Глава 21

- Амир! – просыпаюсь от собственного крика. – Амир!

Подскакиваю на постели, жадно хватаю ртом воздух. Не могу надышаться. Привыкнуть к темноте тоже не могу. Обеспокоенно озираюсь по сторонам. С трудом способна выразить причину своего неистового волнения.

Дурной сон. Кошмар. Ничего особенного. Однако тревога выворачивает наизнанку. Вдоль позвоночника струится ледяной пот. Холодно. До жути холодно внутри. Чувствую очень болезненный толчок, рефлекторно опускаю ладонь на живот, поглаживаю.

Моему сыну тоже неспокойно.

Что я видела? Тяжело пересказать. Видение ускользает. Помню лишь много крови вокруг. Стальное лезвие рассекает воздух. Кого-то ударили ножом? Убили?

Амир. Там точно был Амир.

- Какого хрена? – дверь распахивается и в спальню врывается Татарин. – Ты вопила как одурелая. Врач нужен? Воды отошли?

- Нет, - сглатываю. – Надеюсь, нет. Мне еще рано рожать.

Включаю свет и отбрасываю простыню, рассматриваю себя и понимаю, что все в порядке. Да и боли не ощущаю. Просто ребенок снова толкается. Продолжаю поглаживать живот пальцами на автомате, стараюсь успокоить своего малыша, но мне бы сперва самой еще успокоиться. Сердце бешено колотится.

- Вызову Резника, - бросает Татарин.

- Нет! – восклицаю моментально, лихорадочно мотаю головой. – Только его здесь не хватало.

До сих пор сложно смириться, что этот мерзкий тип будет принимать у меня роды и все его ужасные обещания про мои раздвинутые ноги исполнятся. Однако он действительно хороший специалист. УЗИ организовал, взятие основных анализов тоже устроил. Опасно обращаться к реальному доктору. Резник – единственный доступный вариант для меня.

- Уверена? - хмурится Татарин, подходя ближе. - Точно без осмотра обойдёмся? Может, лучше проехать и глянуть наверняка? Или хотя бы звякнуть этому засранцу и пояснить симптомы? По телефону разберёмся, если рожа его тебе совсем опротивела.

- Тимур, - вздыхаю. - Я же просила тебя не выражаться при ребёнке.

- Так это не мат.

- Речь шла обо всех ругательствах сразу.

- Ладно, учту, - кривится. - А ты в больничку не хочешь? Орала как чокнутая. Я с бодуна и то услышал. Думал, уже Дудаев нагрянул. Ты вроде его звала.

- Мне приснился кошмар, - поясняю тихо. - Не критично. Я нормально себя чувствую. Но вообще у меня возникла просьба.

- Озвучивай.

- Ты можешь позвонить Амиру?

- Ого, - щурится. - Зря тебя спрашивал. Все ясно.

- Что ясно?

- Горячка по ходу, - хмыкает. - В больничку надо.

- Ты не дослушал, - сгребаю в ладони плотную ткань своей пижамы, нервно тереблю материю пальцами. - Я же не прошу говорить. Просто позвони и послушай ответ. Со скрытого номера.

- Предлагаешь подышать Дудаеву в трубку?

- Я только хочу понять, как он, - закусываю нижнюю губу. - Все ли в порядке. Набери его сейчас. У тебя ведь целая коллекция разных номеров. Ну и вряд ли Амир начнёт так глубоко копать. Подумаешь, случайный звонок.

- Поправь, если ошибусь. Ты просишь меня набрать Дудаева и послушать его голос. Помолчать в трубку.

- Да, - киваю. - Мне мобильный не давай. Боюсь сорваться. Беременная женщина, гормоны бушуют. Сам понимаешь угрозу. Я плохо себя сейчас контролирую.

Татарин молчит. Смотрит на меня как на чокнутую, однако ничего не говорит, только головой качает. Беззвучно двигает губами. Видно, все же ругается. Его челюсти ходуном ходят, желваки напрягаются.

- Ребёнок чувствует негативную ауру, - замечаю я.

И этого оказывается достаточно, чтобы Татарин вылетел из комнаты пулей. Хорошо, что в период беременности любые капризы считаются нормой. Но обычно это неожиданные вкусовые сочетания. Вроде арбуза с горчицей в три часа ночи. Или селедки со взбитыми сливками в качестве десерта. Что же, кто-то хочет покушать, а я хочу Амира. Хочу понять, как он, все ли нормально, ведь мне приснился тревожный сон.

Черт. Татарин пошлёт меня куда подальше и будет прав.

Я потираю взмокшие виски, стараюсь угомонить взбесившийся пульс. Встаю и направляюсь в туалет. Ещё раз проверяю, все ли в порядке, прислушиваюсь к собственным ощущениям.

Малыш опять толкается. Совсем слегка. Улыбаюсь.

