Глава 27

События развивались с головокружительной скоростью. Никогда не думал, что попаду в такую жизненную мясорубку. Спланировать нельзя ни часа. Только привел мысли и чувства в порядок, решил держать дистанцию с женой до конца этого мучительного года, как коллеги вынудили сделать мальчишник. Дьявол! И почему поддался на уговоры! Если бы я знал… Увы, даже предположить не мог, к каким последствиям приведет мое неумение в нужный момент сказать решительное «нет». И все! Мир перевернулся с ног на голову. Появилась Ева, поставила на место Владика, я вынужден был уйти из бара, не прощаясь. А дальше полетело все по наклонной: разборки с Евой, захватившая нас обоих страсть, звонок Марианны, и теперь вот скандал в особняке – и это все за один день. Разве хватит у обычного человека на все это сил? Нет. Вот и я срываюсь. Слова менеджера о моей бабушке срабатывают тем триггером, который дает сигнал голове и телу. Мой кулак сам, без команды мозга, припечатывает нос мерзкого мужика. Просто взлетает и прямо в хрящ. Я со злорадным удовольствием чувствую, как он вонзается в холеное лицо менеджера. Но одного удара мне мало. Хочется рвать и крушить все вокруг, однако вбегают охранники и скручивают мне руки. Я смотрю на кровь, бьющую из разбитых ноздрей, слушаю вопли менеджера, хозяйки дома, крики Евы, которая пытается меня защитить, и… улыбаюсь. Так легко становится на душе, так спокойно. Пусть меня ждет наказание, зато одним ударом я разрубил узел проблем и теперь могу вдохнуть полной грудью. – Господа, а что здесь происходит? Голос бабушки набатом бьет по голове, мгновенно приводя в чувство. Как же я забыл, что она тоже сейчас в этом доме? – Бабуля, не волнуйся, – рвусь из захвата охранников к ней, но те зажимают руки так, что из груди вырывается крик. – Черт! Полегче! Вы мне плечо вывернете! – Отпустите его! – бежит к секьюрити бабуля. Сухими кулаками она бьет их по груди, потом поворачивается к банкиру. – Сергей Викторович, вы не смеете так поступать с моим внуком. Что он сделал плохого? Женился на вашей дочери? Но разве их отношения – фейк? Вы посмотрите, они же влюблены без памяти друг в друга. – София Григорьевна, не надо так, – бросается к бабуле Ева. – Я все улажу. Простите меня. Я все улажу. – Ева, оставь эту женщину в покое, – холодно говорит отец. – Кажется, она все знала и закрывала глаза на шалости внука. – Я? Да, я знала. Денис мне все рассказал, но после того, как эти двое поженились. – бабуля делает шаг к стене. – Жаль, что ваша дочь вам не доверяет. – Вы хотите сказать, что мы плохие родители? – вскидывается Сергей Викторович. – Что вы! Что вы! Я не хотела вас обидеть. И потом, разве я могла что‑то сделать? – спрашивает она и окидывает всех растерянным взглядом. – Или вы предлагаете донести на детей? – Какой донос? Вы о чем вообще? Банкир бледнеет, берет стопку папок на столе и с грохотом обрушивает ее на пол. Его жена вскрикивает, прикладывает пальцы к вискам, качает головой. – Па‑па! – несется к отцу Ева. – Как ты можешь быть таким жестоким и бессердечным? – Ничего не хочу знать! Вы все меня обманули. Провели, как мальчишку, – взмах руки в сторону двери и резкий приказ. – Уведите этого мелкого паразита! Я с удивлением смотрю на него. Сейчас передо мной совсем другой человек, жесткий, бескомпромиссный, не готовый пойти на уступки. И в голове вдруг щелкает: мягкие люди олигархами не становятся. Только умение идти по головам и убирать ненужные помехи со своего пути дают возможность высоко подняться по социальной лестнице. Согнув почти в пояс, охранники тащат меня к двери, но бабушка закрывает проход собой. – Только через мой труп! – выдыхает она. – Не