Глава 46.
От атвора: Чтобы на позитивной ноте)
Мария Ветрова/Григорьева (Маруся, Манюня)
Вижу его покрасневшие изумруды и мне становится так его жаль. Бедный мой нервированный муж.
Да ещё и когда Адам плачет, сердце отчего-то сжимается, словно в тиски. Не знаю даже, что за реакция такая. Это и есть материнский инстинкт? Я чувствую, что должна быть рядом и хочу, чтобы он успокоился.
Моего Демида уводят, а он кричит мне на прощание:
– Я тебя люблю, Маш. Спасибо за сына! Я вас жду...
Провожаю его взглядом, пока акушерки улыбаются и перешёптываются.
Он им тут всем по конверту подарил. Любитель он, конечно, приплачивать. Взяточник. Но с другой стороны, я понимаю, зачем это нужно.
Как только отхожу, мне наконец дают Адама. Несмотря на то, что он, как они говорят, крупный. Мне кажется, маленький. А ещё... Он не Демид, как я думала... Он, скорее, я... Моё лицо, моё отражение.
Мы пока присматриваемся друг к другу. Он тёпленький. А ещё сморщенный... Долго был в водичке. Странно за ним наблюдать...
Но, кажется, я чувствую что-то такое, о чём говорила Надя.
Ощущение, что уже не смогу без него жить. Вроде того.
Наконец добравшись до телефона звоню своему амбалу и слышу его тяжёлое дыхание.
– Маш...
– Демид... Привези мне мясо, а. Хочу мясо.
Он ржёт, а я не шучу. Я хочу то самое мясо средней прожарки, которым он кормил меня все последние два месяца. Кажется, я только благодаря ему выжила, ведь крови потеряла очень много.
– Хорошо, родная. Привезу. Что ещё?
– М-м-м... Не знаю... Демид... Он не похож на тебя.
– На тебя?
– Нет, на какого-то левого мужика, не знаю даже, как так вышло, – смеюсь я, а он громко дышит в трубку. Нет, я просто заливаюсь от смеха.
– Нет, вылитый я, кажется...
– Я чуть не умер там... Услышав, что с тобой. Не пугай меня так... Я очень испугался.
– Я не специально.
– Знаю... Что он делает?
– Спит на моей груди. Немного пососал пустую титьку и всё.
– Пустую?
– Ну, молоко чаще всего приходит дню к третьему... Так мне сказали. Молозива капельку выпил... И всё. Спит.
– М-м-м, – завороженно вздыхает. – Хочу забрать вас или быть рядом там... Можно я приплачу и меня впустят к вам, а?
– Нет, Григорьев. Три дня подождёшь. Мясо мне вези давай. Не буди во мне зверя.
– Хорошо, малыш, я уже сел за руль. Обнимаю. Скоро привезу, – посмеивается он.
– И я тебя... Обнимаю. Великан.
Может, не такая уж плохая идея, чтобы он был тут со мной, не знаю... Перенервничал же. Думала, дети вечно плачут, а Адам тихо и мирно сопит. Кричал только, когда его у меня забрали... Когда я начала отключаться. А сейчас, будто на своем месте... И я на своём. Определенно...
***
Демид забирает нас через три дня. Как всегда, привёз кучу цветов. Тут и Руслан, и Надя, и Глеб, и Катя, и Кир, и Соня. В общем, вся и огромная компания с букетами. А еще... Их дети... Наш с Демидом четвертый... И самый последний замыкающий круг.
– Ну, всё! Нас четверо, ребята!!! – кричит Ад младший и взрывает шампанское. – Поздравляю!!!
Они все такие шумные, но почему-то сегодня меня это не отталкивает. Мне нравится наблюдать за тем, как Демид радуется этому. А потом моя скала берет на руки нашего сына. Смотрит на него и тает в улыбке.
– Машка... Реально на тебя похож... Красивый... Малявка...
Он рассматривает папу. Смотрит темно-синими. Молчит. Катя держит Ярослава, Руслан – Демида, Кирилл – Женьку... А мой Демид... Держит Адама. И мы все справились. Восемь человек, которые смогли преодолеть всё плохое и спасти любовь, вопреки всем проблемам и невзгодам. Сказал бы мне кто раньше, что я полюблю его. Этого неотёсанного грубого гориллу, силой взявшего меня в первую нашу ночь. Я бы не поверила. И, наверняка, вмазала бы этому человеку. Но вот... Я смотрю на него и не знаю, смогла бы я полюбить кого-то другого? Меня ведь надо ещё приручить. А кто бы со мной справился, кроме Демида? Мне кажется, что никто другой. Я бы любого другого мужика задавила своим характером. А он ещё как-то справляется. С точностью умеет гасить все мои очаги возгорания.
– Ребят, спасибо всем за поздравления, но моей надо отдыхать.
– Да знаем мы вас. Щас закроетесь в своей темнице и не вытащить вас потом будет. Неделя вам! – цедит Глеб сквозь стиснутые зубы. – А потом будет совместная туса с малыми у нас в особняке.
– Угу, я ужин приготовлю, – добавляет Катя.
– А я торт испеку, – уже Соня.
Надя сияет от счастья и смотрит на меня выжидательным взглядом. Они все смотрят.
Я только киваю и исчезаю в машине. Жду своего зверя и малыша.
Он передает мне его и садится за руль.
– Всё, малыш. Прости за представление. Они не могли не приехать...
– Всё нормально. Мне даже понравилось.
– Хорошо. Как самочувствие?
– Нормально. Хочу мяса, – снова повторяю, а у Демида такой хохот прорывается. Он буквально остановиться не может.
– Знал бы, что ты у меня будешь кровожадной... Купил бы нам корову...
– Не надо, спасибо...
– Он тихий, да?
– Да. Много спит.
– Точно весь в мать.
– Мой характер, да. Он любит тишину и покой. А ещё он... Когда слышит чужие голоса ëжится.
– Но сейчас же не ëжится...
– Ты нам не чужой. Ты – его папа.
Демид улыбается почти всю дорогу домой. Там я освобождаю маленького от лишних тряпок и кладу в кроватку, а сама ложусь неподалеку. Мы пока не ставили её в детской. Решили поставить в спальне. Потом перетащим.
– Можно тебя обнять? – спрашивает он, прикладываясь рядом со мной. Его огромное тело всегда такое тёплое и каменное, но когда обнимает, не больно. А наоборот… Лечит.
– Нужно. Я скучала по тебе.
– Трое суток без меня, и ты уже сама ластишься. Это хорошо...
– Демид...
– М?
– Ты знаешь, теперь многое изменится... – глажу я его руки. – Уверен, что мы справимся?
– Уверен. Самое главное ведь не изменится. Мы любим друг друга. Это важнее всего на свете, Маруся…