Глава 47.
Демид Григорьев (Гриша)
Быть отцом и мужем увлекательно и напряженно. А ещё... Очень круто, признаться честно. Мы встречаемся нашими компаниями регулярно. Я уже и не помню выходные, которые бы мы не проводили с ними, но Машка обычно сдержана и ищет уединение. Однако, она их приняла.
Кажется, полюбила, как родных. Порой она держит Демидку младшего на руках, рассматривая его. Конечно, он на меня не похож. Но она всё равно уверена, что вырастет такой же здоровяк... Хотя он и не наш сын.
Насчёт Адама... Я всё переживал, какой она будет мамой. Будет ли ей тяжело каждый день испытывать этот контакт. Эту связь и ответственность. С учётом и возраста, и характера, но нет. Его она не оставляет. Ему уже два с половиной месяца, и он жить не может без её груди. Отобрал у меня эту роскошь. А я теперь не удел в этой области. Да вообще ни в какой области. Хотя уже лезу на стену, признаться честно.
Один раз Машка сама была инициатором минета. Это был неожиданный бзик в её голове. И то она потом перевозбудилась, и сама лезла на стену, а нам было ещё рано, поэтому мы решили больше так не делать. А вот сейчас я нагло склоняю свою Манюню к сексу. А она щемится от меня к стене.
– Не готова? – спрашиваю, нахмурившись и зазывая её к себе указательным пальцем.
– Боюсь.
– Чего именно?
– Не знаю.
– Врёшь. Всё знаешь. Расскажи.
Она смотрит на меня с несчастным лицом и опускает вниз встревоженный взгляд.
– Я... Боюсь что будет не так. Что я... Буду испытывать страх и зажиматься. Не знаю, что за фигня. Эмоционально я где-то на дне.
– Маш... Ты чё? Какой нафиг на дне?
Мне, пипец, грустно это слышать. Неужели я такой чурбан, что её довёл? Я же наоборот… Не лез лишний раз вначале… Боялся ранить… Обидеть.
– У меня на теле растяжки, Дëм... Я нервничаю из-за этого.
– Бля... Конечно, они будут. У тебя их ещё не так много. Ты ведь его носила. Пузо своё помнишь? Чего переживать? Я люблю тебя. У меня на тебя стоит. Я по-прежнему люто тебя хочу.
– Не знаю...
– Машка... Я тебе хоть раз делал неприятно в сексе? Хоть раз не хотел? Мне всегда с тобой хорошо. Ты ведь тоже всегда со мной кончаешь... Дай потрогать себя...
Я склоняюсь к её уху и целую тонкую шею. Мне даже как-то больно за неё. Она для меня не просто красивая, она идеальная... Что удумала, не ясно. Растяжки, блин… Ерунда какая-то.
– Иди сюда. Посмотри...
Ставлю её перед нашим зеркалом, а сам встаю позади неё. Развязывая пояс халата, полностью обнажаю её тело, пока она смотрит на нас со стороны. – Ты естественная и безумно красивая. Для меня самая лучшая. Потрогай.
Беру её ладонь и кладу на свой давно возбужденный член. Пусть чувствует, как сильно и невыносимо её мужик её хочет. Им, блин, убивать можно. Каменная плоть.
– Разве может быть иначе? Мы попробуем. Если не получится... Если тебе будет больно или неприятно, ты мне сразу скажешь. Договорились?
Я целую её, пока она судорожно кивает. Чуть касаюсь налитой молоком груди. Меня, блядь, возбуждает даже то, как по ней бежит молоко, если чуть сильнее прикоснуться.
– Ты меня с ума сводишь. Потрогай мой член, Машка.
Придерживая женские бедра, поднимаю её на руки. Кладу на кровать. Целую её губы, ощущая, как моя кровь кипит рядом с ней. Не просто хочу... Разорвал бы. До какого-то безумия мечтаю поскорее оказаться в ней. Она гладит мой член активнее. Смелеет на глазах, вынимая из моих штанов и трусов. Стискивает. Дрочит мне.
