Глава 25

С каждым днем находиться рядом с Евой все тяжелее. От одного взгляда на нее рождается желание, а богатая фантазия творческого человека рисует соблазнительные картины. Я невольно представляю, как буду заниматься с женой сексом. Вижу нас на лестнице, в кровати, в ванной, в бассейне, в оранжерее. В этом огромном доме множество укромных уголков, где можно спрятаться и получить настоящее наслаждение. Алкоголь, который подсовывает мне жена вечером, на короткое время избавляет от мыслей, но пробуждение оказывается тяжелым. Открываю глаза и вижу направленный на меня выразительный взгляд. Милое личико Евы покрыто нежным румянцем, в пушистые светлые волосы хочется запустить пальцы и перебирать волнистые пряди. И все. Тело мгновенно реагирует желанием, словно получает невидимый сигнал. Нет, я так долго не продержусь. Перед завтраком договариваюсь с бабулей, что отвезу ее сегодня домой, и сам останусь в родной квартире на несколько дней привести мысли в порядок. – Ты уверен? – спрашивает она. – Да. – А как к этому отнесутся новые родственники? – Ты разве не подыграешь мне? – Некрасиво начинать семейную жизнь с обмана и интриг. – Милая моя леди, – целую бабушку в щеку. – Это фиктивный брак. Наши отношения – игра и пустая формальность. – Ох, что‑то верится с трудом. Я же вижу, как вы друг на друга смотрите. Этот разговор оставляет осадок в душе, добавляют неприятностей и коллеги. Не успеваю появиться на работе, как ко мне подкатывает на кресле Влад Петровский – местный модник с языком, напоминающим жало скорпиона. Вечно недовольный жизнью, постоянно ноющий чувак, который своими придирками и истериками доводит до ручки нас и босса. – Уволил бы этого гаденыша, если бы не его отец, – ворчит начальник отдела и терпит. Все терпим, потому что Влад – сын директора нашего конструкторского бюро. Он хорошо ведет дела, имеет обширные связи и подбрасывает коммерческие проекты сотрудникам, давая возможность заработать. Вот только воспитанием сына занимается плохо. – Дэн, – Влад вглядывается в монитор моего компьютера и морщится. – Мальчишник ты зажал, неужели и свадьбу не отметишь? Я чуть не сплевываю с досады. Этот придурок ищет любой повод, чтобы слинять с работы пораньше. – Торжество было только для семейного круга, – отвечаю ему сухо. – Ага, для семьи. Мы все так и поняли. Но, согласись, это непорядок. Он подмигивает коллегам, которые согласно кивают. Весь отдел сейчас бросает работу и прислушивается к нашей перепалке. Ясно, народ жаждет развлечений и желательно за чужой счет. – Данечка, миленький, – ко мне с двух сторон подлетают Вера и Полина – девушки из нашего отдела. – Ну, пожалуйста! Не надо роскошного ресторана. Давай, просто в бар через дорогу сходим. – А ну, замолчали, трещотки! – рявкает шутливо Влад. – Влад, вали к своему столу, – говорю Петровскому, лихорадочно придумывая причину для отказа, и толкаю кресло, оно мягко отъезжает в сторону. – Я не планировал посиделки. – А ты спланируй, – на пороге своего кабинета показывается начальник нашего отдела. – Иван Тимофеевич, – кричит Влад, – отпустите нас после обеда! Дэн два дня назад женился, хочет нас угостить. – Я еще не дал согласия, – пытаюсь отвязаться от него. – А тебя никто не спрашивает! – весело кричит он. – Иван Тимофеевич, всего на пару часиков пораньше отпустите, будьте милашкой. – Работай, Петровский, у тебя сроки горят. – А если успею сделать? – Спорим – нет. – Спорим – да. Тогда отпустите? – Ну, если вы все выполните свой план досрочно, тогда свободны. Ребята возбужденно загалдели. – Так, по местам! – рявкнул Влад. – Кто не успевает, не пьет шампанского. Я кручу головой, пытаюсь что‑то сказать, но понимаю: момент для отказа упущен. Звоню Гошке. – Что