Глава 28

Сегодня у меня ответственная встреча с инвесторами. Компания решила вывести нашу игру, ставшую очень успешной среди молодежи, на новый уровень. «Победить дракона» поднялась до невиданных высот, приобрела много уровней, а теперь еще стала ключевой игрой в киберспорте. Меня, как одного из основателей, пригласили в организационный комитет и предложили отвечать за дизайн игрового зала в стиле игры. «Видела бы меня сейчас бабуля!» – размышляю с гордостью, перебирая галстуки в шкафу и раздумывая, какие часы подойдут к сегодняшнему костюму. А потом гоню эту мысль прочь. Получается, это смерть родного человека заставила меня по‑иному относиться к жизни и даже преуспеть. Неприятная история. Телефон звонит в самый неподходящий момент: не глядя, пытаюсь застегнуть ремешок и не могу попасть в отверстие. Смотрю искоса: Гошка. Бросаю возню с часами и хватаю трубку. Друг мне как раз нужен по делу. – Гош, – кричу сразу, как только слышу его дыхание. – Ноги в руки и лети ко мне. Компания одобрила третью версию игры для соревнований киберспортсменов. Ждут тебя, так как ты знаешь все тонкости кода. – Э‑э‑э, – смеется Гошка. – Классно, бро, но не гони лошадей. У меня встречное предложение. – Какое? – Прилетай в Москву. Очень нужен. При слове «Москва» сердце заколотилось, как безумное, и горло перехватило. В голове пронеслись картины прошлого. Вот бабушкин дом, моя школа, универ, конструкторское бюро, здание банка, я, прикованный наручниками к батарее, и… Ева. Уже пять лет, как я не был дома, даже не думал, что так соскучился. Я делаю паузу, восстанавливаю дыхание и осторожно спрашиваю: – Зачем? – Понимаешь, бро, женюсь. – Как? Когда? – новость молотком бьет по голове. – Почему я ничего не знаю? – Ну, – мямлит Гошка, – так уж получилось. Все быстро завертелось. Ты в Китае, я в России. Расстояние, знаешь ли… – Что за чушь! И это мне говорит человек из мира технологий! И кто она, признавайся? – Прилетишь и узнаешь. – Погоди, голова просто кругом. Скажи, когда свадьба? – На следующей неделе. Успеешь? Хочу, чтобы ты свидетелем был. Прикидываю: до соревнований еще есть время. Если я полечу туда, женю Гошку, потом вернусь с ним в Китай. Так, надо этот вопрос обмозговать с боссом. – Да, постараюсь! Жди. Все вопросы решаю быстро. Чувствую такой мощный подъем, как в те дни, когда боролся за отмену бабушкиного долга, на все готов пойти, чтобы в нужный момент сесть в самолет. И у меня это получается. – Наш рейс совершил посадку в… От слов стюардессы комок растет в груди. Я сжимаю телефон и в нетерпении вытягиваю шею, но поток пассажиров медленно движется по салону. Кажется, взял бы да взлетел над ними, чтобы поскорее оказаться на родной земле. Наконец выхожу из зоны прилета в общий зал и сразу вижу приятеля. Гошка машет мне рукой, а на его руке висит миловидная блондинка. Приглядываюсь и с удивлением узнаю Светку Розову, мою одноклассницу. Это, и правда, сюрприз. Неприятный причем. Светка была влюблена в меня в школе, просто преследовала, ходила по пятам, дарила подарки, писала письма. Конечно, нам уже тридцатник стукнуло, многое могло измениться, но все же. – Данечка! – невеста друга бросается мне на шею. – Как давно я тебя не видела! – она отстраняется, делает шаг назад. – Возмужал, еще краше стал. Признавайся, сколько сердец разбил? – Так, стрекоза! – Гошка задвигает невесту себе за спину. – Дай мне с другом поздороваться. Он крепко обнимает меня, хлопает по спине, и неловкость момента исчезает. Приятель хватает мой чемодан и тянет меня за собой. На стоянке нас ждет крутой джип: Гошка тоже встал на ноги. – Я снял номер в отеле, – сразу пресекаю попытки приятеля затащить меня в себе в квартиру. – А я тебе и не предлагаю свой дом, – смеется он. – Я теперь человек семейный. Правда, зайка? Он прижимает к себе