пущу! – Милая моя леди, – умоляю ее. – Не волнуйся, все будет хорошо. Бабушка дергается ко мне, взмахивает руками и вдруг начинает оседать. – Нет! Нет! Пустите! Я вырываюсь из захвата и бросаюсь к единственному родному человеку. Успеваю подхватить ее, не даю упасть на пол. – Эх, Динь‑Динь! – шепчет бабуля. Она тянет руку к мой щеке, но не успевает коснуться: вялая кисть падает на грудь, веки опускаются, а по щекам разливается бледнота. – Бабуля… – Скорую, вызовите скорую! – слышу отчаянный призыв Евы, но вижу только родное лицо и угасающий взгляд, в котором светится любовь. Обморок старого человека приводит всех в чувство. Охранники помогают положить бабулю на диван, и до приезда скорой помощи никто больше не поднимает тему фиктивного брака. Я сижу рядом с бабушкой и держу ее теплые пальцы в ладони. Ева тоже здесь, она тихо плачет, и слезы текут по лицу и капают с кончика носа. Тогда жена промокает их салфеткой и бормочет: – Простите меня. Простите. Я не думала, что так получится. Медицинская помощь приходит не сразу, понадобилось сорок минут, чтобы машина добралась до коттеджного поселка. Бабушка так и не пришла в сознание. – Ситуация тревожная, – говорит врач после осмотра и добавляет тихо: – Боюсь, не довезем, сердце не выдержит дорогу. – Я с вами! Бегу к машине, и никто меня не останавливает. Хотя бы это хорошо. Уже когда скорая делает поворот на пятачке перед особняком, вижу, как Ева бросается следом. Но жену подхватывают охранники и уносят в дом. Что ж, значит, так и должно быть! В машине медики делают все возможное, чтобы доставить бабушку в больницу живой, но ее показатели в течение еще нескольких дней такие слабые, что надежды на выздоровление не остается. Я сутками нахожусь в больнице. Сколько мыслей крутится в голове в эти тяжелые дни! Пытаюсь разобраться, кто виноват в случившемся, и понимаю: только я. Если бы я не затеял историю с наручниками и обличающим блогом, не познакомился бы с Евой, не женился на ней, не довел бы ситуацию до абсурда. Телефон вибрирует в кармане беспрестанно, но я не беру трубку, не хочу и могу разговаривать с этими людьми. Пусть живут, как им совесть позволяет, но без меня. «А как же Ева?» – вмешивается в спор мыслей внутренний голос. Но я запираю сердце на замок. Мне надо принять сложное решение, но не сейчас, позже… потом. Когда, и сам не знаю. Все потом! Сигнал смс щелкает и выдергивает меня из мыслей. Осторожно смотрю на дисплей – Гошка. Я ним я могу разговаривать, он не лезет в душу, не пытается вогнать гвоздь отчаяния глубже. – Ты как? – тихо спрашивает он. – Помощь не нужна? Или деньги? – Нет, стационар бесплатный. – А на работе как? – Взял отпуск. – Понятно, – тишина на противоположном конце не напрягает, жду, пока Гошка соберется с мыслями. – А… – Ева – никак, – заканчиваю за него. – Забудь. – Но… – Гошка, хочешь разругаться? – Ладно, бро, я еще позвоню. Бывай. Отключаю вызов и смотрю, смотрю на телефон, гипнотизирую его взглядом. И он откликается на призыв, загорается экраном, вибрирует в руках. Ева… Так хочется ответить! Так хочется! Уже подношу палец к кнопке, готов свапнуть, но дисплей гаснет. Значит, не судьба. Закрываю на секунду глаза и вдруг чувствую шевеление у себя на ладони. Встряхиваюсь: бабуля смотрит на меня мутным взглядом. – Милая моя леди! Наконец‑то! Нажимаю на кнопку вызова врача, жду секунду, бегу к двери. Медики врываются в палату, оттискивают меня к стене. Тихие голоса, пиканье аппаратов, суета вокруг кровати – все сливается в томительное ожидание. Бабушка тихо умирает у меня на руках, так и не приходя в сознание. Врачи сделали все, что могли, но, увы, ее организм не справился с двойным потрясением. Моя