Глава 26

Сестрица загадочно молчит, только стреляет глазами то на жениха, то на Дениса. Я так и слышу, как скрипят шестеренки в мозгах этой инфузории. Тайну случайно узнала, а какую выгоду извлечь из информации не придумала. – Н‑у‑у‑у, – тянет она. – Дай сообразить. – Было бы каким местом соображать, – бурчу себе под нос. – Ах, ты стерва! – срывается Марианна. – Считаешь только себя умной? – Конечно, – холодное бешенство рождается в груди. Эта гадина испортила такой замечательный момент! – Говори прямо, что ты хочешь? – Развод! – брякает сестра и задирает подбородок. – Что? – мы дружно охаем. Кажется, никто даже предположить не мог о такой развязке. – Мари, зачем тебе их развод? А как же я? – встает с дивана Артем. Этот упитанный молодой человек даже волнуется медленно. Он вздыхает, вытирает платком вспотевший лоб и смотрит щенячьем взглядом на невесту, которая, кажется слетела с катушек. – Ева Сергеевна, Денис Николаевич, Марианна Сергеевна, – мечется секретарь между нами. – Так же нельзя, любовь все‑таки. – Что нельзя? – сестра резко разворачивается к нему. – Какая любовь? Где тут любовь? Игра на публику и деловой расчет. Евка, ты в свое репертуаре. – Я люблю свою жену, – тихо говорит Денис и обнимает меня за талию. Марианна оглядывает его с ног до головы и усмехается. – Ха! Само собой, любишь. За такую кругленькую сумму долга на руках ее носить должен. – Ты не права, – мрачнеет лицом Денис. Его глаза опасно суживаются и еще больше светлеют. Он растерян и не знает, как реагировать на ситуацию. – Марианна, зачем ты так? – изо всех сил пытаюсь контролировать себя. – Договор ничего не значит, он просто подушка безопасности. Сейчас все так делают. И вы с Артемом такой составите. – Правда? Три ха‑ха! – кричит сестра. – Да ты просто купила себе мужика! – Я его люблю! – ласково провожу по щеке Дениса. – Правда, милый? – Вот и докажи, что договор ничего не значит. Порви эту бумажку и разведись. А если вы любите друг друга по‑настоящему, снова поженитесь. И тут я снова не выдерживаю: срываюсь с места и лечу к сестрице. Она прячется за спину жениха, Денис перехватывает меня. – Ты, курица! – выплевываю слова. – Слушай сюда! Не лезь в мои дела! Еще одно слово, и ты навсегда лишишься кредитки! – Я все папке расскажу, – несется к двери Марианна. – Он тебе… – Что он мне сделает? В угол как провинившуюся девчонку поставит? Так, я уже вышла из того возраста. – Он тебя с должности снимет! – выкрикивает сестра. Я аккуратно выскальзываю из объятий Дениса. Сейчас они меня душат, не дают расправить грудь, туманят мозги. Делаю шаг к сестре, она ныряет в приемную. Артем закрывает ее телом и выставляет перед собой руки. – Ева, тихо, тихо, выдохни, – частит он. Но я не обращаю на него внимания и делаю еще шаг. Пальцы сами сжимаются в кулаки, в голове шумит, еще чуть‑чуть – и сорвусь к чертовой матери. – И кого же он на мое место поставит? – говорю едва слышно, но в звонкой тишине кабинета вопрос звучит, как удар гонга. – Может, тебя? – А что? Я тоже хочу быть директором, – взвизгивает Марианна. – Отлично. Вперед! Иди, рассказывай обо всем папе, а мы, – возвращаюсь к Денису и беру его под руку, – насладимся медовым месяцем, – смотрю пристально на мужа и умоляю взглядом: «Поддержи!» – Конечно, дорогая, – он нежно целует мою ладонь и подмигивает Марианне. Обнявшись, мы выходим из кабинета. Следом вылетает и Ярик. Лицо секретаря покрыто белыми пятнами, видно, что от раскаяния ему хочется провалиться сквозь землю. – Ева Сергеевна, вы куда? – Домой, Ярик, домой, – похлопываю его по руке. – И ты иди домой. – А как же… – Марианна? Пусть осваивается в кабинете, он же теперь ее. – Но она ничего не понимает в банковском деле. – Ярослав, – поддерживает меня Денис. – Слушай мою команду: кругом – марш! И на выход! Мы вместе спускаемся по эскалатору и идем на стоянку. Меня трясет от пережитого стресса, но муж крепко сжимает мою ладонь. Я ему благодарна, держусь за пользы, как за соломинку, которая не дает утонуть в луже. Денис открывает заднюю дверь машины и помогает мне сесть. Он ни о чем не спрашивает, ничего сам не комментирует, дает мне возможность прийти в себя. И постепенно мозг включается в работу. Так, если Марианна все расскажет отцу, чем мне грозит это? Папка расстроится, конечно, возможно, выгонит Дениса. Снимет ли меня с работы? Не думаю. Слишком много начато сделок, некоторые уже на стадии подписания. Да и заменить меня некому. Стоп! Мысли