Глава 9.

Мария Ветрова (Маруся, Манюня)

Как могу оттягиваю момент нашего уединения и глушу алкоголь литрами, забалтывая ту самую Мадину. Но мой внутренний стержень рядом с ним гнётся всё сильнее. Особенно, когда осознаю, что он намеренно терпеливо меня ждёт. И я понимаю, что чем дольше увиливаю, тем беспощаднее он со мной будет.

– Я готова.

– Да неужели? – спрашивает он, приподняв густую бровь. Я еле стою на ногах, и он помогает мне держаться. – Мария перебрала... Мы откланиваемся. – обращается он к знакомым.

– Как скажешь, – отвечает этот самый Алмаз. Мы прощаемся с ними и следуем к его машине. Взгляд у Демида недобрый. Скорее, это даже оскал.

– Садись внутрь. Я покурю.

Слушаюсь. Присаживаюсь на сиденье и понимаю, что голова кружится. Нестерпимо хочется спать и я прикрываю глаза, а потом вдруг чувствую, что меня накрывают чем-то. Вроде пиджака. Машина заводится, и он молчит, а я кемарю, прислушиваясь. Да, мне страшно, но он не ведёт себя агрессивно. Скорее наоборот. Когда подъезжаем к дому, взваливает меня на руки, и я смотрю на него пьяным взглядом.

– Ты будешь меня бить?

– Ага. Забью до смерти, – отвечает он, снимая обувь. Сам же несёт меня в сторону моей комнаты.

– Ты сделаешь то, что говорил... Мне будет больно?

– Угомонись, Маша. Просто спи, – затыкает он меня и кладёт на кровать, а потом просто накрывает пледом. Сам же выходит из моей комнаты. И я незамедлительно засыпаю прямо в платье и туфлях из-за выпитого спиртного.

Ранним утром я продираю глаза, увидев под кроватью тазик и меня тут же тошнит. На столе стоит стакан воды, шипучка аспирина и записка.

«Я приеду после пяти. Поужинаем вместе».

Боже, осознание, что он не стал меня трогать как-то щекочет нутро.

Может, он действительно не такой плохой человек, каким хочет казаться. Маша, стоп! Он тебя почти изнасиловал! Взял силой! Ау! А ты его уже оправдываешь! Что это? Стокгольмский синдром в действии???

Выбрось эту дурь из головы!

До самого вечера я корю себя и думаю о том, что было вчера. У него реально два высших? А ещё он красивый, накаченный, богатый, авторитетный. Спрашивается, зачем ему я? Девушка восемнадцати лет без планов на будущее, со скверным характером и вторым размером груди.

Что во мне особенного?

Он приезжает, как и обещал. Ещё и до ужаса пунктуален.

Мы садимся ужинать вдвоём, и я стыдливо опускаю глаза в тарелку.

– Как самочувствие?

– Нормальное...

– Голова? Живот?

– Всё нормально... Насчёт вчера, я, наверное, много всего говорила?

– Твоё счастье, что ты не помнишь, – отвечает он грубо, и я сглатываю.

– Можно мне сегодня навестить отца?

– Нет. Только ему сюда приехать. Тебе туда дорога закрыта.

– Почему?

– Потому. Я так сказал, – отсекает он, и я сверлю его недовольным взглядом. Порой он так сильно бесит. А порой вроде как кажется нормальным. Замечаю, что моя реакция на него тесно связана с запретами… Я что…И вправду такая избалованная?

Затем ему на телефон поступает сообщение, и он отвлекается от дискуссии, тут же набирая чей-то номер.

– Красавица, не паникуй. Расслабься, – слышу его слова и мне становится не по себе. Он спит ещё с кем-то? Тогда зачем ему я?

И как он смеет... Со мной без презерватива, а если... Принесёт что-то мне... О, ужас...

Когда он возвращается, я смотрю на него волком.

– Что?

– Ты ещё с кем-то спишь?

Демид ухмыляется, отпивая чай.

– Не твоего ума дело.

– Если это так, тогда я... Мы... Я не стану это с тобой делать без презервативов.

– Без проблем, – обрубает он, а мне неприятно жжёт грудную клетку. С какой стати? Потому что он спит с кем-то ещё? Почему мне это важно?

– Иди к себе. Возьму презервативы и приду.

– Скотина, – выпаливаю я напоследок и психованно ухожу оттуда в свою спальню. Он уже явно что-то уловил. Какую-то мою слабость. Да и я хороша. Дура.