душа словно окаменела. Скромные похороны, поминки пролетают, как в тумане. Я на автомате заполняю необходимые бумаги, но с трудом различаю размытые лица коллег и знакомых, один раз мне даже кажется, что вижу за спинами плачущую Еву. Но, когда оборачиваюсь, ее силуэт растворяется в воздухе. Гошка забирает меня к себе. Не могу находиться в родительской квартире, видеть вещи, которые любила бабуля, вдыхать ее запах. Живу жизнью суриката: ем, пью, хожу в туалет и сплю. Не знаю, то ли Гошка что‑то подсыпает мне в алкоголь, то ли так мой организм справляется со стрессом, но сон сейчас – настоящее спасение. Именно в нем и приходит правильное решение. Утром встаю, привожу себя в порядок, выпиваю чашку крепкого кофе. – Ты куда? – встряхивается Гошка, кажется, он боится за мое душевное здоровье. – Не волнуйся, бро, все в порядке. Я скоро вернусь. Ухожу, не прощаясь. Первый визит к мобильному оператору – меняю номер телефона. Второй – на работу, сообщаю, что увольняюсь и передаю дела. – Ты не можешь уйти, не закончив проект, – убеждает меня босс. – В отделе много талантливых архитекторов, они завершат, – равнодушно отвечаю ему и ухожу, ни на кого не глядя. Потом еду в загс и подаю заявление на развод. Хочу сразу отказаться от брака, но не получается, нужно подождать месяц – минимальный срок для того, чтобы супруги могли помириться. Так говорит мне служащая загса. Что ж, подождем. Времени у меня теперь вагон и маленькая тележка. К Гошке возвращаюсь с чувством выполненного долга. Он с тревогой заглядывает мне в лицо, но я успокаиваю его улыбкой. – Найди мне хорошего риелтора. – Зачем? – в голосе друга звучит паника. – Хочу квартиру продать и закрыть долг. Пустишь на временный постой? – ловлю испуг в его взгляде и поправляюсь: – Не ссы, Гош, если не пустишь, найду, где жить. – Дьявол! Я не боюсь. Но… вдруг ты торопишься? У тебя же договор. Смотрю на его вытянутое лицо и смешно делается. – Не волнуйся за меня, бро, я не спятил. Просто не хочу больше иметь дел с той семьей. Слушай, поищи мне работу. Можешь это сделать? – А ты? – Уволился! Остаток дня проводим в молчании. Я лежу на диване, Гошка сидит, уставившись на экран монитора. Первым тишину не выдерживает он. – Слушай, в игре, которую я делаю, нужен дизайн локаций. Может, попробуешь заняться? – Я архитектор, дома строю, – равнодушно отвечаю приятелю. – Вот и мне построй. Ты же рисовать умеешь, знаешь стили разных исторических эпох, – Гошка оборачивается и смотрит на меня, потом поворачивает монитор. – Видишь? – Хочешь меня чем‑то занять на время? Отстань. Закрываю глаза и пытаюсь заснуть. Но Гошка не отступает, он вскакивает, хватает меня за руку и тянет на себя. – Ты просто посмотри, дай совет. Я найду другого дизайнера. – Слушай, бро, сколько тебе лет? Может, хватит уже играть? – Я не играю, – обижается друг. – Завершенную работу продам, заработаю денег, часть будет причитаться тебе. Слово «деньги» заставляет встряхнуться. Как ни крути, а долг закрывать надо. Даже те два миллиона, которые выплатила Ева, хочу вернуть, чтобы больше никогда не иметь дел с «Туров‑банком». Нехотя встаю и иду к столу, разглядываю экран. Там скачут рыцари, летают какие‑то твари, кое‑где поднимаются клубы дыма, из которых рвется огонь. – И как сие действо называется? – «Победить дракона», – смущается Гошка. – Да ты ребенок, что ли? – Зря ты так, бро. Фэнтези очень популярно в мире игр. Я перевожу взгляд на друга, а в голове уже рождается идея. – Н‑да, с отрисовкой у тебя глухо, – говорю ему. – А то! Я же разработчик, а не художник. Беру в руки стилус и… прихожу в себя, только заметив, что вокруг темно. Оглядываюсь: Гошка храпит на