Светлану, но она высвобождается и по‑прежнему с восторгом смотрит на меня. На душе становится тревожно, эта головная боль мне ни к чему. – Вот и договорились. Приглашаю вас сегодня на ужин в ресторан моего отеля. Как вам такое? – Отлично! – хлопает в ладоши Света. – Зая, нам еще к свадьбе сделать надо много, – осаждает ее пыл Гошка. – Ну, котик, – надувает губы невеста. – Мама занимается делами. Справится сама. – Нет, сегодня вы составляете меню на стол, без тебя никак нельзя. Давай сделаем так: я отвезу тебя к маме, а сам беру Дэна и еду покупать себе костюм. – Я хочу с вами! – Света, – вмешиваюсь я в их спор. – Нам с Гошкой поговорить надо. Не обижайся. Я безумно рад, что мы наконец‑то избавились от навязчивой одноклассницы. Не хочу обижать друга, но с такой женой, как эта, он наживет себе неприятностей. Уже начинаю сомневаться, стоит ли брать с собой Гошку в Китай. Появляется старое школьное чувство преследования. Мы едем в торговый центр, где Гошка заказал себе итальянский костюм. Пока он переодевается в примерочной, я смотрю сквозь огромные витринные окна. Мимо идет масса людей. Все куда‑то торопятся, что‑то обсуждают, несут покупки, сидят за столиками в кафе напротив бутика. Аромат эспрессо доносится даже сюда. Втягиваю его ноздрями и, как только Гошка показывается, сразу предлагаю: – Бро, давай по ударим по кофе. Поговорить надо. – Ага. Как тебе? Друг, который никогда не обращал внимания на тряпки, крутится перед зеркалом. «Да, любовь меняет людей» – вздыхаю про себя. – Хорошо сидит. Я дарю тебе этот костюм. – Спятил? Я и сам хорошо зарабатываю, – обижается Гошка. – Разве это важно? Я просто хочу, чтобы ты открывал шкаф, видел костюм и вспоминал меня. – Так, мы не прощаемся. В кафе мы садимся у ограждения, мне хочется наблюдать за людьми, идущими мимо, слушать родную речь. Рассказываю Гошке о предложении компании, он воодушевляется, потирает руки, прикидывает, как обрадуется его невеста. Я наблюдаю за малышом, который в проходе играет небольшим мячом: подбрасывает его, тот падает на пол, пружинит и снова взлетает. «Интересно, где его мать? – возникает в голове вопрос. – Почему не следит за ребенком?» Вдруг мяч меняет траекторию и летит прямо на наш стол. Я не успеваю схватить его. Он хлопается на чашку с остатками кофе, разбрызгивая его. Гошка вскакивает. – Что за? Мальчишка бежит к нам. На его испуганном лице трясутся губы. Прозрачные глаза наполнены слезами. – Дяденька, – просит он дрожащим голосом, – отдайте мячик. Я случайно. – Не переживай, – я вытираю мяч салфетками. – Держи. Где твоя мама? – В магазине, – пухлая ладошка машет куда‑то в сторону. – В этом магазине? – показываю рукой на бутик. Малыш вглядывается в витрину и вдруг меняется в лице. – Нет, не зн‑а‑а‑а‑ю, – громкий вой оглашает воздух. – Слушай, что делать будем? – теряется Гошка. – Надо его успокоить. Я беру ребенка на руки, сажаю на колени. – Ну, ты чего? Не плачь. Сейчас поищем твою маму. – Слушай, бро, у вас с пацаном одинаковые глаза. – Выдумаешь тоже, – вглядываюсь в голубую радужку ребенка. – У меня детей нет. – Ма‑ма! – кричит мальчишка. – Там мама! Он толкает меня, соскальзывает с колен и выбегает из кафе. Я несусь за ним. Этот постреленок потеряться может. – Динь‑Динь, как ты можешь! – слышу знакомый голос, от которого сердце на миг останавливается, потом пускается в бег. – Я чуть с ума не сошла. Нельзя никуда уходить! Я стою, словно громом пораженный, и наблюдаю картину: на корточках сидит Ева и обнимает мальчика, а тот взял щеки матери в ладони и целует их, одну за другой. – Прости, мамочка. Мячик укатился, – оправдывается малыш. – А тот дяденька, – он взмахивает рукой, – мне помог. Ева поднимает голову и смотрит в направлении маленькой ладошки. Мы встречаемся взглядами… *** Я стою в примерочной и разглядываю