делать? Может, придешь, составишь компанию? – Ну, бро, тут я тебе не помощник. Вот если бы там была Марианна… – Губу закатай! Эта девица не твоего поля ягода. Гошка обиженно прощается, я чувствую небольшую вину: сам хорошо устроился, а другу перекрываю кислород. Однако в баре все складывается удачно до того момента, пока не появляется Ева. Влад выпил лишнего и распустил язык, а жена не сдержалась и наговорила ему гадостей. Вот только расхлебывать ситуацию приходится мне: хватаю жену за руку и тащу к выходу. – Пусти меня! – вырывается она и растирает запястье. – Больно! – Ты не понимаешь, что опозорила меня перед коллегами? – Ты бы слышал, какие гадости они говорили за твоей спиной. – И что? В любом коллективе есть беззлобные пустобрехи. Неужели надо обращать на них внимания? – Дэн, где твое достоинство? – Потерял, женившись на тебе. Разворачиваюсь и иду к бару. Ева догоняет меня уже внутри. – Перестань быть придурком. Пусть этот болтун отвечает за свои слова. – Как ты не понимаешь, он как раз отвечать не будет. Конфликт постарается сгладить Иван Тимофеевич, он же за все и заплатит. Я не хочу наказывать хорошего человека. – Но… – Не лезь! Это мои коллеги и мои отношения. Иди в машину. Я сейчас. Стараясь не попасться на глаза компании, расплачиваюсь по счету и возвращаюсь к жене. Она сидит, надувшись, как мышь на крупу, и обиженно смотрит в окно. – Дай ключи, сам поведу. Ева бросает мне связку. Домой едем молча, включаю лирическую музыку, Ева выбирает другую. Через секунду из динамиков раздаются звуки «Танца с саблями» из балета Хачатуряна. Я чуть не подпрыгиваю от неожиданности, настолько несозвучна настроению эта мелодия. – Выключи, – прошу жену. – Не хочу. – Ты опять нарываешься. – На что? – вскидывается Ева. – Я тебя спасла в мерзкой ситуации, а ты еще и злишься на меня. – Я не злюсь, но с какими глазами завтра приду на работу? – С чистыми и прозрачными. Делай вид, что так и было задумано. Таким тварям надо сразу давать отпор, не терпеть их. – У нас с тобой разные весовые категории. Ты можешь себе позволить такие выходки, я – нет. Сворачиваю на боковую дорогу, убегающую в лес. Ругаться и вести машину невозможно: внимание рассеивается, того и гляди потеряю управление. Останавливаюсь на небольшой полянке. Вокруг тянутся к небу сосны, они скрывают машину от посторонних глаз. – Ах, какие мы интеллигентные! – не сдается Ева. – Хочешь сказать, что мне воспитания не хватает? – Возможно. – Дэн, – жена внезапно толкает меня в грудь. – Ты бываешь невыносимым. – Ты тоже не подарок! – Ах, ты! Она замахивается снова, но я перехватываю руки, дергаю ее на себя Мы оказываемся так близко, что я вижу каждую веснушку на ее носу, хотя и скрытую тональным кремом. И от этого зрелища вдруг перехватывает дыхание. Не понимая, что делаю, я впиваюсь в ее губы. Жена пару раз пытается вырваться, а потом расслабляется, затихает и начинает отвечать с жаром и сумасшедшей яростью. Я с трудом отрываюсь от соблазнительного рта. – Погоди, так нельзя, дай отдышаться. – Черт! Я хочу тебя. Теперь она исступленно покрывает мое лицо поцелуями. Нас захватывает безумная страсть. Кажется, что между нами рухнула плотина, и волна желания подхватывает нас, сметая все на своем пути. Не сговариваясь, мы перебираемся на заднее сиденье, срываем друг с друга одежду. Все остальное видится в сплошном тумане. Мелькают обнаженные ноги, руки, улетает куда‑то белье. Волосы лезут в рот, в глаза, мешают целоваться, я захватываю их в горсть и в пик наслаждения запрокидываю голову жены. Передо мной открывается шея с пульсирующей жилкой. Я прижимаюсь к ней губами, словно хочу напиться. – Боже, что ты со мной делаешь? – вырывается из горла стон. – Прошу, еще, еще, – сипит подо мной Ева. – Не