Глава 24

Глаза наполняются слезами. Я обычно не позволяю себе расслабиться до такой степени, но сейчас почему‑то очень обидно. Все мои лучшие намерения разбиваются в пух и прах о мужской эгоизм. Денис всхрапывает и поворачивается набок, и я прихожу в себя. – А‑а‑а! – вырывается из горла сиплый крик. – Курам на смех! Ты совсем спятила, Ева? Обмахиваю руками разгоряченное лицо, тяну пальцы к горлу мерзкого тушканчика, который вторую ночь строит из себя невинного девственника, не давая и мне расслабиться ни на минуту. Так и хочется сдавить его шею и не отпускать, пока из него весь дух не выйдет. Но прикосновение к коже мужа тут же бьет током. Я отдергиваю руки. Нет, надо срочно сбегать из этого дома, пока я совсем не спятила. В городской квартире больше свободы. Там можно жить, не замечая друг друга. Немного успокаиваюсь, тормошу мужа, но бесполезно, спит, как сурок, еще и причмокивает губами, словно продолжает свой рассказ. Тогда стаскиваю его вниз, толчками перекатываю на другую сторону кровати, а сама пристраиваюсь с краю. Пока вожусь с тяжеленным телом, пижамные штаны сваливаются с мужа, открывая крепкие и длинные ноги. Задерживаю дыхание, не могу отвести взгляда. Хочется пройтись пальцами по кубикам на животе, ущипнуть ядреные ягодицы и… снять боксеры, чтобы рассмотреть наконец собственность, за которую я заплатила десять миллионов. «Ты спятила, женщина? Гормоны в мозг ударили?» – бьет в виски злая мысль. Отшатываюсь, накрываюсь с головой, чтобы его не видеть, не слышать, не чувствовать. Но засыпаю не сразу. Кручусь, встаю за водой, в туалет, только под утро забываюсь тяжелой дремой. Просыпаюсь от собственного крика, вся в поту. Что снилось, не помню, но осадок на сердце тяжелый. Смотрю сердито на красивое лицо, и вдруг Денис открывает глаза. Я отшатываюсь, сжимаю пижаму у горла. – Чего ты на меня с утра пялишься? Напугала, – подпрыгивает он и со стоном хватается руками за голову. – Черт! Как я вчера, а? – Ты же сказал, что не напиваешься. – Конечно. – А что вчера было? Осознание приходит не сразу. Сначала он хмурится, потом морщится, наконец бросает косой взгляд на меня. – Между нами ночью ничего же не случилось? Я придвигаюсь ближе. Он пятится назад и упирается в спинку кровати. Взгляд становится бегающим, словно Денис чувствует вину или неловкость. «Так тебе и надо! Тушканчик!» – злорадствую я, но вслух спрашиваю другое. – А ты как думаешь? – подмигиваю ему. Он таращится на меня, отрицательно качает головой, не веря, в глазах появляется сомнение. – Не выдумывай. Я не теряю память из‑за пару стаканов виски. – Неужели? – облизываю губы. – Иди ко мне, дорогой. Денис дергается, хватается руками за одеяло, тянет на себя, потом заглядывает под него. В его родниковых глазах плещется паника. Он хватает с тумбочки бутылку с водой и залпом выпивает содержимое. «Ага! Занервничал! Так тебе и надо!» – радуюсь я, но облегчать ему жизнь не собираюсь, по‑прежнему смотрю пристально, будто вижу первый раз. – Не может быть! Я не мог… в таком состоянии, – бормочет он, снова заглядывая под одеяло. – Очень даже мог. Мне понравилось. – Хм, даже так? – ухмылка кривит рот, глаза становятся масляными, словно затягиваются пленкой. – Значит, надо продолжить. Утренний секс – самый сладкий. Он внезапно опрокидывает меня на спину и наваливается сверху. Я упираюсь обеими руками и кручу головой, не давая себя поцеловать. – Спятил, что ли? Да, шучу я, шучу! Денис легко вскакивает, отводу взгляд, не могу без тоски в груди смотреть на его красивое тело. – Не советую тебе со мной так шутить, – кривит губы он. – Доиграешься. – А может, я этого