платье. Его я заказала к предстоящей свадьбе сестры, но идти на торжество не хочу. Совсем. Однако родители поставили ультиматум: или должна присутствовать на вечере, или никогда не верну себе банк и должность. Вынуждена подчиниться, чтобы совсем не разрушить шаткий мир в семье. После моего неудачного бракосочетания ненавижу подобные мероприятия, тем более что там будут те же люди, с тем же выражением на лицах. Внешне милые, улыбчивые, но не упускающие случая сказать завуалированную красивыми словами гадость. Я сама когда‑то была такой. Вежливо поставить человека на место, увидеть в его глазах растерянность, напитаться энергией – высший пилотаж власти. Б‑р‑р‑р! Денис, кажется, навсегда излечил меня от заносчивости и снобизма. Шум и суету в салоне воспринимаю сначала отстраненно, наверное, много людей зашли одновременно в бутик, бывает. Но, когда прислушиваюсь, улавливаю в гомоне встревоженный голос няни. Резко дергаю шторку. – Вера, что случилось? Няня, женщина средних лет с гладко зачесанными на пробор волосами и в строгом платье гувернантки, оборачивается, и я вижу панику на ее покрытом испариной лице. – Ева Сергеевна, – бросается ко мне она. – Я на минуточку отвлеклась, телефон зазвонил, – Что случилось? – повторяю, лихорадочно оглядываясь. Продавщицы и хозяйка бутика бегают вдоль стоек с одеждой, раздвигают плечики, осматривают кабинки, заглядывают в укромные уголки. – Д‑данечка убежал, – заикается няня. – А что ты стоишь, курица! – вырывается у меня. – Ищи! – Мы ищем, – чуть не плачет няня. – Вера, ты уволена, – холодно говорю ей, хотя в душе все переворачивается: за своего ребенка готова убить любого. Никогда не думала, что во мне настолько силен материнский инстинкт. Когда‑то считала себя чайлдфри. Дура! – Если с сыном что‑то случится… Пытаюсь отбросить эмоции, включить голову и рассуждать здраво. Так, в руках в сына был мячик, играть в бутике ему никто не разрешит, значит, он выбежал из магазина. Выскакиваю из бутика и оглядываюсь. – Мадам, наше платье! – несется за мной хозяйка. – Да, пошла ты! Я бегу по проходу между салонами и бутиками и зову сына. Люди оборачиваются на босую женщину в нарядном платье в пол, но мне наплевать. – Данечка, сынок, иди к маме, – кричу во весь голос и бросаюсь к прохожим. – Вы не видели мальчика четырех лет. У него глазки голубые, в руках сине‑красный мячик. Люди сочувственно качают головами. – Там, в кафе, – вдруг говорит один покупатель и машет в сторону рукой, – какой‑то малыш разбил мячом чашку. – Спасибо! – губы дрожат! – Это мой! Несусь в том направлении, и Данька вылетает навстречу. – Ма‑ма! Я падаю на колени и хватаю его в охапку, чувства переполняют душу, готова одновременно отшлепать сорванца и зацеловать. Побеждает любовь. Просто прижимаю к себе, а слезы катятся по щекам и капают на платье. – Мамочка, я не буду больше убегать, – шепчет сын. – Мне дядя помог. Он показывает ладошкой в сторону, я поднимаю глаза и… сталкиваюсь взглядом с Денисом. Паника бьет по голове. Первая мысль: «Бежать, спасаться!» Подхватываю Данечку на руки, встаю, но не успеваю сделать ни шага. – Ева? – слышу родной голос, от которого мурашки бегут по телу. – Подожди! Подбегает перепуганная няня, за ней следом несутся продавцы. – Данечка, разве можно так пугать нас? – причитает Вера. – Мадам, вы должны снять платье, – вторит ей хозяйка бутика. А я вижу родниковые глаза и тону в них, тону, как тогда, пять лет назад. Денис возмужал. Из стройного худощавого парня превратился в горячего мужчину. Глубже стали носогубные складки, тверже красивый рот, кажется, даже гуще брови, и глаза под ними зажглись особенным светом, который проник в самое сердце и что‑то перевернул в нем. Потрясенная неожиданной встречей, я даже не замечаю, как няня забирает из рук Даньку, как хозяйка тянет