Глава 16

Татарин абсолютно спокоен. Его уверенность передается и мне. Мы собираемся без лишней спешки, запаковываем весь мой скромный багаж и спускаемся вниз. Там ожидает новый, совершенно незнакомый автомобиль. Впрочем, за время нашего первого короткого путешествия я успела прокатиться на самых разных машинах. Головорез менял их будто перчатки. Хотя нет, гораздо чаще. Утро начиналось в одной, день продолжался в другой, а вечером нас уже ожидала третья. По пути к этому городу мы останавливались в довольно неприметных отелях, в таких, где нет камер, в местах без системы видеонаблюдения.

Мой спутник знал толк в побегах и в маскировке, умел запутать следы.

- Как мой папа? – повторяю вопрос, который тревожит сильнее всего. – Амир ни в чем его не подозревает? Не догадывается, кто помог мне сбежать?

- Твой отец в порядке, - отвечает, не глядя в глаза.

Напрягаюсь. Чувствую подвох, подозреваю неладное, однако выразить собственные ощущения словами не могу.

- Ты бы не стал лгать о таком, да? – запинаюсь. – Ну в смысле, ты бы сказал, если бы возникла серьезная проблема. Если бы случилась беда, ты бы не скрывал, верно?

- Отец разберется, - отрезает холодно. – За себя бойся.

- Разберется? – горло перехватывает от волнения. – Что значит...

- Тебя никто не ищет, - обрывает жестко. – Жена Дудаева никуда не пропадала.

- Я не понимаю, - бормочу глухо, дышать становится сложнее. – Совсем не понимаю.

- Это позор для главы клана, - заявляет мрачно. – Побег жены, еще и в день свадьбы. По официальной версии ты никуда не исчезала, до сих пор со своим супругом живешь. А в реале все силы брошены на поиски. Рыщут везде. В каждом городе отдельная бригада по углам шарит, район за районом обнюхивают и перетряхивают.

- Но как? – поражаюсь. – Подожди. Меня же узнают. Ну по фото и вообще. Выяснят, я и есть супруга Амира. Как понимать – жену не ищут? Кого тогда в розыск подали?

- Думаешь, так много людей в курсе твоей внешности? – хмыкает. – Еще и в других городах?

- Нет, - сглатываю. – Конечно, нет. Даже в родном городе далеко не все меня узнают. Только потом правда наружу выплывет. Тут ничего не скрыть. Допустим, поймают, доставят Амиру, тогда и станет ясно, кто я на самом деле.

- Безродная девка, - бросает хрипло. – Тебя по фоткам ищут, по приметам. Женой объявлять не будут. Просто баба, которую Дудаев готов из-под земли выдернуть.

- Хорошо, - нервно усмехаюсь. – Но потом, дальше...

Замолкаю. Вдруг четко осознаю о чем идет речь. Не будет никаких «потом». Никаких «дальше». Когда меня поймают, наступит конец. Приговор никто не изменит. Вердикт вынесен и обжалованию не подлежит.

- Смерть, - выдыхаю сдавленно, чуть слышно бормочу: – Амир просто убьет меня. За предательство накажет. Поэтому не придется никому ничего объяснять. Людям будет наплевать на смерть неизвестной женщины, а жену он и вовсе не обязан показывать. Поймает и прикончит. Вот и выход. Отличный вариант, чтобы скрыть свой позор и не потерять лицо.

Черт побери. А чего я ждала? Что Амир простит и поймет? Примет мой уход? Даже не заметит, не обратит внимания, пойдет утешаться в объятиях первой жены?

Нет человека – нет проблемы. Все очень просто. Мой мужчина привык решать проблемы радикально. Рубить на корню. Прежде уничтожал провинившихся охранников. Чужие ошибки не прощал, не дарил вторых шансов. Мне тоже не светит пощады. Здесь нечему удивляться. Если меня помают, то казнь – вопрос времени.

