Глава 16

Я вздрагиваю. Затуманенный мозг не сразу принимает информацию. Опускаю глаза, вижу женские руки, обнимающие меня за торс. Но сладковатый запах, идущий от незнакомки, кажется чужим. Пытаюсь разжать хватку, но пальцы, сцепленные в замок, держат крепко. – Что? Кто? Какая вдова? – нелепо переспрашиваю ее. – Я предупредила, а ты думай. – Но… – Денис, вот ты где! – слышу встревоженный голос Евы. Давление на спину прекращается так же быстро, как и началось. Чувствую свободу оборачиваюсь – никого. Трясу головой. Уже слуховые галлюцинации, не иначе, зато со зрением все в порядке, вижу, как по коридору ко мне торопится жена. – Я заблудился, – говорю первое, что приходит в голову. – Ты никого здесь не видела? – Нет. А ты был не один? – Не знаю, – трясу головой, прогоняя туман. – Показалось что‑то. – Пошли к гостям. – А может, уедем? Устал, насыщенный был день. – Ещё немного, я хочу завершить одну беседу. Ева решительно идёт в сторону зала, я плетусь за ней, поминутно оглядываясь и не понимая, куда исчезла незнакомка. Не растворилась же она в воздухе! – Ева, погоди! – догоняю жену. – А что случилось пять лет назад? Она замирает, словно натыкается на стену, и медленно оборачивается ко мне. – Т‑ты о чем? И по ее мгновенно напрягшемуся лицу, по этому прерывистому «т‑ты» понимаю: что‑то здесь нечисто. Есть какая‑то тайна, которую мне не дано пока узнать. – Да так, ничего. Просто в голову пришло. Заканчивай свою беседу. – Пошли со мной. – Не хочу. Иду к первому встречному официанту, хватаю с его подноса бокал и опрокидывая напиток в рот. Залпом, одним глотком. Так проще, не надо думать и гадать. – Бро, что с тобой? – сзади подкрадывается Гошка. Вот он веселится от души. Широкое лицо улыбается, сверкая ямочками, густые волосы, убранные в хвостик на затылке, трясутся в такт музыки. Карие глаза искрятся смехом и смотрят куда‑то в сторону. – Кажется, пора делать отсюда ноги, крыша едет от этой свадьбы и людей. – Да, ладно! Классно же! Когда ещё так оторвёмся? – Ну, удачи тебе! – Слушай, ты видел здесь блондинку в розовом платье с пышной юбкой? Такая… Ух! – Блондинку? Напрягаю мозги, пытаясь вспомнить, но ничего не приходит на ум. Но Гошке и не нужен ответ. Он подпрыгивает, как юный козлик, кому‑то машет рукой и ввинчивается в толпу. Я вздыхаю: не мне места на этом празднике жизни. Придётся все же вернуться в зал, забрать Еву и покинуть торжество по‑английски. – Дэн. Оборачиваюсь на голос бабушки, и кровь приливает к лицу: думаю о спасении своей задницы и чуть не бросаю родного человека. – Ты поела? – спрашиваю у неё. – Прости, я немного был занят, не смог уделить тебе внимания. – Какие мелочи, Дэн! – она оглядывает зал, гостей и вздыхает. – Я не королева, все понимаю. Да и Элина Леонидовна – внимательная дама. Все подходит ко мне, расспрашивает о ваших отношениях. От бабулиного откровения становится тоскливо на душе. Невольно ищу взглядом жену, чувствую себя кораблем, потерявшимся в океане. Ева сейчас для меня, как спасательная шлюпка: поможет, успокоит, спрячет от волн. – Ты будь осторожнее с этой дамой. Не по доброте душевной она рядом крутится. – Боишься, что узнает о фиктивном браке? – Не то слово! Страшно даже представить, что тогда будет. – Поехали домой, а? – бабуля умоляюще смотрит на меня усталыми глазами. – Не наша это тусовка. – О как заговорила моя леди! – целую бабулю в щеку. – Увы, я теперь женатый человек, должен играть по правилам. – Вот именно, по чужим правилам. Она отворачивается, но мне кажется, что в ее глазах я вижу слёзы. Сердце сжимается от жалости. Ни слова не говоря, я помогаю бабушке встать, беру ее под руку и веду к выходу. – Дэн, это