и хочу? – с вызовом выпаливаю я. – А ну иди сюда, зараза! Он бросается ко мне, я срываюсь и несусь по ступенькам вниз прямиком в ванную: только там могу спрятаться и прийти в себя. Мы выходим из студии вместе, держась за руки, как примерные молодожены. Денис сосредоточен, внимателен, но холоден, как ледяная глыба. Он мило беседует с родителями, шутит с бабушкой, отпускает колкости Марианне. Только я остаюсь вне зоны его внимания. Это задевает. «Почему прячешься от меня? Не хочешь фиктивный брак превратить в настоящий? – обиженно надуваюсь я. – Или я тебе не нравлюсь?» На работу едем молча, расходимся по офисам, не прощаясь. Днем погружаюсь в работу, стараюсь не думать о муже и о своих идиотских страданиях. – Ева Сергеевна, подпишите здесь, – подсовывает мне файлы с документами Ярослав. Я автоматически подмахиваю бумаги, а мысли все о нем, о Денисе. «Я ему не нравлюсь? – спрашиваю себя. – Да быть не может! Как я могу кому‑то не нравиться?» Придвигаю к себе новую папку, раскрываю ее и замираю. «Я плохо выгляжу? – вытаскиваю из ящика стола зеркало. – Нет, красотка. А, я ему противна! И это неправда! Сексуальное желание скрыть нельзя. Что же он собирается делать?» – Ева Сергеевна! Нет! Я подпрыгиваю, услышав окрик помощника. Смотрю на него, на ручку в пальцах, на документ. – Черт! Черт! Ярик, что ты наделал? – Я? – голос секретаря звенит от обиды. – Это вы поставили подпись не в той строчке. Я тут ни причем. Он прав. Тысячу раз прав! Я виновато вглядываюсь в лицо секретаря. – Прости. Ну, прости! Задумалась. Ты можешь переделать этот договор? Ну, пожалуйста. Сегодня Ярик выглядит презентабельно. Кудряшки гладко зачесаны, узел галстука ровный, хотя обычно съезжает на сторону, да и костюм, кажется, новый. – Ты куда‑то собираешься? – спрашиваю его, автоматически подмахивая бумаги. – Мама придет, хочет посмотреть на меня в новой должности. – Поздравляю. Теперь к тебе надо обращаться по имени отчеству. – Было бы здорово, – улыбается он. – Ярослав… – Яковлевич. Удивленно вскидываю брови: давно не слышала этого имени. Ярик, заметив мое изумление, смущается, суетливо поправляет запонки, проводит пятерней по волосам. – Да ладно тебе, не смущайся. Премию уже получил? – А как же! – Свободен тогда. Иди, встречай маму. Ярик собирает бумажки и торопится к двери. Он берется за ручку, но замирает. – Ева Сергеевна, – переминается, – тут такое дело… – Что случилось? – Вроде бы ничего, но… – Говори уже! – Денис Николаевич интересовался, заплатили ли вы его кредит. – Вот как? И что ты ответил? Эта новость сбивает с толку. Может, в этом кроется причина охлаждения Дениса? Обижен, потому что он выполняет обязательства по договору, а я нет? Но я не обещала ему, что сразу закрою всю сумму. – Мне пришлось сказать правду, – и тут же спохватывается. – А нельзя было? – Не в этом дело, – я облегченно выдыхаю. Слава богу, прояснилось, чем так недоволен муж. – Ладно, пригласи ко мне главного экономиста. Вопрос с кредитом я улаживаю быстро: перевожу со своего личного счета два миллиона, как и обещала Денису. Надеюсь, теперь он расслабится, если будет знать, что я выполняю свои обязательства по договору. Набираю его номер, но не успеваю и слова сказать, как слышу: – Я занят, не могу говорить. От коротких гудков в ухе столбенею. Это что сейчас было. Звоню снова, но автомат отвечает, что абонент недоступен. Меня, Еву Турову, бортанули? Самым наглым образом бортанули! Ну, я тебе покажу, засранец! Вскакиваю, хватаю сумочку и несусь к двери. – А договор? – кричит вслед секретарь. – Потом! Ядерной ракетой мелькаю по офису, не притормаживая на поворотах, по