- Дудаев влил кучу бабла, - заявляет Татарин. – Я ждал похожий расклад. Но с размахом не угадал. Каждая точка на карте в работу взята. Другие кланы подняты как по команде. Оплата по высшей таксе идет. Ресурсы не жалеет.

- И что это меняет? – напрасно пытаюсь сглотнуть горечь. - Разве есть разница?

- Никто тебя не грохнет, - спокойно замечает головорез. – Кучу баблища вбухал. Смысл?

- Отлично, - нервно поджимаю губы. – Прикончит так, чтобы помучалась.

- Заладила, - отмахивается. – Ты ему запала, иначе бы столько на поиск не тратил. Тише искал бы. Не спешил. Тут по ходу реально залип. Втрескался. Делаю ставку, запрет тебя в четырех стенах. Никогда на волю не выпустит. Тогда не надо другим твою настоящую роль пояснять. Сейчас твоя мордаха разойдется по всей стране. Еще день и у каждого бандюка по фотке окажется. Ищут как важного свидетеля. Замес серьёзный.

- Прекрасно, - потираю пульсирующие от боли виски. - Чудесные новости. Лучше не придумаешь.

- Сейчас круче будет, - насмешливо произносит Татарин и протягивает мне снимок. - Зацени.

- Откуда это? - выпаливаю удивленно.

- А мы неплохо смотримся вместе, - подмигивает головорез, когда я снова смотрю на него, лихорадочно хлопая ресницами.

- Когда ты успел сделать фотографию? - поражаюсь. - Как?

Рассматриваю изображение со смешанными чувствами. Будто в прошлое снова окунаюсь, ныряю с головой. Тут у меня ещё длинные волосы. Это самое начало побега. Первый отель, в котором мы остановились. Татарин обхватывает мою талию. Так странно снято. Припоминаю этот момент. Я споткнулась, чуть не упала, а он успел меня подхватить и удержал на ногах, приподнял и поставил на несколько ступеней выше. Кадр четко показывает, что мужчина обнимает меня. Его лица не рассмотреть. Головорез спиной к объективу стоит. Только затылок удаётся разглядеть.

- Хотел бы я знать, - хмыкает мужчина. - Руки бы мастеру выдернул.

- Только не говори, - начинаю и замолкаю, дурное предчувствие захлёстывает, раздирает на куски, боюсь завершить свою мысль.

- Дудаев получил эту фотку, - единственная фраза заставляет заледенеть. - По ходу там и запись есть. Видос. Ему скинули кадр. Нарезан из видео явно. Пока нам везёт. Палят тебя с мужиком. Обнимашки типа. А мою рожу не засветили. Тянут. Хотя могли сразу слить. Но нет, подобрали ракурс, где толком ничего не разглядеть.

Действительно. Татарина могли выдать его татуировки. На пальцах, например. Внешность у него очень приметная. Но тут пальцев не видно. Лишь я во всей красе блистаю. Зажимаюсь с чужим мужиком. Замечательно выгляжу.

- Кто-то нашёл нас, - шепчу. - Сделал запись, отправил фото Амиру, но почему тогда адрес не выдал. Ложное имя. Кто-то точно у нас на хвосте. И может, прямо сейчас следом едет.

Невольно оборачиваюсь, смотрю на автомобили позади.

- Профи работает, - заключает Татарин. - Я не могу вычислить кто. Это сильно напрягает. Слишком близко подобрались.

- Но тебя не показали, - продолжаю тихо. - Значит, не хотят, чтобы другие нас тоже обнаружили. Просто настраивают Амира против меня. Ну одно дело я одна сбежала, и совсем другое, если мужчина рядом. Кадр выбран не случайно. Как будто пытаются мою измену показать.

- Угадала.

- И как теперь быть?

- Нет резона скрываться, - ухмыляется. - Будем вместе жить.

+++

— Хочешь спрятать что-то – прячь на самом видном месте, — говорит Татарин.

