Глава 19

Лолита

Руслан всегда мог… Долго. Ты устаешь и думаешь только, как не отключиться, а он — нет. Хочет ещё и ещё. И сегодня всё так же.

Секс за тонкой стенкой длится и длится. Маргарита ведет себя громко и бурно. Я уверена, делает это специально, чтобы проснулась не только я, но и соседи этажом ниже и выше тоже.

Сначала это шокирует, потом больно так, что сложно вдохнуть. Дальше — привыкаешь.

Впрочем, как ко всему.

Не помогает ни закрытая дверь, ни закрытые уши.

Видения вместе со звуками проникают глубоко и тонкими лезвиями перерезают все нитки, тянущиеся к надеждам.

Марго я всей душой ненавижу. Руслана, кажется, не смогу больше видеть. В глаза посмотреть точно.

Теперь я знаю, что есть звуки, которые рвут перепонки намного безжалостнее, чем выстрелы в тире.

Хочу я того или нет, представляю их там и чувствую себя преданной, как никогда.

Слишком хорошо помню, как двигается его тело во время секса. Помню чувство наполненности им и жить не могу со свершившейся истиной, что ничего исключительного между нами не было. С ней ему также, а может и лучше.

Удары спинки кровати о стенку прекращаются в половину восьмого.

Сафира несколько раз скребется в мою комнату и требовательно мяукает. Ей тоже не нравится происходящее, но назад я её уже не пускаю. Не хочу видеть никого вплоть до кошки.

Мой будильник не звонит в семь. Я его отключаю. Очень боюсь, что так же по-приколу кому-то из них захочется зайти ко мне где-то между безудержной еблей и побегом на кухню выпить водички. Но, слава богу, нет.

Они обо мне вряд ли забыли, просто бывают моменты, когда плевать.

А может быть это наказание за не к месту задранный нос.

Есть вещи, которыми за тебя должны заниматься другие, Лол? Ну так знай, что у всего есть цена. Тебе тоже придется молча сглатывать.

И да. Я сглатываю.

Когда "соседи" затихают — встаю и иду в свою ванную. Принимаю душ на автомате. Чищу зубы. Закрашиваю синяки под глазами консилером и закалываю челку вверх, потому что фен сегодня включать чревато.

Пусть спят, сколько хотят. Урока сегодня, кажется, всё же не будет. А я подожду внизу.

Когда выхожу из спальни — хочется зажать нос пальцами или вернуться обратно в спальню и опорожнить и без того пустой желудок.

Я обнаруживаю на полу разбросанные вещи, а воздух невыносимо пахнет мужчиной. Потом и мускусом, а ещё назойливо духами. Не помню, чтобы в прошлой жизни меня раздражал его запах, но сейчас откровенно воротит.

Может быть всё дело в беременности. Ну или стонах, стуках, вскриках, которые забили уши под завязку и растерзали напрочь душу.

Взяв с журнального столика в гостиной Марго один из нескольких её красивых блокнотов, безжалостно вырываю лист и быстро пишу записку: «Я подожду возле машины».

Писать то же самое в мессенджере не хочу. Слышать, как он жужжит там, в её спальне… Противно.

В коридор выхожу, переступая через наспех сброшенную одежду. Стараюсь не всматриваться в нее. Игнорируя мужские ботинки, обуваю свои.

Перед собой же и кошкой делаю вид, что всё ок. Ситуация штатная. Обманываю себя, что верю, будто полчасика на свежем воздухе помогут выветрить из головы лишние эмоции.

Хотя в реальности я понятия не имею, как переживу встречу с ним сегодня. И следующие. И хотя бы когда-то ещё смогу заговорить.

Как бы я ни бесила и не отягощала, это слишком. Но для них слишком не существует.

Никто не разрешал мне брать ключи от квартиры, но всё равно тянусь за ними. Не оставлю же квартиру открытой. А вдруг кто-то покусится на их голые задницы?

Оставляю записку на комоде там, где ещё вчера стояла декоративная ваза, а сегодня она валяется на полу с огромным отколотым куском.

Это ночь стала одной из ужасных наравне с ночью в СИЗО. Но, видимо, мне необходима была прививка от романтики, которую прошлые удары во мне не убили.

Слышу шевеление в спальне, дверь в которую они не удосужились закрыть, и ускоряюсь. Беззвучно отщелкиваю замки и толкаю дверь.

Смотрю под ноги и ступаю прочь, делая глубокий вдох.

Только уйти не выходит. Лбом врезаюсь в мужскую грудь. Носками кроссовок спотыкаюсь о мужские же ботинки.

Мир переворачивается моментально и неожиданно. От слишком знакомого сочетания запахов начинает кружиться голова.

Я отшатываюсь и поднимаю её, с разбегу врезаясь взглядом в лицо Руслана.

Он смотрит в ответ и хмурится. Хмурится… Хмурится…

А я булькаю что-то невразумительное.

По телу прокатывается волна неверия и следом — облегчения. Она сбивает дыхание и наполняет слезами глаза. Я слишком… Перенервничала. Я слишком поверила, что он…

— Ты куда? — Руслан спрашивает привычно грубовато, а я просто мотаю головой. Я… От тебя подальше.

Мужчина подталкивает меня обратно и закрывает дверь у себя за спиной.

— Я тебе не писал спускаться, — смотрит в лицо и продолжает допрос. Подозревает в новой попытке побега, а я… — Что за приколы, Лолит, а?

Надо ответить, а я смотрю на его ботинки и пытаюсь убедиться, что не сошла с ума. Потом назад — на чужие.

Еду взглядом по вещам. Снова делаю осторожный вдох…

Дура, господи… Какая же ты дура, Лола!

— Это что за хуйня? — Руслан в это время тоже подмечает броские мелочи. Спрашивает вряд ли у меня. Я бросаю на него короткий взгляд и вижу, как голубые глаза едут по тем же декорациям, которые я не так давно переступала. Сужаются. Челюсти сжимаются и черты становятся угрожающе выразительными.

Он берет с комода записку и быстро читает. Смотрит мне в глаза. Хмурый и злой. На кого? Думаю, на нас обеих.

— Это ты кому?

Это я тебе. Но сказать не могу.

Мотаю головой.

А взгляд Руслана поднимается и меня почти физически отбрасывает на шаг от него.

Тоже оглядываюсь и вижу, как из спальни Марго выходит абсолютно голый мужчина. Развернувшись к нам спиной, шлепает босыми пятками в сторону кухни.

Я тянусь к губам и охаю. Он… Красивый. Атлетичный. Высокий. Спортивный. У него широкие плечи и узкие бедра, Правильные мужские ягодицы. А ещё даже со спины видно, как между ног болтается внушительных размеров… М-м-м… Шоколадный член.

У Руслана таких темных ягодиц не будет, сколько бы мой Незнакомец ни загорал.

За спиной в это время что-то происходит. Руслан сминает записку, бросает её в разбитую вазу. Шуршит джинсой, доставая ключи от машины.

Без спросу сжимает мою руку и вкладывает автобрелок в ладонь. Приказывает:

— На хуй чужой не пялься. В машине меня жди.

Двигает в сторону и разворачивает.

Я выхожу, до боли прикусывая кожу на обратной стороне ладони. Так и не знаю, плакать или смеяться, но с грудной клетки слетает огромная надгробная плита.

Прежде, чем дверь в квартиру захлопнется, слышу:

— Рит, ты вменяемая? Я тебя часто прошу вести себя по-человечески? Обязательно, сука, сейчас квартиру в бордель превращать?

Прячу лицо в ладонях и вслепую сбегаю вниз по ступенькам.