принимают другой оборот. А вдруг отец вернет на работу мерзавца – Глеба, которого я уволила? Он мужик компетентный и давно точит на меня зуб. Наверняка он свою версию событий изложил. Меня спасло замужество, а теперь и оно под вопросом. Встречаюсь взглядом с Денисом, от волнения сжимается что‑то в груди. Какой он красивый. Не представляю даже, как буду жить без него. Глаза наполняются влагой, с трудом держусь, чтобы не заплакать, и успокаиваю себя: «Это всего лишь страсть. У меня давно не было мужчины, вот и произошел временный взрыв гормонов. – Ты как? – спрашивает Денис. – Мы почти уже дома. – Не знаю даже. Хочется сбежать в городскую квартиру. – Давай, заберем бабулю и уедем. Мы выполнили свою задачу, показали всем нежные отношения, заслужили перерыв и отдых. «Отдых от чего? – мелькает мысль. – Друг от друга?» – Согласна, – говорю и тут же спохватываюсь: – Дэн, ты только не волнуйся, я твой кредит выплачу при любых обстоятельствах. Два миллиона уже погасила. Денис молча направляет машину в разъехавшиеся ворота, делает круг у крыльца и глушит мотор. Только после этого поворачивается ко мне. – Ты считаешь, что я рядом с тобой лишь ради долга? – тихо спрашивает он. – Ну, у нас же договор, фиктивный брак, – отвожу глаза: не дай бог догадается о моих истинных чувствах! – Ева, ты себя слышишь? – Да. Прости. Голова забита выходкой Марианны. – Как думаешь, она расскажет все отцу? – Не знаю. Эта особа совершенно непредсказуема. Мы выходим из машины и идем к дому, дверь распахивается внезапно, я не успеваю даже прикоснуться к ручке. На пороге стоит Татьяна с круглыми глазами. – Ох, Ева Сергеевна, тут такое! – Что? Что случилось? – вбегаю в дом и слышу, как гостиной кричит отец: – Где эта мерзавка? Немедленно ее найдите! Мы с Денисом переглядываемся и, взявшись за руки, идем держать ответ. Проходим холл, гостиную, заглядываем в столовую. Прислуга словно спряталась по углам, никого не видно. У меня в голове полная каша. Пока я тяну за собой Дениса в поисках отца, мысли набегают стаями. «Неужели Марианна успела нас заложить? Нет, что за подлая натура?» – вопит одна кучка. «Что за чушь? Ну, какая ей с предательства польза? Если промолчит, сможет долго деньги выколачивать шантажом», – спорит другая. «Мы же в одной семье живем, – не соглашается третья. – Можно же сохранять мир, не раз еще столкнуться придется». От этого раздрая не знаю, куда бежать и что делать. – Что делать будем? – останавливает меня муж в середине гостиной, словно слышит мои сомнения. Голос отца доносится из дальнего конца дома, но уже тише, слов не разобрать. – Пока – ничего. Мы же не знаем, с чем связан этот приступ ярости. – Наверняка с нами. – Тогда почему отец кричит: «Мерзавка, а не мерзавцы»? – Ну, договор составляла ты. Я тебя к нему не принуждал. – А наручники? Забыл? – О, черт! Денис хлопает себя по лбу. Получается звонко, поэтому он внезапно приседает и испуганно оглядывается. Я тоже чувствую в груди холодок, но стараюсь не подавать виду. – Вот именно. Это был вопрос времени, когда отец узнает о заложнике. Так что ты тоже выглядишь не в лучшем свете. – Шантажист? – Ага. – И что будем делать? – Признаваться. – Не слишком ли опрометчивый шаг? – Посмотрим по ситуации. Этот разговор шепотом и с оглядкой неожиданно помогает успокоиться. Первая эмоциональная реакция уступает место разуму. Я внутренне собираюсь, и дверь кабинета открываю уже твердой рукой. Неприятности вижу сразу: в кресле, развалившись по привычке так, что задралась брючина, сидит уволенный мною Глеб Антонович собственной персоной. Он оборачивается, завидев нас, широко улыбается. Зато мне грустно. Нет, по‑настоящему хреново. Такое впечатление, что судьба решила сбросить на наши с Денисом головы сразу все атомные бомбы. Этот менеджер в курсе событий с заложником. Именно его непрофессиональные действия привели к такой ситуации. – Ева, Денис, вы как раз вовремя. Отец встает из‑за стола. Я давно не видела его таким злым. Лицо напряжено, по скулам гуляют желваки, глаза превратились в расплавленную сталь, которая переливается всеми оттенками ярости. Мы невольно сжимаем пальцы, и Денис задвигает меня за спину. Это простое движение трогает до слез. Я чуть не всхлипываю. – Сергей Викторович, что‑то случилось? – первым начинает он. – А тебе слова не давали! – рявкает отец. – Вон из кабинета! – Простите? За что? – Па‑па! – высовываюсь из‑за широкой спины я. – Как ты разговариваешь с моим