останавливайся. Поддай! И я поддаю, уже не думая ни о чем, полностью отключив голову. Наконец мы оба затихаем. Лежим, держа друг друга в объятиях. Лицо Евы прячется у меня на груди, я целую ее макушку, вдыхаю слабый аромат шампуня. В голове появляется первая мысль: «Боже, как хорошо!» Но ее тут же догоняет вторая: «Что я наделал? Нет. Что мы наделали?» Хочу приподняться на руках, но жена цепляется за рубашку и не дает это сделать. – Пусти, – говорю ей. – Полежим еще чуть‑чуть, – шепчет она и утыкается носом в грудь. Ее дыхание щекочет кожу, которая мгновенно покрывается иголочками. Они бегут от кончиков пальцев по всему телу, рождая новую волну желания. Я чувствую, как разум заслоняет древний инстинкт, и едва сдерживаю разбушевавшуюся плоть. – Нет, нельзя. У тебя затекут ноги, – нахожу приемлемый ответ и пытаюсь неловко сесть. Однако сделать это в тесном помещении салона сложно. Случайно прижимаю свою ногу, пытаюсь исправить ситуацию, давлю ладонью на сиденье, но захватываю волосы Евы. Она вскрикивает, дергается, шепчет: – А‑а‑а, затекут… Голос Евы гаснет. Она толкает меня руками, я кое‑как нашариваю ручку двери и вываливаюсь наружу. Застегнуть брюки и заправить рубашку – дело одной секунды. Еве намного сложнее. Чувствую неловкость оттого, что не удержал эмоции в узде. Не глядя на жену, поднимаю ее трусики с переднего сиденья. – На, надень. – Дай салфетки, в бардачке они, – тихо просит она. Опять не глядя назад протягиваю салфетки. Мы оба чувствуем неловкость, словно совершили ошибку, только боимся в ней себе признаться. Трель звонка слышим оба, но сначала она кажется надоедливой мухой. Наконец врывается в сознание мощной лавиной. – Это твой телефон. Ева тянется за сумочкой, добывает мобильник, смотрит на экран. – Ярик, – хмурит брови. – Что ему надо? – Ответь, вдруг что‑то срочное. Я сажусь за руль, но не тороплюсь заводить машину. Ева слушает секретаря и хмурится, потом поднимает на меня глаза. – У нас проблема. – У нас? – Да, разворачивайся, едем в банк. – В банк? – недоумеваю я, запуская мотор. – Мы уже выехали за город. Да и вечер надвигается. – Это срочно! Давай! Или пусти меня за руль. Приказ звучит, как выстрел. Больше ничего не спрашиваю, трогаю машину с места, Ева отключила вызов, но молчит, не поясняет ситуацию. Ее лицо напряжено, губы плотно сжаты. Она снова набирает номер и прикладывает трубку к уху. Я в недоумении смотрю на дорогу. Нам бы сейчас в укромном местечке поговорить о случившемся, а не ехать в банк решать деловые вопросы. – Ева, что случилось? – делаю попытку выяснить причину такого поведения. Она прикладывает палец к моим губам и показывает глазами на телефон. – Марианна, что ты хочешь за молчание? – наконец она произносит первые слова. Я поднимаю брови и выразительно смотрю на жену. Уже ничего не понимаю. Ева одними губами шепчет: «Потом». Ее кулак постукивает по колену. Волнуется? Нервничает? Почему? Внезапно состояние жены передается и мне: нутром чувствую, случилось что‑то серьезное. И я поддаюсь порыву: беру ее руку и крепко пожимаю. Она расслабляется. Что отвечает сестрица, не знаю, но по губам, превратившимся в нить, по остекленевшему взгляду жены догадываюсь: что‑то серьезное. Ева бросает мобильник, он скатывается с колен на коврик и тут же звенит снова, но она не реагирует. Держась одной рукой за руль, я наклоняюсь и пытаюсь нащупать телефон. Он, как назло, ускользает, как только коснусь его пальцами. В результате теряю управление, машина виляет, и только дружный вой клаксонов снаружи приводит мысли и эмоции в порядок. Вернее, срабатывает инстинкт самосохранения и оттесняет остальное. – Не надо, – приходит в себя Ева и толкает мою руку. – Смотри на дорогу. Она отстегивается, нашаривает телефон и