Глава 45.

Демид Григорьев (Гриша)

– Рус, она короч, рожает... Я не смогу приехать. Вы там без меня, лады?

– Блин, братан. Поздравляю. Позвони, как случится. Или давай я подъеду?

– Да не, сам справлюсь. С Демидкой там будь. Маленький же совсем тоже. Всё. Надюху по пузу. Я ушёл.

– Давай, дружище. Держу кулаки.

Сижу в коридоре роддома. Все орут. А я сейчас откинусь, похоже. Сказать, что мне жутко страшно – ничего не сказать. Я волнуюсь так, что все кишки скрутило в тугой узел, и он норовит выйти наружу через глотку. Это жесть какая-то. Я на измене. Тошнит, болит, всё сразу. Не представляю, каково моей маленькой девочке сейчас. Когда вёз её, уже дико болело. Но она, блин, как кремень, ни слезинки не проронила. Просто держалась за живот и морщилась.

Надеюсь это не она так истошно кричит, но вроде не её голос. Господи, как же, сука, это страшно. Какой-то сраный квест.

Я пять часов хожу туда-сюда как неприкаянный. Со мной сидят такие же побледневшие от страха мужики как я. Звоню всем подряд, чтобы просто попиздеть и отвлечься. Потому никаких нервов не хватает просто сидеть. И потом вдруг.

– Григорьев. Родился твой пацан. Мучилась она конечно, но быстро родила. Большой он очень. 4490/55.

– Как она? – голос дрожит. Меня всего шкивает, как парусник на ветру. Хз как на месте устоять и не завалиться в обморок.

– Крови много потеряла. Ребёнка пока не давали. Отходит.

Блядь...

– Чем помочь? Давайте я ещё заплачу? Сколько надо?

– Угомонись ты, папаня. И так тут всем натолкал. Так придёт в себя. Она сильная у тебя. Не пикнула даже, когда тужилась. Просто тяжело шёл. Крови много ушло. Сиди, не бойся. Главное, что она в сознании и ребёнок жив. Отойдёт, дам знать.

– Хорошо. Спасибо...

Оседаю и по груди болезненно мечется напуганное сердце. Бедная моя девочка. Сколько натерпелась... Говорил же, природа намекала габаритами... Так нет же... Мы упрямые. Ну вот как я без неё? Уже поздняк что-то думать. Уже выбрали, прикипели, забеременели, родили... И ещё будут у нас дети, я уверен... Главное, чтобы она сейчас быстро у меня восстановилась...

Крови ещё много потеряла, гемоглобин и без того не очень... Теперь я ещё сильнее волнуюсь. Мог бы, сам сейчас с ребёнком был. Страшно оставлять его без мамы и папы... С незнакомыми людьми.

Весь в своих мыслях набираю номер Руса.

– Можно поздравить?

– Можно... Родились мы. Адам, 4490/55.

– Нихрена себе... Она там вообще как??? Поздравляю! Это ж реально богатырь. Жесть!

– Да вот красавица моя... Крови много потеряла. Переживаю теперь, весь на нервах.

– Блин, всё хорошо будет, брат. Не волнуйся, она справится, – успокаивает меня Рус.

– Ага... Я вроде как спокоен. Наверное...

А хули тогда сердце херачит со скоростью света?

Пока жду ещё вестей, схожу с ума, а потом вдруг ко мне выходит та же женщина.

– Так, сейчас успокойтесь. Ваша супруга потеряла сознание, мы пытаемся привести состояние в норму. Из-за многоводия образовалась атония матки.

Мне кажется, я глохну от этих слов. Готов им тут все стены проломить.

– Что это?

– Матка сейчас не сокращается. Такая вот патология, но случается часто. Не можем свернуть кровоток. Сосуды не сжимаются. Поставили кровоостанавливающие и окситоцин. Она под капельницей. Мы делаем всё возможное.

– Господи, что мне сделать? Кровь сдать? Найти донора? Я найду, не проблема.

– Вы не волнуйтесь. Если что-то понадобится, мы сообщим. А пока просто сидите здесь и позвольте делать нашу работу. Врачи делают всё возможное.

Когда я слышу эту фразу мне хочется удавиться. Нет, не так. Мне реально хочется ворваться туда и отдать ей свою кровь. Своё сердце. Всё, блядь, отдать лишь бы в себя пришла.

Ты чё удумала там, Маруся, а??? Куда от меня собралась уйти? С ума сошла???

Я хожу из угла в угол как раненное животное. Не отдам. Не отпущу. Не смогу без тебя.

Выхожу на улицу курю. Смотрю на ночное небо. Время на часах уже час. Я теряю нить с реальностью. Чувствую, как в сердце начинает болеть старая рана. Словно чувствуя боль... Разносит грудь в щепки. Ты у меня её не заберёшь, а если заберёшь, я за ней сам приду. Тебе не понравится. Точно не понравится. Я заберу вдвойне. Верни! Верни, нахер, по-хорошему!

Пятая по счету сигарета. Руки трясёт как у заядлого алкаша. Да я сам весь трясусь, потому что, оказывается, никогда раньше не испытывал ничего подобного. Не просто херово, а в кубе уничтожительно.

Пусть лучше бы меня вот так... Адаму нужна мама. Самая нежная, лучшая мама в мире. Она ему, блин, нужна. А это только Машка сможет.

Время замедляется. Тянется, как резина... Словно и мои внутренние часы встали в страхе и агонии.

Возвращаюсь с улицы обратно. Весь как на иголках. Спрашиваю через каждые пять минут и у всех подряд... Изменилось ли что-то, но все как назло молчат. У меня сейчас случится сердечный приступ, реально... И я, не выдерживая, проталкиваю дверь в родильное отделение. Естественно, на меня орут. Санитары пытаются вытащить. Но кто меня, нахрен, сможет вытолкать???

Вижу знакомое лицо врачихи и пру на неё тараном, залетая в соседнее крыло.

– Господи! Ну куда?! Только хотела к Вам идти! – заявляет она. Я поворачиваю голову на истошный плач своего ребёнка и вижу Машкины открытые напуганные синие глаза... – Очнулась Ваша красавица. Остановили кровотечение...

Я оседаю вниз, теряя силу в ногах. Словно в облаках сейчас витаю.

Сердце и часы возобновляют ход...

Твою мать… Я чуть не сдох за эти полчаса в неведении…