диване, за стеклом светит луна и перемигиваются звезды. Над игрой мы работаем месяц. За это время риелтор продает квартиру, я вношу деньги в банк. Общаюсь с сотрудниками кредитного отдела по телефону, сам даже близко не появляюсь возле здания. Боюсь, что сорвусь, нарушу данное себе слово. Но по электронной почте получаю подписанные документы, и понимаю: незачем терзать себя раскаянием, Ева спокойно отказалась от нашего фиктивного брака, раз согласилась на развод. – А на что ты надеялся? – спрашивает меня Гошка, заметив, что я опять погружаюсь в уныние. – Ни на что. Я сам этого хотел. Да, хотел, первым подал заявление, но где‑то глубоко в душе жила надежда. Иногда казалось, что и у Гошки я остановился потому, что Ева знала его адрес. Ну, могла бы, как весной, отправить охранников и силой привезти к себе. Я бы немного покочевряжился, но согласился бы на прямой разговор. Увы… Постепенно жизнь входит в привычное русло. Боль утраты прячется все глубже в сердце. Все лето совершенствуем игру, наконец отправляем ее на различные конкурсы, не слишком надеясь на чудо. Но, видимо, судьба исчерпала для меня лимит несчастий. Игру покупает известная азиатская компания. Особенно их привлекает дизайн работы, и меня приглашают в Китай для сотрудничества. Полученными деньгами закрываю остаток ссуды. Все! Я свободен! Отчего же тяжесть лежит на сердце? В аэропорту оглядываюсь, осматриваю потоки людей. А вдруг, как на кладбище, мелькнет силуэт Евы. – Ее ждешь? – лезет с вопросом Гошка. – Я слышал, что директор банка теперь кто‑то другой. – Я же запретил тебе! – Это все лишь слухи. Иди уже, твоя очередь подходит. Гошка толкает меня к стойке регистрации. Мы прощаемся по‑мужски, жмем руки, приятель разворачивается и уходит. Я смотрю ему вслед, а в душе рождается чувство утраты. Еще одной. Сколько их будет на моем пути? Пекин встречает влажной духотой, смогом, суетой и незнакомой речью. Птичий стрекот доносится со всех сторон, окружает меня и душит. Меня везут по многополосному шоссе. Потоки машин несутся в разные стороны в одном ритме, ни на секунду не замедляя движения. – Неужели у вас нет пробок? – спрашиваю удивленно переводчика. – О, тут все просто. В Пекине в течение суток действуют ограничения на выезд в город по номеру автомобиля. В понедельник нельзя ездить по городу автомобилям с номерами, которые заканчиваются на три и восемь, во вторник – на четыре и девять, в среду – на пять и ноль и так далее. – То есть каждый день двадцать процентов автомобилей остаются дома? – Владельцы пользуются общественным транспортом. – И нарушителей нет? – Посмотрите на столбы, – переводчик поднимает руку, – везде камеры. На развилках их несколько штук, смотрят в разные стороны. Каждый нарушитель как на ладони. Программа тут же вычисляет и автомобиль, и хозяина. – Да, чудеса! – вздыхаю я. Компания предоставляет мне место жительства, стол для работы в офисе и переводчика на первое время. Я записываюсь на курсы китайского языка и погружаюсь в новую жизнь. Образ Евы тускнеет, отходит на второй, потом на третий план. В моем окружении нет блондинок. Я единственный светлоглазый иностранец, постоянно привлекаю к себе внимание местных девчонок. Начинаю носить линзы, чтобы избавиться от настойчивых поклонниц, мечтающих сделать со мной селфи. Появляются новые друзья, я приобретаю стабильность в жизни и вес в компании, много путешествую по делам фирмы, меняю подружек и для всех кажусь завидным холостяком. И в какой‑то момент понимаю: все, отпустил ситуацию, перезагрузился, могу смело смотреть в будущее, без боли вспоминать о России и людях, с которыми свела меня судьба. Вот только у этой злодейки другие планы.