оперативному залу, прыгаю через две ступеньки на эскалаторе. Сотрудники провожают удивленными взглядами, клиенты шарахаются в стороны. Завожу машину и лечу в конструкторское бюро мужа. – Я тебе покажу! – шиплю под нос. – Ты у меня ответишь за игнор! Но и тут меня ждет облом: Дениса на работе не оказывается. Эта информация еще больше заводит меня. – И где он ходит во время рабочего дня? – резко спрашиваю девушку на ресепшн. – Простите, но рабочий день закончился, – отвечает та, не глядя на меня. – Девушка, вы со всеми клиентами так разговариваете? Как мне найти Арсеньева? Наконец она поднимает голову и окидывает меня взглядом. В нем читается насмешка, хотя губы улыбаются. Высший пилотаж вежливого хамства. Вот если бы она работала у меня… – Простите, – девушка добавляет в голос елей, – я не могу разглашать личную информацию. Эти слова становятся последней каплей моего терпения. – Личную? Правда? Я его жена! И хочу знать, где сейчас находится мой муж? Чеканю раздельно каждое слово, вколачиваю их в мозги этой курицы, вытаскиваю паспорт и сую печать под нос девицы. И она пасует перед властным тоном начальника, пусть и не своего. – Понимаете, Денис… ой! Денис Николаевич организовал для коллег своего отдела мальчишник. Босс их отпустил после обеда. – Где они? – В баре напротив. Вылетаю из офиса, оглядываюсь и бегу через дорогу. Если я вижу перед собой цель, никогда не сворачиваю с прямого пути. Врываюсь в здание и сразу окунаюсь в какофонию звуков. Этот бар, кажется, популярное местечко у завсегдатаев. Везде, куда ни падает взгляд, я вижу компании друзей и приятелей, отмечающих окончание рабочего дня. Пробиваюсь к стойке и стучу по столешнице. Бармен подлетает ко мне. – Вы у нас еще не были? Фирменный коктейль в первый визит за счет заведения. – Обойдусь! Подскажите, где сидят архитекторы? Бармен окидывает меня взглядом, улыбается. – Вы приз для жениха? – он пристально смотрит на меня. – Ничего так, но как‑то без изюминки. Чуть не захлебываюсь от возмущения. Какая еще изюминка? У них что, принято баб заказывать на мероприятия? Неужели из торта выскакивают? Да я! Я этому сурикату яйца оторву и рыбам скормлю! – Вот когда найду эту компанию, – едва проговариваю сквозь зубы, – тогда будет изюминка, и не одна. – Осторожнее, – наклоняется ко мне парень, кажется, он принял мои слова за чистую монету, и горячо шепчет: – У нас девочки под запретом. Штраф большой. Если что, я ничего не знаю. – Где архитекторы? – Вон в том углу, видите? Я приглядываюсь: действительно у дальней стены зала стоят несколько сдвинутых столов, вокруг которых сидит большая компания. Среди мужчин я замечаю женские головы. Гнев медленно вскипает в груди. Мало того, что муж не предупредил меня о мальчишнике, так еще и девичник устроил. – Ну, Дэн, держись! Наклоняю голову вперед и, как таран, иду сквозь подвыпившую толпу гостей, яростно вбивающих пятки в пол под ритмичную музыку. Подходя ближе, вдруг слышу громкий смех. Приглядываюсь и между мелькающих перед носом тел вижу интересную картину. Ныряю за колонну, отделяющую зону отдыха от танцпола, и превращаюсь в слух. – Денис, как обидно! – говорит девушка с короткой стрижкой. Она сидит очень близко от мужа, практически прижимается к его боку. – И правда, как ты умудрился жениться, что никто не знал? – поддерживает подругу блондинка, которая подпирает Дениса с другой стороны. Он недовольно морщится, явно не знает, как избавиться от их горячих тел. – Вздрогнем! – поднимает стакан стильно одетый парень в очках. – За твое семейное счастье. – Ой, а у нас пусто, – обиженно тянет блондинка с длинным хвостом и качает