меня за руку в сторону магазина. – Я сейчас, – шепчу парализованными губами. – Я сейчас. В примерочной прихожу в себя, и сразу в голову прилетает масса вопросов. Что Денис делает в России? Я знаю, он работает в Китае. Нет, он мог прилететь на родину, без сомнений, но почему заглянул именно в этот торговый центр? «Точно, узнал о Даньке! – от ужаса сжалось все внутри. – Хочет получить ответы». «А зачем это ему? – вылезла вторая мысль. – Столько лет жил, не интересуясь мною, первый подал на развод, не дал шанса все исправить». И я неожиданно успокаиваюсь. Да, наша семья принесла много неприятностей Денису, особенно жалко Софью Григорьевну, но и он сжег за собой все мосты, значит решил, что так будет лучше. Что ж, поговорим, раз не избежать этого объяснения. Я переодеваюсь, расплачиваюсь за наряд и иду к выходу из магазина. Денис стоит напротив витрины, словно боится, что я убегу. Но он не смотрит на меня, взгляд направлен на Данечку, который сидит на руках у няни и весело смеется. – Ева Сергеевна, – бросается ко мне Вера, крепко держа за руку Даньку. – Простите меня, пожалуйста. Я глаз с него не спущу. – Ждите меня в машине, потом поговорим, – приказываю ей и направляюсь к Денису. – Пусти меня! – кричит сын няне и выдергивает ладошку. Он бежит ко мне, обнимает за колени и поглядывает снизу на большого дядю. – Слушайся старших, малыш, – глухо говорит Денис дрогнувшим голосом. – Ой, что эти женщины мне сделают? – разводит ручонками сын. – Они носятся со мной, как курица с яйцом. – Данечка! – охаю я. – Где ты это слышал? – Тетя Таня все время так говорит. – Ну, я ее! Денис опускается на корточки. Теперь его лицо находится напротив лица малыша. Сын абсолютная копия отца, только светлые волосы взял от меня. – Ты не прав, малыш, – говорит Денис. – Женщины – это святое. Они плохому не научат. – Правильно, слушай, что папа говорит, – влезает в диалог хозяйка бутика. – Папа, кто папа? – Вера растерянно смотрит то на взрослого и ребенка. – Ох! – Мой папа в Китае, – с умным видом заявляет Данечка и выдает меня с головой. Теперь отпираться, говорить, что в мире полно похожих людей, а имя Денис мне просто нравится по фонетике, бесполезно. – Вера, возьми ребенка и ждите меня в машине, – повторяю я. Перепуганная няня, догадавшись, что малышу здесь не место, подхватывает сына и бросается к лифту. Денис молча сторонится, провожает взглядом их и идет к кафе, не оглядываясь, уверенный, что я плетусь следом. – Садись, – показывает рукой на стул и обращается к другу: – Гош, погуляй немного. У нас с Евой серьезный разговор. – Привет, давно не виделись, – Гоша поднимает в приветствии руку. – Дэн, ты смотри, осторожней тут. Ева, держись! Боже, как я рад тебя встретить! Денис заказывает кофе. Мы молчим, никто не хочет начинать первым. Напряжение такое, что колыхание плотного воздуха можно увидеть невооруженным взглядом. Наконец Денис глубоко вздыхает и спрашивает: – Данечка – мой сын. – Д‑да, – с запинкой отвечаю я. – И ты долго планировала его скрывать? – Всю жизнь. – Но, почему, Ева? – вскрикивает он, уже не сдерживая эмоции. – Спроси у себя. – Но… – Прости, ты теперь знаешь все. Я могу идти? Встаю, но Денис успевает перехватить мою руку. От его прикосновения мороз бежит по коже, и кожа покрывается мурашками. Ничего не изменилось! По‑прежнему мозг не контролирует мое тело. Я выдергиваю пальцы. – Помнишь, никаких прикосновений! – Помню, – Денис становится рядом. – Я никогда этого не забывал. И тебя тоже… И вообще, здесь не место для серьезного разговора. Поехали ко мне в отель. Не спрашивая согласия, Денис берет мою ладонь и тянет за собой. И что‑то вдруг случилось с моей душой. Она будто долго металась в пространстве, а тут вернулась домой. И так спокойно, так хорошо стало на сердце, что я больше не сопротивлялась.