невежливо, – сомневается она. – Переживут. – Но… – Они даже не заметят нашего ухода. Посмотри на гостей. В дверях зала мы останавливаемся и оборачиваемся. Свадьба идёт своим чередом. Селебрити веселятся, разговаривают, танцуют, смеются над шутками элитного конферансье. Пытаюсь взглядом найти Еву. Она стоит с родителями и в чем‑то их горячо убеждает. А чтобы слова были весомыми, дополняет их яростными жестами. Бабуля сжимает мой локоть. – Идём? – Ага. В холле прошу метрдотеля вызвать нам такси. Машина приезжает через пять минут. В ожидании поглядываю на вход в зал. Неужели никто так и не спохватится, что жених пропал? Увы. Мы выходим на крыльцо. Водитель открывает дверь в салон, я помогаю сесть бабуле. Сам устраиваюсь в переднем кресле, называю адрес. – Дэн, как у тебя с деньгами? – вдруг спрашивает бабуля. – Не переживай, есть немного. – Давай, покатаемся, – предлагает она. – Давно в центре не была, хочется посмотреть на ночные улицы и проспекты. – Хорошо. Поехали, – тяну за ручку двери, но ее дергают в обратную сторону. – Какого… Только и успеваю сказать, как Ева просовывает руку в окно и хватает меня за плечо. – Ты куда собрался, сурикат? – рявкает она и осекается, заметив сзади бабулю. – Проветриться. – Дэн, почему она тебя так называет? – тут же делает стойку бабушка. – Не обращай внимания, – поворачиваюсь к ней. – Это мое ласковое прозвище. – Странно звучит, – сомневается она. – А ещё я называю Дениса глазастым тушканчиком, – жена распахивает дверь салона и садится рядом с бабулей. Она уже сняла длинную юбку и осталась в узких брюках и коротком сарафане. Невольно любуюсь тонкой талией и стройными бёдрами, отчего с моими бёдрами начинает происходить что‑то странное. Встряхиваюсь и ворчу: – Тушканчик мне не нравится. – А зря. Ты очень на него похож. Становишься в столбик и таращишь глаза. – Мы едем или нет? – сердится водитель. – Конечно. Вперёд, только вперёд! Примерно час мы кружимся по ночному городу. Яркие огни иллюминации освещают улицы. Здесь и горящие неоновым светом названия различных магазинов и кафе, лучи от фар автомобилей, россыпи гирлянд на деревьях, пестрящие витрины… Все соединяется в каком‑то сказочном круговороте красок и света и радует глаз. – Как красиво! – восклицает бабуля. Я с ней согласен. Столица за последние годы очень преобразилась и приобрела вид современного европейского города. Исчезли уродливые палатки возле станций метро, обустроились дворы и детские площадки, появилось множество цветников и клумб. Тонкий запах душистого табака проникает в раскрытое окно такси. – И я люблю наш город, – говорю и поворачиваюсь к своим дамам. Бабуля откинулась на подголовник. Ее глаза закрыты. Ева тоже клюёт носом и вот‑вот потеряет равновесие. – Домой? – спрашивает водитель. – Да, пожалуй. У родного подъезда я тормошу бабулю, вместе с ней просыпается и Ева. Вдвоём мы провожаем бабушку домой. – Нам остаться с тобой? – спрашиваю ее. – Поезжайте, зачем вам старуху караулить. Чай, не инвалид. Сама справлюсь. Ева берет меня за руку и тянет к двери. Я сомневаюсь, не хочу уходить. Опять появляется чувство, что совершаю самую большую в жизни ошибку, и ничего не могу с собой поделать. Бабуля закрывает за нами дверь, но я все еще сопротивляюсь, оглядываюсь назад, не хочу уходить. – Дэн, ты чего? – останавливается у лифта и Ева. – Не называй меня так! – Почему? – Не хочу. – А как мне тебя называть? – она удивленно вскидывает брови. – Денис Николаевич, в крайнем случае просто – Денис. – Ну, влюбленная парочка так не общается. – А кто тут влюблен? – кидаю на банкиршу суровый взгляд, и она вдруг смущается. – Все верно, – тихо говорит под нос. – У нас деловые отношения. Но