Глупо переживать, будто с Амиром могла приключиться беда. С чего бы вдруг? Он горя не знает. Развлекается с какой-нибудь горячей красоткой. С двумя красотками. Или даже больше? У моего супруга бешеный темперамент. Такой мужчина не станет хранить обет воздержания. Готова поспорить, он наверстает упущенное. Пока был со мной, не изменял. Зато сейчас имеет полное право пуститься во все тяжкие. Хотя откуда я могу знать наверняка? Может, и раньше каких-то женщин брал в постель? Про жену молчал. Зачем тогда вспоминать любовниц?

Меня тошнит. Очень сильно. Муторно представлять такие картины. Зажимаю рот ладонью, еле успеваю склониться над унитазом. Сгибаюсь пополам и выпускаю содержимое желудка на волю.

Воображение меня погубит. Слишком чётко вижу Амира с другими женщинами.  Вижу, как он обнимает их, ласкает, целует, как подминает под себя и накрывает громадным мускулистым телом, одержимо вдалбливается вглубь. Вижу то, что жажду забыть раз и навсегда. Это удар под дых.

Я умываюсь и привожу себя в порядок. Выхожу из ванной комнаты и прямо на пороге сталкиваюсь с Татарином. Ощущаю мстительное удовлетворение, осознав, что тоже не остаюсь в долгу. Амир изменяет мне направо и налево, а я живу под одной крышей с посторонним мужчиной.

Впрочем, Тимур уже и не посторонний. Мой близкий друг. Единственный человек, которому могу доверять. Сначала я приглядывала за ним, пока он болел, теперь он отвечает взаимностью, опекает, не выпускает из виду. Вот и живем в одной квартире. Удобно выходит.

Только Амир бы такого удобства не оценил. Ох и разъярился бы он. Даже вообразить жутко.

- Прости, - роняю глухо. - Это дурацкая идея. Не нужно никому звонить. У меня помутнение рассудка. Само пройдёт.

- Поздно, - бросает мрачно. - Я уже набрал.

- И как он? - на автомате вцепляюсь пальцами в его рубашку. - Все хорошо? Ответил на звонок?

- Да, - выдаёт после короткой паузы. - Голос бодрый.

- Он не спал? Ночь...

Замолкаю. Вдруг отчетливо понимаю, по какой причине Амир мог не спать в столь позднее время.

- У него работы куча, - продолжает Татарин, хлопая меня по плечу. - Какой там сон? Враги не дремлют, вот и приходится шевелиться.

- Что за враги? Амир влез в новые разборки?

- Такая у нас жизнь, - отмахивается. - Кругом враги. Обычный ритм. Да и будь у Дудаева серьезный замес, он бы сбавил темп твоих поисков. Но нет, только наращивает обороты. Землю роет.

- Спасибо, - рассеянно киваю и возвращаюсь в постель. - Извини, что загружаю просьбами.

- Отдыхай, - говорит Татарин, гасит свет. - И это... как его там? Держи позитивную ауру.

+++

Я изучаю очень много книг про беременность и роды, перечитываю кучу информации относительно воспитания ребёнка. Страх накрывает, едва представлю, как стану матерью в полном смысле этого слова. Кажется, совершенно к подобному не готова.

Я свою жизнь наладить не смогла. Убежала от супруга. Как буду теперь заниматься сыном? Чему его научу? Лгать нельзя, но я постоянно лгу, вынуждена выдавать себя за другого человека.

Чужое имя. Чужая роль. Чужая судьба.

Я должна стать другой. Измениться кардинально. Достичь такого образа, который Амир никогда не найдёт и не узнает.

Рисую в мыслях новую внешность, придумываю стиль. Признаю, в этом есть особая прелесть. Абсолютная свобода выбора.

Здесь я могу быть кем угодно. Могу начать с чистого листа.

Но кто я на самом деле? Во что верю? Чего хочу? Какая у меня религия? Ориентиры напрочь размыты.

Лишь одно знаю чётко - я до безумия люблю своего ребёнка. И ради сына пойду на любые жертвы. Все сделаю, но его сохраню, окружу заботой, закрою собой от безжалостного мира.

Я постепенно успокаиваюсь. Думаю, будто готова к любым поворотам. Смотрю разные видео с информацией о том, как подготовиться к родам, исследую статьи в Интернете.

Но самое важное событие случается неожиданно.

- Резник, - выдаю сквозь стон. - Звони Резнику... у меня отошли воды.

- Так быстро? - поражается Татарин. - Уже?

- Тимур, - буквально взвываю.

Больше никаких вопросов. Только действия. Смотрю на свои ноги. Воды не так много, точно кто-то стакан на мои бёдра опрокинул, вот вниз и потекло. Но ощущения чудовищные. Сперва схватки казались довольно терпимыми. Я делала дыхательную гимнастику, привыкла расслабляться. Но тут меня реально скрутило пополам. Крик разодрал горло.