– Ты правда меня одну хочешь?
– Блядь, правда, конечно. Ты ещё сомневаешься??? Успокойся... Я сейчас. Нежно. Ты мокрая вся. Не должно быть больно. Нет, не будет.
Оба дышим, изводясь на нет. С ума реально сходим. Подвожу головку к её промежности. Господи, как давно я этого желал. Это жесть какая-то. Вхожу в неё, а она вся меня сжимает. Всхлипывает и жмурится, как в первый раз.
– Маш? Больно?
– Нет.
– А что с лицом тогда?
– Страшно, – приоткрывает она один глаз, а я смеюсь, запечатывая её рот поцелуем. Подавшись вперед, ловлю тёплый приятный первый стон своей женщины ртом. Припечатывая её, сильнее сжимаю хрупкое сокровенное тело.
– Всё, малыш... Не страшно же, нет?
– Нет...
– Блин, как в тебе хорошо, а. Как в первый раз. Мне кажется... Я сейчас откинусь.
– Не надо, я не смогу тебя сдвинуть.
Смеюсь в ответ на это заявление.
– Можно мне... Власти?
– Можно... Бери. Я вся твоя, Верзила…
Она расслабляется подо мной, а я наконец трахаю её. За эти месяцы думал и навык потерял, но нет. Это, оказывается, как кататься на велосипеде... То ещё сравнение, конечно...
Господи, наконец, дорвался. Лижу молоко своей жены... Что за извращение, хз. Но мне пиздец нравится. Она вообще везде такая сливочная, что мне просто крышу рвёт.
– Демид, я устала...
– Я знаю. У меня недотрах. Жёсткий недотрах... Я хочу ещё...
– Если только... Не туда.
– А куда? Куда хочешь... Дашь мне туда? Расслабишься? Я наконец кончу в тебя...
– Давай, – произносит она возбуждённым голосом, а у меня ступор. Мне послышалось? Я, наверное, как на электромоторе бегу за смазкой, убранной на самую забытую полку нашей спальни. Возвращаюсь и переворачиваю Машку на живот. Лижу её. Готовлю. Мне же важно, чтобы всё было не больно. Чтобы она была размазана как следует. Растягиваю её пальцами, массируя клитор.
– Готова?
– Не знаю... Угу, наверное...
Естественно, медленно, крайне осторожно, её заполняю. И она сжимает в кулаки простынь, поскуливая, а я осознаю, что делать ей больно для меня стало вообще пиздец как тревожно. Даже если это что-то граничащее с удовольствием.
– Нет, я так не могу... Нафиг.
– Ты чего? Всё нормально. Просто не привыкла. Ты же огромный.
– И тебе больно.
– Это другое чувство, Демид. Бери меня, ладно? Мне это нужно.
Господи...
– Ладно, прости...
И снова эта эмоциональная пытка. Я возбуждён до ужаса. У меня член стоит колом. А она такая тугая и такая вся...
– Бля... Твою мать... – это я только зашёл. Она сама начинает двигать тазом. – Машка, жди.
Забредая рукой спереди, продолжаю теребить её клитор. Вхожу в попу снова и снова. Вколачиваясь, ощущая, что уже нахожусь на пределе. Она стонет, хнычет. Вибрирует. Я стучу пальцами по нежной плоти. Кончаю в неё, делая последние толчки. Чувствуя, как моя девочка струит на мои пальцы и свои бедра. Вся в своём удовольствии. Лежит и не двигается, только пульсирует. Еле дышит. Покидая её тело, ложусь рядом и снимаю пряди волос с её лица.
– Ты как?
– Хорошо...
– И я хорошо. А ты боялась... Я так скучал. Только о тебе думал.
– А я о тебе, Верзила... Дëма...
– Ты самая красивая. Моя. Везде только моя. Никто больше тебя не трогал... Только я...