помни, пункты договора тебе придется соблюдать. – Вот заладила. Машина, заказанная женой, еще не приехала. Я отхожу в сторону, пока Ева звонит секретарю, и прислушиваюсь. – Ярослав, – говорит она, пролистывая новостную ленту в телефоне. – Проконтролируй прессу. И чтобы лицо жениха не светилось на главных страницах, замажьте го полностью. Видео тоже сначала просмотри сам, убери крупные планы. Мое сердце немного оттаивает. Забота о моей персоне приятна. Действительно, через год расстанемся, не хочу, чтобы это освещали все телеканалы. Тихо шурша шинами, подкатывает личное авто Евы. Мы садимся сзади. Поймав в зеркале взгляд водителя, я беру пальцы банкирши и притягиваю ее к себе. – Ты чего? – Проехали, – показываю глазами на переднее сиденье. – Куда нам теперь? – Сам знаешь, в родительский особняк. Там уже все готово для встречи молодоженов. Скриплю зубами от злости. Выпитое выветрилось на прогулке, настроение упало ниже плинтуса, да еще разболелась голова от элитного спиртного. Лучше пиво цедить из бочки, чем дорогущий виски за тысячу долларов. – Хорошо. Ева вздрагивает от звонка, включает айрподс и высвобождает ладонь. – Говори, – приказывает она секретарю. – Что еще? – секунду слушает, потом перебивает. – Свадьба не главное. Во всех статьях должен быть бренд нашего банка. Много его упоминаний. Ясно? Я откидываюсь на подголовник и закрываю глаза. Устал сегодня. Машина тормозит у крыльца особняка. Поворачиваюсь к жене. Она все еще дает указания Ярославу. Молча забираю у нее телефон и аккуратно снимаю айрподс с уха. Ева удивленно округляет глаза и рот. – Хватит, дорогая, – ласково говорю ей, убирая мобильник в карман. – На сегодня работа закончена. И тут же ловлю в зеркале одобрительный взгляд водителя. – Но… погоди… дай еще минуточку. – Ни полсекунды! Подхватываю ее на руки и иду к двери, предупредительно распахнутой перед нами дворецким. – Ева Сергеевна и Денис Николаевич дома, – кричит он. «Еще бы палкой о пол постучал», – сержусь я, но вношу молодую жену в холл. Нас встречают аплодисментами. Здесь собрались все родные. Видимо, ждали, когда мы приедем. Я ставлю жену на мраморный пол, но крепко обнимаю за талию. – Прошу сюда, – Элина Леонидовна широким жестом показывает куда‑то вправо. – Пойдем, милый, – включается в игру Ева. Она приподнимается на цыпочки и целует меня в щеку. Но мне этого мало. Я просто беру ее подбородок, разворачиваю лицом к себе и впиваюсь в приоткрытый рот. Простая договорная обязанность фиктивного мужа. Но что‑то идет не так. То ли выпитое спиртное все еще гуляет в крови, то ли губы Евы неожиданно стали сладкими, но я вдруг начинаю получать удовольствие от процесса. Да и Ева податливая, словно пластилин, следует за мной, как нитка за иголкой. – Эй, вы что творите? Резкий окрик отталкивает нас друг от друга. Марианна сердито топает ногой. Она здорово подшофе, стоит, качаясь. – А разве нельзя? – дерзко спрашивает Ева. – Тебе завидно, что у меня такой красивый муж? – Девочки, хватит! – отец останавливает разбушевавшуюся Марианну, готовую вцепиться в волосы сестре. – Идите уже к себе! Мы следуем за прислугой, которая семенит впереди и иногда оглядывается. Горничная – хорошенькая брюнетка с яркими карими глазами и аппетитной попкой, обтянутой узкой униформой. Неожиданно у меня просыпается игривое настроение, так и хочется ее ущипнуть, чтобы немного позлить Еву. Но мы уже останавливаемся возле двери, за которой оказывается большая студия, обставленная по последнему слову дизайна. Я с любопытством оглядываюсь. В квадратном помещении есть все для жизни. Одну стену занимает встроенный мебельный гарнитур, барная стойка которого отделяет кухню