Глава 37.
Демид Григорьев (Гриша)
– Антон, да мне похрен, где. Ищи её. Из-под земли достань. Все отели обшмонай. Она была здесь. И по-любому до сих пор в стране, – даю я указание своим шестёркам.
– Ладно, Гриша, понял. Выздоравливай.
– Давай.
Вот тут же сидела... Рядом со мной... В непростительной близости. Даже руки моей касалась. Ещё бы знать, что говорила. На камерах только изображение.
А потом Надька с Русом навещают, и я вдруг слышу из её уст:
– В тот вечер, когда ты очнулся... Она точно была здесь... Она заходила к тебе...
– Надь, нет, я её не видел... Да и если бы она здесь была, то почему тогда, когда я был в отрубе? Смысл?
Я не хочу говорить, что знаю. Вообще не хочу втягивать их в наши с ней разборки. Это только наше дело. И нам всё исправлять.
– Наверное, как всегда... Боялась проявлять чувства...
– Ты просто видишь то, что хочешь, красавица. Но мы сами разберёмся. Я встану на ноги и всё будет нормально, не переживай.
– Ты найдёшь её?
– Время покажет...
– Демид, но она, кажется, беременна!
Вот здесь меня немного оглушает. Словно пушечным снарядом прямо в голову.
– С чего ты взяла, Надюша?
– Ну... Она была здесь и ответила мне на мой вопрос. Демид... Она тебя всё ещё любит...
– Она никогда слов-то таких не говорила, Надя. Ну... Точно приснилось... Я подустал, ребят.
Кажись, Рус всё понимает.
– Поняли, брат. Уходим. Выздоравливай, – добавляет он, а Надя смотрит на меня глазами как у Бэмби.
– Давай, спасибо.
Блядь… Я конечно понимаю, что она импульсивна и всякое такое… Но…
Беременна... Маша реально беременна? Я же хотел этого. Хочу, блин.
Так чего она убежала? Ненавидит меня? Если сделает аборт...
Клянусь Богом...
Снова перезваниваю Антону.
– И все клиники частные проверьте. Вдруг она обращалась.
– Хорошо, Демид, сделаем.
Бля, как же меня мотает, а. Я встать толком не могу. Только, чтоб поссать и всё. А её как-то искать должен! Вот как она хотела, чтобы я это сделал??? Суть одна... Не хотела она. Сбежать хочет. Надумала снова херни и прячется от меня. Ну, любит же. Любит. Иначе не пришла бы. И Надьке бы не говорила о беременности. Чё я Машку не знаю? Не стала бы она говорить то, что мне передать могут... А, может, специально? Проучить решила? Больно сделать? Правда в том, что я только говорю, что её знаю, а на деле... Она же Ветер. Вообще не постоянная. То в одну сторону крутит, то в другую. Сумасшедшая.
Мучаюсь чувством вины. Но готов хоть всю жизнь раны ей зализывать, лишь бы простила меня. Придурка, блин...
Пока вдруг через три дня мне не приносят письмо. Говорят, оставила какая-то женщина на входе в больницу, а моё сердце сразу утекает в пятки. Не сорваться, не догнать...
«Демид. Я рада, что ты очнулся. Не ищи меня. Мне нужно побыть одной. Просто дай мне это время. Оно мне необходимо. М».
Всё. Коротко и, как всегда, бесцветно. Ни намека на любовь, на боль, на отчаяние. Просто голое письмо с просьбой не искать. Бля... Я ведь понимаю её обиду, но и пропускать эти моменты... Когда она носит моего ребенка... Я не хочу. Я боюсь и за неё, и за него, блин.
И не знаю, как справиться с тем, что ежедневно душит внутри. Но с каждым прожитым днём осознаю, что я сам во всём виноват. А она пытается свыкнуться с мыслью, что беременна от меня. Вот для чего ей нужно это время. Иначе точно жди беды...
Целыми днями я жду её появления.