- Ты говорила, должно быть больно, - бросает Татарин, подхватывая на руки и относя на выход. - Ты вроде готовилась.

- И это больно, - шиплю. - Просто чертовски больно. Поверь на слово. К такому дьявол раздери, нельзя подготовиться.

- Не ругайся при ребёнке, - насмешливо замечает он. - Чего парня приучаешь к плохому?

- Тимур, - цепляюсь за горловину его футболки.

- Чего?

- Заткнись, - мой голос срывается. - Где твоя гребаная машина?

- Не выражайся, Мари, - заявляет нарочито строго. - Не порти ауру вокруг. Мальчик должен расти, ощущая исключительно положительные вибрации.

- Как... ты это запомнил?

- Ты мне весь мозг этим дерьмом вышибла.

- Ублюдок! - вскрикиваю и дергаюсь, сведённая очередной жгучей схваткой, содрогаюсь от боли.

- Наконец можно нормально базарить, - нагло ржёт гад.

Резник встречает нас на пороге клиники, прямо с каталкой и в больничном прикиде. Халат. Перчатки. Медицинская маска. Отмечаю эти детали сквозь марево, застилающее глаза.

- Будь на стреме, - бросает он Татарину.

Добавляет ещё пару фраз, но у меня закладывает от уши. Кричу. Почти отключаюсь от ужасающих ощущений. Впечатление, точно мой хребет разламывают и вытягивают вживую. Кошмар наяву.

- Тихо. Все идет по плану.

Я не понимаю, кто это говорит. План? Какой ещё на хрен план? Низ живота раздирают на части. Схватки разламывают тело, погружают в ад.

Лифт. Щелчок ключа. Отблеск пропуска.

Белый потолок над моей головой. Все вокруг белое.

Дикий вопль. Кто так раздражающе орет? Я? Нет. Бред какой-то.

Меня выгибает дугой. Воздух забивается в грузи раскалённым свинцом.

- Тише, Мари, тише, девочка моя.

Это голос Татарина?

- Я быстро. Жди.

Резник?

- Гребануться, - яростный рык. - Куда ты?

- Минуту. Понял?

- Ты должен помочь ей. А ну вернись...

- Прости, братан. Родить за твою подружку не выйдет. Сама пускай тужится. И выходит у неё нормально. Час помучается и все.

- Час? - спрашиваю с ужасом. - Час?!

- Может и дольше, беглянка, - поглаживает меня по макушке. - Не скучай. Я быстро вернусь.

Я окунаюсь в расплавленную сталь. Схватки становятся до такой степени жёсткими, что у меня ум за разум заходит. Между ног сплошная болевая точка. Спасения нет. Облегчения не предвидится.

Комкаю простыню. Выгибаюсь.

Амир. Где ты? Амир. Почему ты не рядом? Амир...

Ты должен держать меня за руку. Быть рядом. Ты должен взглянуть в глаза своего наследника первым.

Детский крик врывается в мое сознание. Победный. Звонкий. Радостный. Это крик, от которого сердце сладко замирает.

Я что... я... все?

Хлопок двери.

- Ну охренеть, - заключает Резник. - Бёдра у тебя роскошные. Широкие. Через такие ворота рожать и рожать. Но я не думал, что разродишься быстрее кошки.

- Язык за зубами держи, - осаживает его Татарин.

- Дудаеву это скажи, - хмыкает. - Он как раз сюда подъехал.

- Что за хрень ты несёшь? - отрезает. - Дудаев мёртв.

Меня аж подбрасывает.

- Мёртв? - шепчу. - Ты почему так сказал?

Мой сын плачет. Нет. Просто кричит. Даёт всему миру узнать, что он пришёл. Будущий завоеватель. Как отец. Горячая кровь в нем бурлит.

Тянусь. Беру его на руки. Смотрю на крохотное личико и понимаю, что стоило жить ради этого момента. Мое дитя. Мой мальчик.

- Грохнули его, - бросает Татарин. - В ту ночь, когда ты задергалась и попросила пробить. Ну позвонить ему.

- Нет, - мотаю головой. - Амир не мог умереть. Нет, нет, нет. Он бы сначала сына увидел и только потом...

- Ну тогда понятно, - вклинивается Резник. - Вернулся с того света родных навестить. И выглядит он круто. Точно как живой.

- Бред, - рявкает Татарин. - Там нападение было. Всю охрану вырезали.

- Ты лично труп Дудаева видел? - спрашивает Резник. - Фото? Видос?

- Нет, но информатор чётко все расписал.

- Сраное говно этот твой информатор.

- Амир не мог умереть, - повторяю как заведённая. - Не мог. Не мог.

- Конечно, не мог! - обрывает Резник. - Он здесь. Вы меня вообще слышите? Амир Дудаев сейчас в этой самой больнице. И думаю, никто из нас не хочет его лично встретить.