А я продолжаю считать его слова дурацкой шуткой. «Жить вместе». Реально всерьёз такое принять не могу. Ну не выходит и точка. Даже как розыгрыш не воспринимается. Хотя мы ночевали в одном номере не раз и не два. В объектив камеры успели попасть. Осталось только на постоянной основе поселиться в квартире. Страшно представить, как отреагирует Амир на подобный выверт. Но вообще какая разница? Ему и тех фотографий вполне достаточно, чтобы впасть в бешенство. Хуже не станет. В любом случае возврата к прошлому нет и не будет. Глупо надеяться на чудо. Я сделала выбор, отрезала пути к отступлению, сожгла мосты позади дотла.

— Ты издеваешься? — выпаливаю, когда понимаю: мы действительно заезжаем в столицу страны, причём движемся прямо в центр, не на окраину, не в тихий район, а направляемся в самую гущу событий.

— Идеальный вариант, — невозмутимо заключает мужчина. — Поверь.

— Прости, не получается.

— Ну сама подумай. Раньше был толк скрываться. Казалось, только Дудаевы и Ахметовы тебя искали. Теперь мы знаем: рыщут все. Каждая сволочь землю роет и рассчитывает на награду. Так какой смысл трусливо жаться в конуре?

— Логично, — соглашусь. — И безумно. Черт, как ты себе это представляешь? Реально жить в одной квартире? Ещё и в центре столице? Тут меня найдут в секунду. Разве нет?

— Здесь у меня серьезные тяги, — пожимает плечами. — Максимум ресурсов под боком. Удобнее всего затеряться у всех на виду. Вот увидишь. Я сам кучу раз прятался. Никому в башку такая наглость не приходила. Пока шарили по бомжатням, я оттягивался в шикарных столичных отелях.

— Звучит интересно, — вздыхаю, прикусываю язык, чтобы не прибавить «но не слишком убедительно».

Татарину виднее. Да? Его жизнь тоже на кон поставлена, особенно ясно это после наших совместных фотографий. Амир никого не пощадит. Значит, для головореза важно выйти сухим из воды, заодно и меня вытянуть.

— Прорвёмся, — он ободряюще хлопает по плечу. — Расслабься и получай удовольствие. Год выждем. Ты родишь и смоешься отсюда. Я слово держу. Хотел бы тебя сдать – давно бы вернул мужу. Миллион лишним не будет.

— Какой миллион?

— Валютный, — усмехается. — Высшая такса. Говорил вроде. Дудаев не скупится. Платит за любую важную инфу. А миллион за поимку обещан.

— Боже. Реально миллион? Ты говорил про деньги, но четкую сумму не называл.

— Ну теперь ты в курсе.

— И ты так спокойно об этом говоришь? — поражаюсь. — Тебя совсем не пугает этот расклад?

— Поздняк метаться, — хмыкает. — Я в дерь... в деле. По самые брови. Вот гляди. Пока ты не начал, можно гундеть, тянуть время. Но если уже встрял, поздно жевать сопли. Держи удар.

Автомобиль останавливается в элитном районе. Плохо знаю столицу, однако здесь все становится предельно ясно. Достаточно одного взгляда. Ощущение, будто попадаешь в другую страну. Высоченные новостройки с зеркальными стенами. Парковка, похожая на космический корабль в голливудском фильме. Ожившая картинка с экрана. Детская площадка, скорее смахивающая на парк. Громадные деревья, цветущий сад. Тут даже озеро есть. Лебеди плавают.

Чудеса. Посреди загазованного центра раскидывается райский уголок. Охрана впечатляющая. Несколько уровней доступа. Пока проезжаем пункты контроля, даже забываю о недавнем приступе паники, отвлекаюсь на изучение местности.

— Тут все слишком... заметно, — выдыхаю. — Ты уверен, что нас не найдут? Очень много камер. Не вижу их, но они же точно должны здесь быть.