Сижу там и вслушиваюсь в каждый шорох. А потом вздрагиваю, когда дверь в мою комнату приоткрывается. Как он так бесшумно передвигается?

– Почему не разделась?

– Ты не говорил.

– Я ясно дал понять.

Он швыряет пачку презервативов на стол.

– Будешь практиковаться.

– Что?

– Надевать на мой член презики. Сама же хотела безопасности. На. Бери.

Меня так неприятно передёргивает. И когда он подходит и обхватывает моё лицо пальцами, поглощая меня своими зелёными глазами, я ещё сильнее нервничаю.

– Ревнивая сучка, – заявляет он, рассматривая меня. – Хочешь, чтобы я трахал только тебя? М? – спрашивает он с таким наглым выражением, что я сейчас провалюсь сквозь землю.

– Я вообще тебя не хочу, Демид. Но тешь своё эго сколько влезет. Если думаешь, что... Ай!!! – взвизгиваю я, когда он разворачивает меня и вжимает лицом в подушку.

– Вообще не хочешь... Малыш, я ненавижу, когда сухо. Любой мужик это ненавидит, а ты, – он стаскивает вниз мои штаны с трусами, когда я пытаюсь драться с ним.

– Отпусти меня, придурок! Отпусти, Демид!!! Меня сейчас вырвет!

– Не вырвет, не пизди.

Его рука проходится между моих ног.

– И тут сплошной пиздёж, – он без церемоний загоняет в меня пальцы, а потом вынимает их, издав хлюпающий звук. – Тебя одни споры со мной заводят похлеще любых прелюдий. Ты уже спалилась.

– Демид, – мои ноги дрожат, когда он меня касается. Я всё ещё пытаюсь его оттолкнуть. Спрыгнуть, но он не позволяет.

– И эта дырочка тоже скоро станет моей. Любое твоё отверстие, – шепчет он, трогая мой анус пальцем, а потом выдавливает на мою задницу что-то холодное с приторным сладким запахом и как бы я не брыкалась мне не удаётся сдвинуться.

– Демид, я больше не буду. Прошу тебя, не трогай. Не надо. Можешь без презерватива, но не трогай там...

– Успокойся.

Блин, как же меня колотит. От страха я чувствую удары сердца в своём горле.

– Демид, – снова повторяю его имя, даже когда чувствую, как он проталкивает туда свой палец. Я не могу сказать, что мне очень больно, но…

– Узко... Маруся, ты не нервничай.

Он вводит в промежность свой огромный член, и я инстинктивно скулю. Хоть и не собиралась этого делать, а тут ещё этот палец сверху.

– Давай, моя хорошая, проясним кое-что... Мы здесь не в игры играем. А ломаем твой спесивый характер.

Толчок. И у меня всё горит. Вцепляюсь руками в его руку и пытаюсь вытащить её из своего зада, но он держит. А дальше...

– Или ты расслабляешься, или я вставлю свой хер прямо туда. Сейчас. Ты знаешь, что не шучу.

Я чувствую, как живот сковывает от страха. Всё вибрирует. Убирая от него руку, вцепляюсь ей в простынь.

– Чтоб ты сдох, Демид.

Слышу его смех, а затем пытаюсь отключиться. Его ладонь шлепает меня по ягодице.

– Давай, малыш…Расслабься, – шепчет он в район моей шеи. Прикусывает плечо, и у меня всё тело словно в секунду электризуется.

Он снова выдавливает эту жидкость. Вставляя уже два пальца. Трахает меня снизу и жестит сверху. Я просто умираю от того как хочу кончить, и как не хочу этого одновременно.

Пытаюсь заткнуться и закусить эту чёртову простынь, но всё равно взвизгиваю на пике, когда он касается моего клитора второй рукой, и я вдруг ощущаю такую сумасшедшую дрожь, что трясусь, словно нахожусь в эпицентре мощнейшего землетрясения. А потом и он кончает, резко вынимая из меня и член, и пальцы. В моём животе раздаются взрывы. Я опадаю перед ним на постель, разъезжаясь и зарываясь лицом в подушку. Ненавижу его…

– На будущее тебе, Маруся. С тем, кто противен, не кончают. С тем, кого не хотят, не текут. Запоминай и не щёлкай. До вечера, – он бросает напоследок и уходит из моей комнаты, заставив меня ещё сильнее его ненавидеть.

И себя впридачу…