бокалом. – Так, так, так, – вскакивает муж. – Девочки, вам что заказать? – Хочешь сбежать? – Нет, что вы, что вы! Я тут же вернусь. Муж проносится мимо, не замечая меня. Я уже хочу рвануть следом, почти хватаю за рукав и тут очкарик вскрикивает недовольно. – Что вы, бабы, раскудахтались! Дался вам этот Арсеньев! – А на кого нам еще смотреть? Не на тебя же! – огрызается блондинка и вытаскивает из сумочки электронную сигарету. Я замираю и напряженно прислушиваюсь к разговору. Вот так и узнаешь людей, которые тебя окружают, а коллеги Дениса явно не лучшие представители человечества. – Да что у него есть, кроме смазливого личика? – не сдается подвыпивший парень. – А у тебя и такого нет, – хохочут девушки. – Конечно, нет, – очкарик встает с места. – Зато есть деньги. А ваш Денис – голь перекатная. Вы же знаете, что его бабка попалась мошенникам, и теперь он всю жизнь долг банку выплачивать будет. Кому нужен мужик с таким багажом? – Хватит! – звонко шлепает по столу ладонью мужчина с седыми висками. – Замолчи, Григорьев! Денис сам справится с проблемой. А раз на днях женился, долг не стал препятствием для любви. – Вот‑вот! Мы ему всем бюро деньги собираем на погашение кредита, а он женится, еще и мальчишник отмечает. А на чьи деньги, интересно? – Тебе не стыдно? – девушка с короткой стрижкой встает и тычем пальцем в грудь парню. – Сидишь за его столом и грязью поливаешь. – Погодите, – вскрикивает блондинка. – Я видела фото Дениса в журнале. Точно, это же была свадьба! Где же оно? – девушка выхватывает телефон, быстро листает страницы. Смотрите! Архитекторы склоняют головы, я оглядываюсь в поисках мужа, но его нигде не видно. – Неужели он женился на Еве Туровой? – охает кто‑то. – Ничего себе! Покажи. Телефон ходит по рукам, я тоже вытягиваю шею, но ничего не вижу. Чувствую себя шпионом, от которого ускользает информация, а в голове одни вопросы: «Я же велела удалить все фото. Кто опубликовал? Какая зараза?» – Черт! – от выкрика подскакиваю. – Да у банкирши этой одна сумочка стоит нашу годовую зарплату. А платья, туфли, машины, квартиры… Сколько там Дэн получает? Явно не он оплачивает эту роскошь. – Ек‑макарек! А наш Дэн не промах! Это же брак по расчету! Все. Больше не могу слушать этот бред! Я задираю подбородок, поправляю на плече сумочку, ту самую, которая стоит годовую зарплату, и иду грудью вперед. Небрежно расталкиваю архитекторов и смотрю прямо в глаза моднику с языком как ядовитое жало. – Ты кто? – Вы кого‑то ищете? – в его глазах просыпается интерес. – Денис – самый замечательный и крутой мужчина, не то, что ты, сморчок! – толкаю его пальцем в плечо, он вскакивает. – Ты кто, стерва? – Позвольте представиться, Ева Турова, банкирша и жена Дениса. – А разве на мальчишник приходят семьями? – хохочет блондинка. – На мальчишник и девушек не приглашают, – парирую я и подмигиваю ей: – Разве что определенного сорта. – Ты! Гадина! Я не обращаю на нее внимания, беру в руки бутылку, принюхиваюсь и морщусь. – Этот алкоголь отвратителен. Позвольте вас угостить вином из моего личного бара. – Дамочка, не забывайте о манерах. Вы нас оскорбляете! – Манеры? Ах, манеры. Перемывать кости человеку, который вас угощает, вы называете манерами? – Ева, что ты делаешь? – сзади меня хватает Денис. – Дорогой, я приехала за тобой. Мальчишник подошел к концу. – Я сам решу этот вопрос. И сам за себя отвечу. Муж хватает меня за руку и тащит вон из бара. – Э, Денис! – сзади слышу возмущенный голос. – А кто платить будет? – Вот сам и заплатишь, козел! Показываю стиляге средний палец. На него мне плевать: никто не будет оскорблять моего мужчину!