Выйдя из больницы, чуть подзавязал с криминальной деятельностью и в реале начал восстанавливать дом до конца. Это особенное место, и если она куда-то вернётся, то только сюда. Где мы были когда-то счастливы. Я точно был. Пусть мимолетно. Но я получал от неё именно ту энергетику и эмоции, которых мне хотелось.
Прошла свадьба Руслана и Надьки. Я искренне надеялся, что хотя бы там, но нет... Я даже вылетал обратно в Италию. Искал везде сам. И ровным счётом нихрена. Сказать, что у меня течёт от этого крыша – ничего не сказать. И её не починить ремонтом. Тут нужна именно Машка. Она нужна мне обратно.
И вот я сижу на полу в её комнате. Собираю новую кровать, которую привезли вчера. Ведь её старая от и до прошита пулями. А я выбрал охрененно дорогую. Огромную. С балдахинами ручной работы. Чтобы как принцесса у меня была... Дюймовочка, блин, хренова.
Только эти мысли и помогают мне более-менее держаться в строю. Наверное, тогда, когда я буду собирать детскую мебель вообще разревусь к чертям собачьим, как сопля зелёная, но пока... Мне удаётся закрутить болты без лишней влаги. А уж после…
Слыша стук каблуков, я замираю. Мне кажется, это сейчас кто-то другой зайдёт. Да кто угодно... Надя вбежит и скажет, что они приготовили сюрприз, или кто-то из девок снова приедет, потому что я пропал с радаров. Но нет...
Это её походка. И она идёт прямо сюда. У меня в мгновение глаза начинает жечь.
Машка останавливается в дверях спальни. Красивая, как всегда, только вот от моей пшеницы не осталось ни следа. Она теперь брюнетка. Перекрасилась... Живота даже и нет. Надеюсь, что это не то, что я думаю... Иначе я умру. На ней тëмно-синее платье. Я изучаю её внешний вид, и пытаюсь отодрать язык от нёба.
– Вернулась?
– Чтобы кое-что забрать, – отвечает она, чем окончательно выбивает почву у меня из-под ног.
– Я думал ко мне. Навсегда... – признаюсь честно. Так и сижу на полу. Голос будто не мой.
– К предателям не возвращаюсь, – отвечает она категорично. В горле ком. Неужели я реально думал, что простит?
– Нашла себе кого-то?
– Возможно, не важно, – отвечает она, и я встаю, отряхивая руки.
– Маш, я везде тебя искал, – смотрю прямо в глаза. – Тебе идёт, но мне нравились твои светлые волосы...
– Ясно. Я хочу забрать свою вещь, – заявляет она равнодушным тоном.
– А я хочу узнать, беременна ли ты?
– Была, – отвечает она равнодушно.
– В смысле была? Ты убила его? Убила моего ребёнка?
Она подходит ближе и просто испепеляет меня своими синими глазами. На фоне тёмных волос они, конечно, выглядят ещё эффектнее. Но у меня в груди всё изнывает. И не от пули вовсе, от неё...
– Ну ты же меня убил. Тогда, чем я хуже? Думаешь... Имеешь право теперь спрашивать?
– Маш, не убивал я. Я ранил, это правда. Но я ведь не смог до конца. Люблю потому что... Я без тебя подыхаю.
Упав перед ней на колени, смотрю в пол и не могу пошевелиться.
– Ты хотела, чтобы я стоял на коленях. Я стою. Хочешь я землю жрать буду, лишь бы ты вернулась? Я сделаю. Только дай мне этот чёртов шанс, я уже не могу.
– Что же ты, взрослый дядя, сдался? Разве с глупыми малолетками так разговаривают? В воздухе переобулся? В себя поверил? Хочешь землю жрать – жри, Демид, – рявкает она, пробуждая во мне зверя. Снова. Блядь. За одну, сука, минуту. Я готов из покорного слуги превратиться в Дьявола. Притягиваю её чуть ближе и сжимаю платье на её пояснице в тиски. А лицом... Касаюсь живота... И понимаю, что он есть... Он передо мной... Я его чувствую. Маленький, но совсем другой нежели был у неё раньше... И от одной этой мысли меня просто разбрасывает крупицами по полу... Она его сохранила... У нас будет ребёнок...