложусь на его грудную клетку. Наверное, мой вес он даже не чувствует. Не хочу с него слезать. Не хочу терять это странное чувство безопасности. Будто он реально моя опора.

– Ты правда меня никому не отдашь?

– Правда. Если ты не захочешь уйти сама.

– Это всё равно, что отдать.

– А как ты хотела? Чтобы я держал тебя силой? Сама ведь знаешь, что это ничем хорошим не заканчивается. А наши с тобой отношения сложнее, чем пишут в книгах.

– Я не знаю, как бы я хотела.

Потому что чувство, будто Демиду я нужна даже больше, чем родному отцу. А именно это и больно.

– Я не хочу контролировать тебя. Не хочу причинить боль. Тебе всего восемнадцать. У тебя вся жизнь впереди. Всё, что я хочу тебе дать... Это чувство, что ты в безопасности. Защитить и помочь реализоваться. Я хочу показать тебе... Мир не чёрно-белый...

– Я знаю, Демид.

– Мне понравилось, как ты назвала меня. Напомнила мне о матери... Только она меня так называла. Это странно...

– Дëма. Твоё имя очень странное. А прозвище... Просто отвратительное...

– Это ещё почему? Нормальное.

– Не знаю... Мне не нравится. А имя. Оно какое-то не от мира сего.

– Ну не всех ведь зовут Сашами и Пашами, верно? Моего отца вообще звали Август...

– Август??? Ты Демид Августович?

– Ну да...

– О, мой Бог... Родители тебя не любили или что? – хохочу я, а он сжимает и начинает целовать в губы. Просто кусать. А я отталкиваю.

– Тихо ты. Не буди зверя.

– Ты хотел сказать сына Августа? – ржу над ним, пока вдруг его руки не охватывают мои ягодицы и...

– Я пошутила. Дëм...

Размашистым движением Демид переворачивает меня и утрамбовывает собой к кровати.

– Будешь знать, как дразнить меня, Маруся...