— Тут депутаты живут. Важные шишки. Им нет резона палиться. Камеры есть, а за видосами жесткий контроль. У каждого свои вкусы. Свои грешки. Сечёшь? Просто так сюда не заселишься и уж точно не наделаешь жареных кадров.

— Ты что... депутат? — глаза сами собой округляются.

— Будущий, — хохочет. — Когда задолбаюсь по разборкам мотаться, присяду греть жопу. Лучше в парламент, чем в тюрячку.

— Классный план.

— Мне по кайфу тема, — впервые замечаю, как вспыхивают его чёрные глаза, а может, просто впервые обращаю на него внимание по-настоящему. — Я много говна повидал. Тянет поиграть в старого пердуна. Хаты здесь прикупил, теперь для комплекта нужен «Майбах» с личным водилой.

— Зачем? — удивляюсь. — Ну водитель. Не понимаю...

— Ха. Только лошара без водителя на «Майбахе» гоняет.

Очень сложно представить этого головореза в роли политика. Его и старше вообразить трудно. Не вяжется текущий образ с морщинами и сединой.

А представляться он как станет? Татарин? Должно нормальное имя быть, не только кличка.

— Пойдём, покажу твою комнатушку.

Холл как произведение искусства. Голова кружится от высоты потолков. Теряюсь под зеркальными сводами.

— Чего зависла? — Татарин подхватывает меня под локоть и уводит дальше, к лифту, который вызывает очередной приступ эстетического экстаза.

Красиво. Все очень красиво. Каждая мелочь восхищает.

— Обалдеть, — роняю я.

— Охренеть, — ухмыляется. — Однажды весь комплекс выкуплю. Прогоню остальных дедов. Буду один править.

Даже не сомневаюсь. Он сможет. Хваткий. Чувствуется природа сильного лидера. Ощущается животный авторитет.

— Зацени, — кивком приглашает пройти вперёд.

Переступаю порог и потрясенно выдыхаю. Ничего себе. Комнатушка. Тут легко потеряться можно. Гигантские апартаменты.

— Неплохо, — бросаю глухо.

Панорамные окна. Зеркальные потолки. Последние модные тенденции грамотно сочетаются с классикой. Высокотехнологично. Система «умный дом» работает по полной программе. Датчики движения, климат-контроль. Я застываю перед панелью управления, изучаю сенсорные кнопки, которые регулируют буквально все: температуру и влажность воздуха, яркость и насыщенность освещения. От обилия функций взрывается мозг.

— Скажи что-нибудь, — говорит Татарин. — Умная хреновина распознаёт и запомнит твой голос. Будет команды выполнять.

— Сколько стоят сутки в этой квартире?

— Лям, — замечает насмешливо. — Гляди, один лям я потерял, когда не сдал тебя обратно Дудаеву. Теперь вообще по ляму в день терять буду на съеме хаты.

— Я серьезно, — говорю твёрдо. — Должна потом долг отдать.

Страшно подсчитывать, какое количество переводов надо сделать, чтобы вернуть затраченные на меня средства. Нужна другая работа. Срочно.

— Забей, — отмахивается Татарин. — Я две хаты купил. Как знал, что гостей принимать начну. Короче, считай, живешь в моей хате для гостей. А я рядом тусуюсь. За стенкой. Чуть чего – примчу.

— У тебя здесь две квартиры?

— Они мелкие. Считаю за одну. Думал, ремонт бахнуть. Перегородки лишние поломать. Больше размах типа. Не успел и хорошо. Нам удобно разместиться.

— Опять шутишь, — качаю головой. — Гигантская квартира. Тут футбольная команда без проблем поместится.

Вопросов становится больше.

Татарин. Кто он? Чем занимается? Откуда у него столько денег? И как мой отец выручил его в прошлом, что он поклялся на крови отдать долг?

— Послушай, — бормочу. — Можно мне поговорить с папой? Хоть несколько секунд? Хоть просто его голос услышать? Допустим, позвонить с нового номера и ничего...

— Я обмозгую, — обещает коротко. — Обживайся.