от холла. Здесь же есть квадратный деревянный стол, вокруг которого стоят стулья. У другой стены – низенький журнальный столик и два кресла‑реклайнера. В углу находится лестница из нескольких ступенек, ведущая на второй уровень. Сквозь помпезное ограждение виднеется кровать. – Что вам принести, господа? – спрашивает горничная. – Ничего. Ты свободна, Таня. Девушка идет к двери, но проходит так близко от меня, что я чувствую запах ее духов. Она слегка задевает меня рукой, сразу видно, что намеренно. Шустрая малышка, ничего не скажешь! Когда за ней закрывается дверь, я обследую остальные помещения. Заглядываю в ванную, туалет, гардеробную, где одна сторона увешана женскими нарядами, а вторая свободна. – Денис, что ты ищешь? – Ева настороженным взглядом следит за мной. – А где же диван? Где второе спальное место? Она вздыхает и разводит руками. – Мачеха постаралась. Видимо, придется спать вместе. – Мы так не договаривались. Прошлый раз ты тоже предлагала спать вместе, а потом скинула меня на пол. Но там, – я взбегаю по ступенькам, – падать некуда, почти нет свободного пола, одна кровать. – Нечего было меня лапать, – слегка краснеет Ева и тянется к айрподсу, такое впечатление, что она прячется за наушниками в неловкие моменты. – Я могу просто ночью случайно повернуться и обнять тебя. За это тоже выпишешь штраф? – Тогда спи в кресле, оно удобное. – Целый год? Издеваешься? – На полу, в ванной, где угодно. Мне все равно. Мы с тобой муж и жена только при посторонних. – Приготовь нам по коктейлю, – обрывает она диалог. – Я пока переоденусь. Ева запирается в гардеробной, а я снова начинаю заводиться. Открываю бар и замираю, любуясь разнообразием алкоголя. Так, кажется, жить здесь мне будет весело. – Тебе все равно, где я буду спать? – ворчу под нос, смешивая напитки. – Ну‑ну, посмотрим. Прислушиваюсь, жена с кем‑то разговаривает по телефону. Судя по тону, отдает приказы. Быстро смотрю на часы – половина второго ночи. Она спятила? Решила уморить Ярика работой? Он же не раб. Нет, дорогая женушка, так дело не пойдет! Пословица: «Что у трезвого в голове, то у пьяного на языке», – всплывает неожиданно и укрепляется в сознании. Ещё не успеваю осмыслить свои действия, как руки подчиняются внутреннему приказу. Стакан Евы на две трети наполняю крепким алкоголем, себе же добавляю чуть‑чуть. Когда она выходит из гардеробной, я лениво потягиваю свой напиток, оставив ее бокал на журнальном столике. Ева выглядит изумительно. Она сменила брюки и сарафанчик на лёгкое домашнее платье красного цвета с розовыми разводами, и кажется в нем феей, спустившейся на землю с небес. Невольно любуюсь красивыми ногами, изящными щиколотками, нежной кожей. Рука сама тянется к соблазнительному шелку, так и хочется пропустить его сквозь пальцы, а потом нырнуть к внутренней стороне бедра и легонько погладить. Но жена, по‑прежнему разговаривая с кем‑то через айрподс, не замечает моего порыва. Она опускается в соседнее кресло хватает стакан, выпивает все залпом. Я наблюдаю за реакцией. Ее глаза расширяются, рот приоткрывается, и из него вырывается хриплый писк: – Это что? – Коктейль. Правда, вкусный, дорогая? – Но он же… крепкий. – То, что нам сегодня необходимо после трудного дня. Она начинает обмахиваться ладонями, по щекам разливается краска. – Ты издеваешься? – Нисколько. Ещё хочешь? Ее пальцы мнут ткань платья, взгляд блуждает по комнате, потом фокусируются на мне. Пухлые губы нервно кривятся и расплываются в неуверенную улыбку. – Пора спать, – говорит она. – Вместе? – Ну… Ева встает, ее ведет в сторону. Она взмахивает руками, ища опору, теряет равновесие и падает прямо на меня. Наши губы соприкасаются…