мужем? – Мужем? – отец тычет в Дениса пальцем. – Этого фигляра ты называешь мужем? – Сергей Викторович, не горячитесь, давайте, разберемся. Денис говорит тихо. Слава богу, что хотя бы он сохраняет спокойствие, но я вижу, с каким трудом это ему удается. – С чем? С тем, как ты вынудил мою дочь выйти за тебя замуж? – Неправда. У нас все было по взаимному согласию. – Ого! И сколько же это согласие длится. Неделя? Две? В годы вашего знакомства я уже не верю. – Па‑па! Пожалуйста, – уговариваю я. – Все не так, как тебе доложили. – А что мне доложили? Глеб рассказал о незакрытой ссуде и наручниках. Он разве солгал? – Нет, но, – пытается ответить Денис, однако отец обрывает его на полуслове. – А ты рот закрой! Ты и твоя бабушка – настоящие мошенники! Муж словно захлебывается. Он втягивает воздух, а выдохнуть не может. Лицо Дениса багровеет, и на этом фоне глаза становятся совсем белыми и прозрачными. Наконец он шумно переводит дыхание и едва слышно говорит: – Не трогайте, пожалуйста, мою бабушку. Ей и так досталось от вашего банка. Муж отпускает мою руку и делает шаг назад. Простой жест внезапно бьет по мозгам: я пугаюсь. Пугаюсь не наказания отца, не Глеба Антоновича, довольно потирающего руки, не Марианны, которая, кажется, еще не успела вылить свое ведро информации. До дрожи в коленях боюсь, что это конец нашим отношениям. Вот‑вот сейчас Денис уйдет. Уйдет, и я больше никогда его не увижу. Никогда! – Нет, дорогой! – взвизгиваю я. – Не слушай его! Не слушай. Папа просто злится! Прошу тебя! – хватаюсь за руки, за рубашку, пытаюсь поймать взгляд, бросаюсь к отцу. – Па‑па! Пожалуйста! Умоляю! Но Денис спокойно отодвигает мои руки, словно помеху. – Погоди, Ева, у нас мужской разговор, – холодно говорит он. Я забегаю вперед, заслоняю мужа от отца, оборачиваюсь, заглядываю в глаза Денису, но он по‑прежнему смотрит поверх моей головы. Дверь открывается, и на пороге показывается мачеха. – Элина, уведи отсюда Еву! – рявкает отец. – Да, пригласи охрану и полицию. – Пойдем, дочка, – мачеха тянет меня за собой. – Нет! Что вы делаете? – кричу в панике. – Это я виновата! Денис тут ни причём. Он приковал себя наручниками от отчаяния, чтобы привлечь внимание. Никто в банке его не слушал. Жениться на мне я его заставила! Я! Слышите? Шантажировала его до тех пор, пока он не согласился. Выкрикиваю и понимаю: все, провал! Своими руками разрушила будущее. Проклятые эмоции! Но… потерять Дениса сейчас почему‑то страшнее всего. – Как все интересно закручивается! Слышу хохоток менеджера, поворачиваюсь к нему и сжимаю кулаки. – Это ты виноват! Ты, мерзкий старикашка с грязными ручонками, которые лезут под юбку каждой моей сотрудницы! – выпаливаю я на одном дыхании. Если помирать, так с песней. Утащу за собой всех причастных к этой истории. – Ого! Юная леди, где ваше воспитание? – тушуется Глеб. – Там же, где и твое, озабоченный говнюк! – Ева, как ты смеешь? – возмущается мачеха. – Пойдем отсюда, пусть мужчины сами поговорят. – Нет! Не прикасайся ко мне! – я рвусь к Денису, который стоит безучастный к происходящему, опустив руки. – Милый, все хорошо. Мы вместе, мы справимся. –Элина, погоди, – отец поднимает руку. – У меня к дочери есть вопросы. О чем это ты, говоришь? Можешь объяснить, что происходит? – Я уволила Глеба Антоновича за то, что он не проконтролировал сроки по кредиту и раньше времени отправил к клиентке коллекторов. София Григорьевна получила инсульт от шока, только недавно пришла в себя. Она не знала о мошенничестве. – Я и не обязан возиться с каждой бабкой, раздающей документы налево и направо, – огрызается менеджер. – Не обязан? Ах, ты! Денис, только что спокойно стоявший, понурив голову, в один прыжок подлетает к менеджеру и бьет его кулаком в лицо. Тот с диким криком хватается за нос и откидывается на спинку. Из‑под пальцев показывается кровь и заливает его подбородок, капает на воротник рубашки, на пол. – Ай! – мачеха бросается к столу, хватает салфетки и пытается остановить кровь. – Да ты просто уголовник! Что наделал? В дверь врываются охранники и скручивают Денису руки, я бросаюсь к нему, но меня оттаскивают в сторону. – Эту, – отец показывает на меня. – Немедленно заприте! Этого, – теперь палец тычет в Дениса, – посадите под замок в охранной до приезда полиции. – Мне надо к врачу, – гнусит Глеб Антонович. – Господа, а что здесь происходит? Мы дружно оборачиваемся: на пороге кабинета стоит София Григорьевна и растерянно смотрит на всех.