выпрямляется в кресле, красная от натуги. Специально ее не тревожу жду, когда она сама созреет и поделится со мной проблемой. Мелькают знакомые улицы, поворот к банку, и я паркую машину на стоянке. Поворачиваюсь к Еве. – Идем? Не понимаю, зачем мы здесь, уже рабочий день закончился. – Денис, – Ева впервые за последний час смотрит мне прямо в глаза и не отводит взгляд. У нас с тобой неприятности. – Какие? – Марианна обнаружила наш договор. – Ого! – удивляюсь, но пока не волнуюсь. – И как? Он же был в сейфе. – Ярослав виноват. Я ему… устрою кузькину мать! Ева сжимает пальцы в кулаки. – Все равно не понимаю. У секретаря есть доступ к твоему личному сейфу? Верх неосмотрительности! – А ты решил свежую рану посыпать солью? – Ева рубит рукой воздух, метясь в мою грудь, но я успеваю отпрыгнуть. – Я велела ему достать другие документы. Он выложил все из сейфа на стол, и в этот момент вошла сестра. Наш договор лежал сверху. Ярик успел его выхватить, но у Марианны чутье, как у гончей. Она забрала наш договор и прочитала его. – И что с того? Ну, прочитала. А дальше? Неужели не промолчит? – Вот именно. Это огромный козырь в ее руках. Сидит в моем кабинете и ждет нас. – Тогда пошли. Решительно беру Еву за руку и тащу ее к зданию. Мы проходит по притихшему оперативному залу, поднимаемся на эскалаторе, идем коридорами. Бан опустел, только охранники осматривают помещения, да в приемной Ярик нарезывает круги, в отчаянии ломая руки. – Ева Сергеевна, простите, – он бросается к нам, едва завидев. – Я с тобой потом поговорю! – резко обрывает его жена и открывает дверь в кабинет. Мы входим. За столом в кресле Евы сидит Марианна, на диване развалился, закинув ногу на ногу ее пухлый жених. Заметив нас, девица вскакивает, в ее руках вижу листы договора. – Говори, что ты от меня хочешь получить за молчание? – с ходу рявкает Ева и решительно идет к столу. Марианна вскакивает и их прячет договор за спину. – Ай‑ай‑ай, как не стыдно, Евка! – хихикает она. – А ты шустрая, всех нас провела. – Чего тебе надо? – Я еще не придумала, – ерничает Марианна. – Может, расскажу родителям о вашем фиктивном браке, а может, погожу. Все будет зависеть от вашего поведения. Она кошачьей походкой приближается ко мне и медленно проводит пальцем по моему подбородку. – Мари, что ты творишь! – возмущается ее жених. – Спятила? – кричит и Ева. – Совсем нюх потеряла? – Темка, посмотри на этого красавчика, – хохочет сестрица. – Хочешь, возьмем его к себе в постельку? Поиграем… Ева вспыхивает, потом резко бледнеет. Ни слова ни говоря, она размахивается и бьет сестру по лицу. Голова той дергается, бумаги валятся из рук на пол, но никто не обращает на них внимания. Секунда – и сестры вцепляются друг другу в волосы мертвой хваткой. Мы с Артемом бросаемся их разнимать, а несчастный Ярик бегает вокруг и причитает: – Пожалуйста, не надо… Ева Сергеевна… Марианна Сергеевна. Наконец взъерошенные, злые до предала девушки оказываются в разных концах кабинета. Я крепко держу за локти жену, а Артом – Марианну, которая все норовит пнуть ногой сестру. – Я тебя…придушу, – шипит Ева. – Попробуй только, узнаешь, что будет. Секретарь собирает листы договора, мятые, истоптанные каблуками, порванные в нескольких местах. – Что с этим делать? – огорченно спрашивает он. – Выбрось в урну, – неожиданно спокойно отвечает Ева. – А еще лучше – сожги. Она освобождается из моей хватки, подходит к столу, откуда берет расческу, и приводит волосы в порядок. Вспышка ярости прошла, передо мной снова стоит банкирша, суровая и неприступная, такая, какою я встретил в первый визит в этот кабинет. – Марианна, давай поговорим спокойно, – предлагает она и делает широкий жест рукой. – Садитесь. Ответь, что ты хочешь от меня?